Приключения курильщика

— Знаешь, в чём твоя проблема? — Всего одна? Одиннадцать друзей Оушена

      Если Эрика мне удалось уговорить сравнительно быстро, то Мралки сдаваться так сразу не собирался. Сначала он объяснял, что Скайрим опасен, что девушке не следует путешествовать в одиночку. А потом просто заявил мне в лоб, что никуда не отпустит.       — Я и так чуть не потерял сына. Да, я не очень-то заботлив и мягок, не умею я вот это вот всё... Но пожалей хотя бы Хефу. Она привязалась к тебе как к дочери. Своей-то ей родить так и не получилось...       — Я вам очень благодарна, я полюбила вас всем сердцем. — Я взяла его за плечи, с тёплой грустной улыбкой заглядывая в глаза. В горле стоял ком. — Но мне надо найти довакина. Этот прилёт дракона — не последний, и без помощи драконорожденного деревню не спасти.       — Не найдёшь ты его…       — Но как же пророчество? Появились драконы, значит, и драконорожденный должен...       — Тебе просто надоело торчать здесь, — печально перебил Мралки. — Вы с Эриком так похожи — оба хотите вырваться отсюда…       Я хотела возразить. Но не смогла.       Он прав. Поиски довакина, безответная любовь к Эрику - всё это не более чем неосознанное оправдание. Я мечтала попасть в Скайрим, чтобы окунуться в волшебную атмосферу, чтобы пережить те приключения, что переживал мой герой в игре. А что получила в итоге? Спокойную деревенскую жизнь. Здесь красиво, вокруг хорошие люди, но это совсем не то, о чём мне мечталось.       И хоть я понимала, что это естественно — желать большего, — но не могла справиться с чувством вины, что бросаю Рорикстед, ставший вдруг слишком тесным и одновременно слишком родным.       — Это правильно, — тихо проговорил Мралки, вырвав меня из тягостных размышлений. — Тебе надо узнать про свои корни, отыскать настоящую семью. Я понимаю. Не вини себя ни за что, никогда. Просто будь осторожна. — И притянул к себе. Я обняла его и уткнулась носом ему в плечо, думая, как же мне всё-таки повезло тогда, в ту первую ночь в Скайриме. — И не забывай стариков и Эрика. Он будет скучать.       Как дети вырастают и покидают отчий дом, так и я должна была идти дальше.

***

      В Рорикстеде я пробыла ещё несколько дней — помогала ухаживать за ранеными и восстанавливать деревню. Хоть жители и отходили от недавнего шока, страх всё равно осел где-то на закоулках подсознания — любой шум теперь воспринимался очень остро, особенно в первые сутки после нападения.       Дорожную сумку я собрала быстро: взяла с собой только сменную одежду, немного еды и спальный мешок. Но даже так поклажа вышла для меня ощутимо увесистой, и я надеялась, что это несильно помешает в предстоящем путешествии.       По словам Эрика, довакина — «норда с типичной внешностью», — видели в окрестностях Вайтрана, когда стража убила там дракона. Туда я и решила отправиться. Поспрашиваю у местных, схожу на приём к ярлу — если пустят.       Меня усадили в повозку к нескольким подлатанным стражникам, которые направлялись от нас в Западную сторожевую башню. И зачем им туда?       Телега тихонько ехала по заснеженной дороге — к моему удивлению, огромных сугробов тут не было; видимо, постоянно кто-то да ездил, а последние дни выдались удивительно ясными. С утра было тихо, но к полудню поднялся ледяной промозглый ветер, от которого я зябко куталась в шерстяной плащ. Полуденное солнце светило ярко, но, казалось, совсем не грело. Мне бы вертеть головой по сторонам, — это моё первое путешествие по Скайриму! — но было как-то не до этого.       Рядом со мной, почти вплотную, дремал один стражник, безвольно бряцая доспехами и очухиваясь всякий раз, когда телега попадала колесом в яму или подскакивала на кочке. Другой воин, здоровенный и плечистый, молчаливо сидел напротив нас и методично водил точильным камнем по лезвию одноручного клинка; тот казался игрушечным в его огроменных ладонях. И как-то быстро я передумала спрашивать у этих блюстителей порядка, зачем они едут в Западную башню.       