Ветер в пути

***

Юнги прёт вперёд, сжимая под горлом ветровку и стараясь спрятать лицо от сильного ветра. Точно такой же был, когда он прилетел. Год назад закрыли Лондонский Хитроу из-за непогоды, а точнее, ураганного ветра. Несколько часов, и Юнги бы не покинул любимого родного Сеула. Лондон встретил Юнги пасмурным декабрём и странным мокрым ветром. Тогда всё казалось новым, интересным: центр города, музеи, пабы и люди со всех сторон света. Юнги щёлкал селфи и упорно делал на них радостное лицо. Инстаграм и Твиттер плакали от фоток и сообщений, прося пощадить новостную ленту. Все по другую сторону завидовали и ставили плюсики. И сообщения типа «Лондон крутой» вошли в норму. Сейчас, спустя год Юнги видит другой Лондон — настоящий, не туристический. Насколько тут всё другое, он понял только спустя несколько месяцев, когда опала волна радости и появились первые трещины. Лондон с его хаточной (иначе этого назвать нельзя) постройкой начинает напрягать и заставляет скучать по сеульским многоэтажкам. Поэтому парень часто просиживает на Канари Уорф и жалеет, что на снятие квартиры в этом районе денег не хватит. Там он часто замечает земляков — парочки с радостными улыбками, офисных работников и просто свэговых парней. Но Юнги к ним не принадлежит. Он просто приходит и украдкой подглядывает чужую жизнь, стараясь почувствовать себя хоть немного «как дома». Кирпичные стены Лондона и извечная сырость слились с жизнью Юнги, становясь её постоянным фоном. Вечные поломки метро или забастовки перестали напрягать как ранее. Юнги, как большинство, растворяется в толпе, надевая наушники — он уже не слушает шум города. В плейлист просачиваются новые треки, тяжёлые биты, музыка Англии. Акцент меняется с мягкого, сеульско-американского на тягуче-претенсиональный, английский. Он научился улыбаться прохожим просто так, потому что те ответят улыбкой в ответ. Научился ходить медленно и есть не спеша. Хоть с едой и были проблемы в первое время, но со временем он научился не теряться в супермаркетах, рассматривая тонны непонятных продуктов. А уж если совсем припрёт покушать кимчи — есть несколько уютных, почти домашних корейских ресторанчиков с красивой мужской обслугой. Юнги листает твиттер знакомых и понимает, насколько он отдалился от их реальности. На фото выпирающие ключицы, тонкие руки и ноги, брендовые шмотки и псевдо-счастливые или псевдо-грустные лица. По сравнению с той упитанной, разношерстной массой, что он каждый день видит в метро, люди из соц.сетей выглядят, по крайней мере, смешно. И Юнги бы, наверное, смеялся, если бы сам такой не был. Здесь всё набирается нового значения, этот город учит успокаиваться и идти дальше несмотря ни на что. Но не учит одному — как забыть. А Юнги бы хотел именно этого, хоть и поступает наоборот. «Спокойной ночи» — «Я вообще-то обедаю.» — «Ну тогда приятного аппетита.» «Доброе утро.» — «Издеваешься? У меня восемь вечера.» — «Я пью кофе. Ты бы тоже мог в знак солидарности.» Юнги нагибает голову ниже и старается не упасть под напором ветра. Эта нестоящая зима отбивает охоту жить. Юнги не понимает, как в декабре могут ещё цвести дикие розы. Здесь тучи давят на мозги, а температура не падает ниже нуля. Туманное утро и дождливый день. Нет, правда, лето здесь сухое и совсем не такое, как все представляют. Но зима — это что-то между ноябрём и мартом. Иногда температура доходит каким-то чудом до пятнадцати, и непонятно, что это за монсун в начале декабря, а потом, на следующий день, падает до трёх и гонит ветром. Как сегодня. Но всё это ещё бы можно было пережить, если бы не одна, очень важная деталь. Снег. Здесь нет снега. Юнги сбежал из Сеула перед тем, как грянул первый снег. Сбежал, оставляя лучшего друга и, по совместительству, первую любовь. Намджуна. Тогда это казалось лучшим решением. Да и сейчас кажется не так и плохим, так как чувства ничуть не охладели спустя даже год. — Юнги, возвращайся. — Не могу. — Чего не можешь? Ещё как можешь, возвращайся. — Я тебе говорю, что не могу. — Почему? — Потому что влюбился в тебя! — слова слетают раньше, чем мозг успел подумать: "Блять!" По ту строну трубки разливается тишина, а потом раздаются гудки. Юнги вздыхает и думает, что проебал единственного друга и что теперь уже точно незачем возвращаться.