Ветер в пути

***

SUICIDE — DELETE ME

Намджун бредёт, не глядя под ноги. У него в этот поздний холодный вечер в голове тысячи мыслей, идей, надежд и сомнений. Как и всегда, впрочем. Сегодня, правда, особенно неспокойно на душе. Что-то гложет, терзает и буквально выгоняет из дома. Намджун поддаётся внезапному импульсу, накидывает тёплый плащ на плечи и выходит в темноту. Музыка, кажется, больше мешает, чем помогает слиться с окружающим миром, поэтому, выйдя из метро, он вытаскивает наушники, окунаясь в шум машин и внезапную тишину. До берега совсем недалеко — минут пять быстрым шагом. Что делать дальше, Намджун не знает. Кажется, что вот, он пришёл, смотрит на небольшие волны, разбивающиеся о берег, лениво лижущие камни, блестящие из-за отдалённых огней с другой стороны реки. Он смотрит в воду — мутную, тёмную, непроглядную. От неё страшно и неспокойно почему-то. Звук волн не успокаивает, а наоборот отталкивает, поэтому Намджун отходит подальше и решает пройтись набережной в надежде, что успокоит себя тем самым хоть немного. Внезапно он спотыкается обо что-то в темноте и еле удерживает равновесие, чтобы не упасть. На земле, в нескольких метрах от воды, лежит парень. Намджуну почему-то страшно. Вот до дрожи в коленях страшно, что этот парень мёртв. Потому что он не двигается, потому что у него мокрая одежда и волосы и по-стеклянному мёртвые, открытые глаза. Он бросает взгляд на освещенный, красивый мост неподалёку и прикрывает глаза дрожащей ладонью. Присаживается рядом и, хоть совершенно не хочется этого делать, дотрагивается до парня, убирая ему волосы со лба. Когда тот моргает, Намджун чуть не приземляется своей пятой точкой на мокрый песок. Намджун ругается про себя, визжит матом и благодарит господа, что пальцы набирают номер такси, а не скорую с полицией. Парень не двигается, но ясно, что он жив. По крайней мере, снаружи. Глаза у него такие, что кажется, будто он умер и умер совсем не сегодня. Намджун ждёт ответного сообщения и, когда читает, что машина уже в пути, задумывается, как поднять безвольное (в этом он уверен на все сто) тело. Ему страшно притрагиваться к этому человеку. Совсем не хочется причинить ему дополнительный вред. В общем, Намджун понимает, что стоило звонить все-таки в неотложку, но если у парня нет страховки (а это скорее всего), то будет только хуже. Остаётся только надеяться, что переломов нет, потому что всем остальным он в состоянии заняться и без медицинского образования. Скрип шин об асфальт оповещает, что такси прибыло. Намджун снимает с себя пальто, накрывает им худое тело в непонятного цвета худи и тянет на себя, стараясь если не поставить на ноги, то заставить принять сидячее положение. Неожиданно парень оказывается лёгким и поддаётся без труда. О мизерности его веса Намджун может только догадываться. До машины они доходят быстро, потому что весь труд передвигания ногами Ким берёт на себя, поддерживая спутника в талии так, что тот почти находится в воздухе. Запихнув его кое-как на заднее сидение, Намджун садится рядом и называет адрес. Водитель по дороге оглядывается пару раз, замечает воду на коврике и ворчит, что обивка новая и теперь придётся её стирать из-за чьих-то ночных купаний. Намджун молча кладёт две крупные купюры, и мужчина замолкает, отвлекаясь на дорогу. В голове Кима опять мысли, много мыслей, и всё становится ещё более запутанным и неясным, когда он смотрит на отчуждённое и безразличное лицо мертвецки бледного незнакомого парня. Горло сдавливает, и невольно выступают слёзы, как будто он понимает всё, как будто он чувствует чужую боль сильнее своей собственной. Как будто это самый важный человек в жизни, которого он чуть не потерял. И от этого мурашки по коже. Намджун расплачивается, выходит из машины и вытаскивает из неё недоутопленника. Тот не сопротивляется, идёт, куда его ведут, и даже почти кажется адекватным человеком. В лифте, однако, прислонённый к зеркалу, не ловит взглядом своего отражения, смотря будто сквозь поверхность стекла. Или не смотря вовсе. Намджун боится, что парень слеп. Или ослеп. Или, что хуже, ничего больше не хочет видеть. Придерживая всё ещё, на всякий случай, за талию, Ким открывает двери и ведёт парня прямо в постель. Ему плевать на грязную обувь, на мокрую одежду, вообще на всё. Окутывая того одеялом, всё ещё в плаще, и дополнительно прикрывая пледом, Намджун выдыхает с облегчением, когда видит, как закрываются глаза. Господи, пусть он живёт. Пусть он живёт, пожалуйста. Если ты слышишь меня, не дай ему умереть.

