***
Намджун смотрит в окно бездумно, застывает в неудобной позе и думает. Он один в купе, следящий за снегом на улице, который кружит и проносится со скоростью света за поездом.
Всё пустое и бездушное. Холодное.
Снегом покрыты поля, леса, кусты. В темноте они светят специфической синевой, немного пугающей и таинственной. Сказочной.
И, возможно, Намджун бы был рад этой картине, теням и свету, которые бросают огни межгородского экспресса. Был бы, если бы знал, что его ждёт в конце.
Он берёт газету в руки и старается читать, трясёт непослушной бумагой, ломающей тишину. И, может, слишком плохо старается, так как хангыль плывёт перед глазами, становясь бессмысленной чередой палочек и кружочков. Текст не воспринимается никак, а сердце диктует мозгам, что это бесполезная затея.
Намджун складывает чтиво со вздохом и снова устремляет взгляд в окно. Там, к сожалению, ничего не меняется, но это даже хорошо. Можно не зацикливаться на деталях и постараться собрать мысли в кучу и успокоить нервы.
Намджунова поездка-командировка затянулась. Пиздецки, грубо говоря. С двух недель на ёбаные четыре с половиной месяца.
Говорят, что настоящих друзей не теряют и настоящие чувства не проходят. Но точно также говорят, что небо голубое, а трава зелёная — что в корне не верно. Точнее, не для Намджуна, которому Юнги успел поменять представление о мире и перевернуть к чертям все устоявшиеся правды. Для Юнги нет универсальной правды. Его девиз
«Всегда сомневайся, это позволит видеть больше».
Поэтому Намджун сейчас сидит и сомневается. И есть к этому множество поводов. Один из них, например, что Юнги полтора месяца назад перестал выходить на связь, отвечать на смс и звонки. Намджун же перестал извиняться и просто изредка посылал сообщения, надеясь, что получит однажды ответ. Последнее из них было о возвращении в город.
За окном кружит снег и крушит, скрывая под ледяным покровом, остатки уверенности. Намджун смотрит на часы, снимает плащ с вешалки, накидывая на плечи, и, смотря в зеркало над сидением, надевает шляпу. Улыбаясь криво и приободряюще, натягивает очки.
Звезда.
Поезд замедляет ход, и Намджун выходит, даже не смотря по сторонам. От перрона до автостоянки быстрым шагом около минуты, и Намджун не теряет времени, стараясь не растерять тепло. Внутри появляется ледяная корочка разочарования, когда в зале ожидания, через который он проходит в это позднее время, ни души.
«Всегда сомневайся».
Намджун подходит к стоянке и громко матерится.
Юнги стоит, скрестив ноги, и опирается о свою машину, прикуривая сигарету. Огромный серый шарф почти закрывает губы и не позволяет держать сигарету прямо. Он смотрит на Намджуна пытливо, щурясь, и, наверное, ждёт.
— Соскучился? — единственное, что приходит Намджуну на ум, звучит глупо, заносчиво и самонадеянно.
— С чего бы? — парирует холодно Юнги и, делая две затяжки, отбрасывает сигарету. Он кивает на машину и садится за руль.
Намджун молчит всю дорогу, гадая, куда Юнги отвезёт его сегодня. Если под блок, в квартиру, от которой Намджун держит ключи в кармане плаща — всё плохо. В идеале бы было сейчас в какую-то забегаловку. Поесть рамёна, выпить соджу и превратить это натянутое молчание в более тёплое и комфортное.
«Всегда сомневайся».
Юнги выруливает на дорогу, которую Намджун помнит с трудом, но помнит, хоть и видел всего раз. Сердце замирает, и от этого страшно, неприятно и давит на и так утомленный перелётом и поездом мозг.
В собственной квартире Юнги кажется Намджуну ещё более далёким, когда он смотрит тому в спину. Юнги кидает в чашки пакетики дешёвого чёрного чая и заливает кипятком. Несколько ложек сахара и равномерное помешивание (десять в одну и десять в другую сторону) делают напиток крепким (как дружба) и сладким (как любовь).
Юнги присаживается на диван, близко к Намджуну (очень даже) и протягивает чашку с чаем, наблюдая, как сверху появляется разноцветная, маслянистая плёнка.
Молчание затягивается, и Юнги вздыхает громко, театрально и многострадально, закатывая глаза так, что Намджун не может сдержать улыбку.
— Конечно соскучился. Я здесь, блять, почти замёрз без тебя, — говорит он на полном серьёзе, колко, остро и с огромной претензией в голосе. — А ты не представляешь себе, сколько стоит новый обогреватель.
Юнги ставит чашку на стол и, не заморачиваясь вступлениями, вынимает рубашку Намджуна из брюк и кладёт почти ледяные ладони на животе. «Вот так идеально», — шепчет он, прикрывая глаза. Намджун улыбается широко и приобнимает его свободной рукой, прижимая к себе ближе.
Всегда сомневайся, но не смей терять веры.