Обожаю свою фантазию. За первые несколько часов, что мы тряслись в дороге, мой мозг выдал мне с десяток немыслимых сценариев, как бравые стражники будут издеваться надо мной, пытать, насиловать и убивать. Где ручка и бумага? Такие идеи для NC-21 пропадают.       Первое время я не отпускала рукоять кинжала на поясе. Подарок Мралки на прощание, чтобы могла защититься в случае чего — маленький, но острый. И хотя я прекрасно понимала, что не справлюсь даже с одним из стражников, вздумай они напасть на меня, шершавая рукоять немного успокаивала. Но спутники, казалось, всё это время не обращали внимания на моё напряжение: здоровяк, закончив с мечом, впал в задумчивость, а мой второй сосед и вовсе уснул — его голова в шлеме как-то незаметно устроилась у меня на плече. Именно этот милый, по-детски невинный жест ослабил мою мнительность, и я понемногу стала расслабляться. Встряхнуть бедолагу или ускользнуть мне уже не позволила жалость.       Мы сделали первый привал, когда давно перевалило за полдень. Остановились на небольшой полянке; с одной стороны её опоясывали заросли снежноягодника, а другая примыкала к дороге. Стражники не лезли ко мне ни с вопросами, ни с подколами; мрачные, они не переговаривались даже друг с другом. Позже мы останавливались ещё раз, а когда совсем стемнело, и Массер с Секундой выплыли на небо, усыпанное мириадами звёзд, мы разбили основательный лагерь.       К этому времени моя паранойя заглохла с концами и не на шутку разыгралась совесть. Всё-таки жаль этих мужчин — сколько их друзей и хороших знакомых пало тем страшным вечером? Через какую боль прошли они сами? И как я вообще могла думать о них в таком ключе? Хотя… В жизни ведь всякое бывает. И встречаются разные отморозки — и такие, которых страдания и вид трупов даже заводят. И пусть первое время я опасалась этих стражников, озабоченными психами они всё-таки не выглядят. Ладно, лишние опасения — лишь перестраховка.       Мне немедленно захотелось поделиться с ними своими съестными припасами. Ну, как бы в знак извинения за свои не совсем приличные мысли в отношении них… Достала из сумки печёный картофель, хлеб, жареный лук-порей. А на десерт у меня есть яблочный пирог. Может, и скромно, но голод утолит точно.       После ужина мои суровые спутники впервые за всю дорогу заметно расслабились и даже завели негромкую беседу у костра. Я же, клюя носом, была вынуждена забраться в спальный мешок, пока не тюкнулась ничком. Уснула, кажется, моментально.       Разбудили меня очень рано, ещё затемно. Звёзд уже не было видно, и небо того и гляди подёрнется серой рассветной дымкой. Умылась снегом, собрала вещи и уселась в телегу к остальным. Интересно, сколько ещё ехать до этой башни?       Прошедшая ночь сняла напряжение в нашей компании, сгладила страхи и воспоминания о недавнем несчастье с драконом. Стражники теперь время от времени болтали об общих знакомых, о службе и сплетнях. Я не встревала, а только слушала в надежде узнать что-нибудь важное. Но ничего дельного для меня не было. Зато отдохнула душой под непринуждённые разговоры простых мужчин. И как я могла их бояться?       К пункту назначения мы подъехали вечером второго дня. Сосед легонько пихнул меня под бок и указал куда-то направо:       — Вон она, Западная сторожевая башня. — Серая каменная громадина вдали подпирает темнеющее небо. На парапете заметны две тени.       Та самая!       Но когда мы подъехали ближе, я изумилась. Постройка оказалась целой и невредимой.       — А разве эту башню не разрушил дракон? — неуверенно спросила я, чуть приподнимаясь и приглядываясь. Ну камень к камню!       — Да, но её уже отстроили. Довольно давно, — бросил возничий. — Это тебе не Рорикстед. Тут всё как по маслу.       А вот это не очень хорошо. Не ожидала, что довакина видели тут так давно.       — А Вайтран — вон он. — Здоровяк ткнул пальцем в перчатке с металлическими пластинами в другую сторону. — Сама дойдёшь? Утром-то мы и сами туда отправимся, к ярлу, рассказать о случившемся, но... Ночёвку в сторожевой башне предложить не могу, сама понимаешь...       — Понимаю, конечно, — почему-то смутилась я.       — Прогулка отсюда до Вайтрана выйдет долгой, но оно того стоит. Таверна там что надо, — одобрительно кивнул здоровяк, а тот, что выспался на моём плече, усмехнулся:       — Куда лучше казарм. Даже завидую.       — Да тут постоянно патрули ходят, — бросил через плечо возничий. — Доберётся. Тут не так долго идти, как кажется.       Быстро темнело.       Вокруг простиралась белая степь, позади серым монолитом возвышалась Западная сторожевая башня, а впереди, на большом утёсе, раскинулся Вайтран — громадный и прекрасный, похожий на многоэтажный свадебный торт. Вокруг него — то тут, то там, — темнели фермерские домики. Драконий Предел отсюда казался сказочным, словно игрушечный замок с припорошенной снегом крышей, с горящими в сумерках огоньками. В игре я постоянно посещала это место, и внутри сладко щемило от предвкушения. Осталось пройти чуть меньше половины пути — и я войду в любимый игровой город.       Я даже не заметила, как из-за каменной глыбы по левую сторону от дороги выскочил мужчина. Молодой, одет как-то бедно, щёки впалые, рожа на бандитскую похожа. Левой кисти нет, в правой руке сжимает кинжал. А с родом деятельности, похоже, я угадала.       А где обещанные патрули? Меня тут грабить собираются, а вокруг — ни стражника.       — Гони деньги, драгоценности, живо! — нервным голосом выпалил бандит, переминаясь с ноги на ногу. — Давай!       Что делать? В принципе, можно отдать мешочек с монетами, — за время работы в таверне у меня скопилась сумма хоть и крайне скромная, но достаточная для путешествия, — потом дойти до Вайтрана, пожаловаться страже. Только жить будет негде. Не на что. И про поиски придётся забыть, и про Коллегию — вероятно, не навсегда, но на какое-то время. Ещё я могу вернуться к Западной башне, попросить отвезти меня обратно, в Рорикстед.       А можно попытаться отбиться — это тебе не дракон. К тому же у бандита только одна рука. И хилый он какой-то.       Я сделала вид, что отвязываю мешочек, и резко вытащила кинжал, приняв подобие боевой стойки. Лишь бы не пропустить лезвие вражеского клинка под ребро.       Хорошо, что я оделась по-походному, а не в эти юбку, нижнюю юбку…       — Не заставляй меня. — Мужчина медленно наступал. Я невольно пятилась, чувствуя, как нарастающая паника накрывает волной.       — Не подходи! — Угрожающе выставила кинжал перед собой, но бандит не остановился, а, наоборот, стремительно напрыгнул на меня. Полоснула перед собой, но мужчина вовремя увернулся, поднырнул и одним движением вспорол мне полрукава; предплечье обожгло резкой болью. Выпустив свой железный кинжал, бандит вцепился в мою руку с оружием и заломил её, вывернув кисть и надавив на рану. У меня чуть слёзы из глаз не брызнули. Щуплый, а какой цепкий. От боли я выгнулась, стиснув зубы, но клинок не выпустила — тогда точно пырнёт и оберёт уже мой остывающий труп. А может, и не только оберёт.       На земле, в снегу, заметила тот самый железный кинжал. Его.       Не раздумывая, опустилась на одно колено, завопив от боли, подхватила клинок свободной рукой, едва дотянувшись, и… со всей дури замахнулась назад, снизу вверх.       Лезвие с противным звуком вошло в плоть; бандит сдавленно вскрикнул, сильнее сжал мою руку, из-за чего я машинально дёрнула рукоять выше и почувствовала, как, пропитывая рукав, потекло что-то тёплое. Отвратительно запахло. Хватка мужчины вдруг ослабла, и я, вырвавшись, бросилась вперёд. Поднялась, развернулась на ходу и в ужасе чуть не отпрянула: кинжал моими стараниями вспорол бандиту живот, и теперь горе-грабитель лежит без сознания, заливая снег кровью. Опомнилась я слишком поздно — мужчина уже не дышал.       