moby — elevation dub 2 — unreleased song

Утром Намджун просыпается с лёгкой болью в спине и обнаруживает себя на узком диване, вообще не пригодным для ночёвки. Вспоминает прошедший вечер и вставать уже не спешит. Он не знает, его гость всё ещё в постели или она уже опустела. И проверять Намджун это откровенно боится. Не понятно, хочет ли он первый или второй исход. Парень, как оказывается, совсем не исчезает, а всё ещё спит несмотря на то, что уже час дня. Всё также завёрнутый в плащ, два одеяла и плед, выставив лёгкие кроссовки наружу. Намджун даже не собирается его будить. Принимает душ, одевается, как можно тише передвигаясь по небольшой квартире и поджимая губы, поглядывает на кровать. Перед выходом он оставляет на прикроватной тумбочке свежее бельё, рубашку со спортивными штанами и заваренный рамён быстрого приготовления.

***

Вернувшись поздним вечером, Намджун отмечает, что еда, как и одежда, не тронута. Вставал ли парень с постели и шевелился ли вообще под большим сомнением. От этого настроение падает, а вот беспокойство, наоборот, растёт. Парень сопит с закрытыми глазами, а значит, что жив. Намджун забирает рамён, думает немного, садится на диван, открывает ноутбук и поглощает холодные нитки макарон. Сегодня он опять будет спать тут.

***

Просыпается Намджун от шороха. За окном достаточно светло, а дисплей телефона показывает почти десять утра. Он осторожно поднимает голову и украдкой глядит на кровать. Кажется, что слышится тихий вздох, и гора одеял и одежды переворачивается на спину. Намджун вздыхает про себя и с удовольствием бы сейчас кинул монету — вставать или не вставать. Спина и руки однако молят поскорее сменить положение, поэтому приходится сесть, чтобы хоть немного растянуть затёкшие мышцы. Парень на кровати замирает, когда Намджун встаёт и подходит к нему. — Привет. На Намджуна смотрит пара немного испуганных и настолько грустных глаз, что больше из себя выдавить ничего не получается. Не получается сказать вообще ни слова, так сильно начинает болеть и ныть внутри, перекрывая доступ кислорода. И непонятно, кто из них сейчас расплачется. Ким поджимает губы и отворачивается, уходя на кухню, чтобы там немного перевести дыхание. Он сжимает кулаки и злится, сильно злится, не понимая, собственно, на что. Хочется стукнуть по холодильнику или сломать что-то, вымещая внезапную агрессию. Поэтому он заливает ещё одну упаковку рамёна кипятком, ставит на тумбочке с виноватой улыбкой и выходит из квартиры.

***

Бродя бесцельно по улицам, Намджун думает, думает, ещё больше думает и, наверное, ещё больше волнуется о том, что сейчас происходит в его квартире. Мысль, что парня не стоило оставлять одного в квартире с балконом на восемнадцатом этаже, приходит внезапно. Назад он мчится бегом и молится всем богам (и даже Аллаху), чтобы за эти два с половиной часа эта мысль не пришла в голову также его гостю. В квартиру он заваливается впопыхах и первым делом проверяет кровать. На полу лежит плащ, ботинки и аккуратно сложенный плед. Сам парень, откинувшись на подушки, смотрит в потолок. Еда с одеждой не тронуты. Намджун с облегчением вздыхает, но понимает, что надо что-то делать. А вот что, он понятия не имеет. Ким присаживается осторожно на самый край кровати, боясь испугать. — Как тебя зовут? Парень поднимает голову и смотрит на Намджуна. Смотрит так, что, господи, не надо так, не надо вот так, мне же не менее больно, чем тебе. Но отвести взгляд невозможно. Парень открывает рот и, кажется, пробует что-то сказать. Вздыхает напряжённо, пробует ещё раз, смотрит глазами, полными слёз, и взглядом умоляет Намджуна помочь, потому что не выходит. У него не получается ничего сказать. Слоги не складываются, не хотят выходить из него. Язык отказывается ворочаться, а голосовые связки — издавать звук, будто внутри огромная пробка, которая мешает вылиться одному простому слову. Он беззвучно шевелит губами, как выброшенная на берег рыба, и слёзы всё-таки катятся из глаз. Намджун задыхается от этой картины. Парень запрокидывает голову вверх, сведя брови, смотрит в потолок, не вытирая слёз. Не глядя на хозяина квартиры, он вытягивает ладонь из-под оделяла и чертит на поверхности знаки, несколько раз, для уверенности, что их прочитали. — Юн-Ги. Намджун сидит весь в напряжении и, если бы мог, если бы это не выглядело совсем уж глупо, по привычке начал бы обгрызать ногти. Даже если за последний день они уже и так обгложены под самый корень. — Юнги, — осторожно начинает он, негромко произнося, — есть ли кто-то, кому мне нужно сообщить, что ты цел? Юнги мотает головой отрицательно и, кажется, плачет ещё сильнее. Намджун в полной растерянности и не меньшей подавленности. Переносить это оказывается крайне тяжело. — Поешь, пожалуйста, — просит (хоть на самом деле умоляет) он и выходит, оставляя парня одного.

***

Вечером Намджун находит Юнги в чистой, сухой одежде и, кажется, не такого голодного, как прежде. Половина рамёна всё-же растворилась в желудке (по крайней мере, Намджун на это надеется). Грязную, а точнее, всё ещё просто влажную одежду он закидывает в стиральную машину, проверяя, есть ли в карманах какие-либо документы или важные вещи. В кармане толстовки обнаруживается дохлый телефон и пустой кошелёк с картой АйДи. «Мин Юнги родился 9 марта 1993 года в городе Тэгу» Парень старше Намджуна всего на год. И от этого ещё тяжелее, ведь он думал, что перед ним взрослый, не смотря на внешность, человек. Хотя… Намджун пишет, работает на стареньком ноуте, стараясь не отвлекаться слишком много на тело на кровати. Он рад и тому, что парень не подорвался и никуда не ушёл. Почему-то спокойнее, когда он рядом. Ведь уйди бы он, Намджун бы места себе не нашёл от переживаний.

***

Утром Намджун делает бутерброды с ветчиной, купленной накануне, и оставляет их со стаканом свежей воды на тумбочке рядом со спящим Юнги. Как можно тише закрывает дверь и уходит по делам. Возвращается Намджун ещё засветло, и сердце ухает вниз, когда он видит Юнги. Тот, обняв колени и уткнувшись в них лбом, громко ревёт. Ревёт так сильно, что захлёбывается собственными слезами, глотает рвано воздух и продолжает душераздирающе выть. От этих звуков у Намджуна волосы становятся дыбом, и он даже не решается ступить дальше прихожей, так и оседая на пол. Он полностью уверен, что никогда подобного не слышал, как и уверен, что так больно ему никогда не было. Ким прижимает руки к груди и про себя просит Юнги перестать, потому что, наверное, его сердце сейчас не выдержит и разорвётся на части. Он ползёт по светлым, лакированным доскам, опирается спиной о кровать и, не выдерживая напряжения, плачет сам. — Юнги, — говорить крайне тяжело, поэтому получается очень хрипло, — не надо. Зачем ты плачешь? Это получается больше как мольба прекратить, да и ответа он не ожидает. — Потому что я неудачник, — слышит он не менее хриплое и шепелявое подвывание в ответ. — Ни на что не годен. Всё, что я делаю, заканчивается провалом! Даже грёбанное самоубийство, и то не вышло! — Юнги воет ещё громче и кашляет, задыхаясь. Намджун вздрагивает, вытирает слёзы и садится рядом. Обнимает парня крепко, да так, что хочет кости переломать. Радуется почему-то, чувствует, что вот оно, вот это чувство облегчения. И плачет уже от радости. — Дурак, дурак ты, Юнги, — басит он на ухо и прижимается лбом к чужому виску. — Ты жив. И эта самая твоя большая удача. Поверь мне.

***

В течение нескольких дней, когда Юнги всё ещё нехотя выходит на диалог, выясняется, что парня чуть ли не сгубила собственная мечта стать знаменитым продюсером и рэпером. Намджун делится своими планами, и оказывается, что у них больше общего, чем можно бы было ожидать. Оказывается, что если вырезать моменты откровенной депрессии и меланхолии, Юнги достаточно весёлый и общительный человек. И работать с ним очень даже интересно и, что главное, продуктивно. В один весенний солнечный день Намджун, вернувшись домой, говорит Юнги то, что скрывал от всех, даже семьи, боясь стать посмешищем. — Юнги, послезавтра я иду на прослушивание в небольшую компанию. Пойдём со мной? Юнги сидит на кровати, прикрытой листами, а на коленях у него всё тот же старенький ноутбук Намджуна, который теперь уже общий. — Нет. У меня всё равно не получится. Ты же знаешь. — Он даже не отрывает взгляда от пиратской программы и корявых записей на бумаге. — Юнги, ты слышал про эксперимент с блохами? — Нет. — Парень заинтересованно поднимает голову и замирает в ожидании, понимая, что Намджун сейчас расскажет. Он уже знает этот тон. — Большинство людей знает, что блоха, обычная, может прыгнуть, не смотря на свой маленький рост, до высоты двух метров. Одни учёные решили провести эксперимент. Они заключили блох в стеклянную тридцати сантиметровую банку. Блохи прыгали и ударялись о стеклянный потолок. Учёные подождали, пока первое поколение умрёт, оставив следующее, выросшее уже в банке. Тогда они сняли её. И знаешь что? Эти блохи уже не прыгали выше тридцати сантиметров. Ни они, ни их дети. Понимаешь? — Юнги крутит головой. — Дело в том, что на самом деле ограничений нет, они только у тебя в голове, и прыгнуть ты можешь так высоко, как только захочешь. Но только если поймёшь, что потолка на самом деле нет. Его нет, Юнги. Так давай же прыгнем, прыгнем вместе! Юнги сидит ошеломлённый этой идеей. Такой простой и очевидной, казалось бы. Но если бы не Намджун, он бы никогда не подумал о мире в таком ключе. — Хорошо, я пойду.

***

После прослушивания Юнги выходит из зала и почти падает Намджуну в руки. Слов не хватает, чтобы передать то, что он чувствует. — Намджун, у нас получилось, — шепчет он, но вдруг будто оживает и говорит громче: — У нас получилось! Получилось!!! Мы прыгнули, Намджун, прыгнули! — Ты ошибаешься, Юнги, — с улыбкой отвечает Намджун, прижимая к сердцу дорогого человека, — мы даже ещё не оторвались от земли. Намджун готов плакать, когда парень выныривает из его охапки и смотрит прямо в глаза. Потому что Юнги улыбается. Первый раз за всё время Юнги улыбается. И сердце Намджуна делает сальто. Я всегда буду рядом. Я всегда буду поддерживать тебя, что бы не случилось. Всегда.