Я. Убила. Человека. От внезапного осознания этого меня затрясло в нервном припадке.       Провела дрожащей рукой сзади. Кровь. Почему-то на волосах, на плаще. На руках. Моих руках.       Ненавижу красный цвет. Скорее, взять белого колючего снега, утереть ладони, избавиться от этой алой липкой жидкости и тошнотворной вони. Стать вновь невинно чистой, непорочной.       Стоп. Это просто шок. Я же никогда не боялась ни своей крови, ни чужой. Меня скорее страшит сам факт: вот был человек, и нет его. По моей вине.       «Но он же был преступником, грабил людей, возможно, насиловал, убивал. Сколько горя он принёс другим», — осёк меня внутренний голос, успокаивая.       А если он был бездомным, и ему попросту нечего было есть? И от безысходности он напал на меня?       А вдруг меня посадят? Вдруг ярлу и страже будет плевать, что я защищалась? Вешают же в нашем родном мире преступления на свидетелей, лишь бы «глухарей» не было; обвиняют же порою пострадавших в превышении самообороны? А чего тогда ждать от реального Скайрима, если в игровом прикрикнешь на курицу — всё, переодевайся в полосатое? Упекут лет на двадцать — кукуй и не жалуйся.       Эта мысль ввергла меня в настоящую панику. Я бросилась за глыбу, откуда появился грабитель, судорожно раскопала закоченевшими от холода руками неглубокую яму под его рост. С трудом перевалила его туда и закидала снегом. Ну, кто бы ты ни был — прости и покойся с миром. Жизнь вынудила тебя, а ты вынудил меня.       Кое-как оттёрлась снегом от крови, но сам запах — он прочно засел у меня в голове и теперь мерещился везде. С пятнами на шерстяном плаще была бы та ещё проблема, если бы не его цвет — тёмно-коричневый. С этим мне повезло больше, чем с прогулкой до Вайтрана.       Я оглянулась на город, тонущий в лилово-серых сумерках, и тот уже не казался таким радушным и милым. Сказка разбилась о скалы реальности. Куда теперь? В Вайтран идти страшно. И домой, в Рорикстед, я не могу и не хочу возвращаться без довакина. По-хорошему, надо свалить из холда на время, но куда?       Только если в Винтерхолд, в Коллегию. Тогда придётся чапать до конюшен и искать возничего там — сомневаюсь, что он будет торчать на облучке в такой холод.       А мороз крепчал, бесцеремонно забираясь под плащ; ветер усиливался. Щёки и нос кусало; руки, обледеневшие от колючего снега, никак не удавалось согреть; пальцы на ногах онемели; уши, казалось, давно свернулись в трубочки. Правый рукав стал колом от пропитавшей его и замерзшей крови, а рану на предплечье начало саднить.       Не знаю, как долго шла до конюшен, — в голове только и было мыслей, что об убийстве и наказании, — но уже здорово стемнело, когда я постучалась в одну из дверей.       Никто не открыл.       Постучалась снова и замерла, прислушиваясь, в надежде, что мне всё-таки не придётся идти в Вайтран и видеться с местной стражей. Но дома было тихо.       Чтобы снова не провалиться в омут страхов и мрачных мыслей, стала считать про себя.       …Двадцать один, двадцать два...       Дверь приотворилась на крошечную щелочку — с тихим, но резким скрипом, — и чуть до инфаркта меня не напугала.       — Чё надо? — Послышался недовольный скрипучий мужской голос. Я очухалась и с горем пополам промямлила заплетающимся от волнения языком:       — Это… Мне очень нужно в Винтерхолд. Отвезёте?       — Утром приходи, — мягче отозвался старик. Дверь со знакомым скрипом почти закрылась, но я успела её придержать в последний момент.       — Стойте! Мне сейчас нужно!       Дверь снова приоткрылась, и из непроницаемой темноты дома в свет уличного фонаря высунулась всклокоченная заспанная физиономия; на старом, помятом от сна лице застыла смесь глубокого недовольства и удивления.       — Ты глухая, девка? Али слепая? Ночь, мороз — сопли стынут! Купи вон у конюха лошадь и чеши отседова, куда хочешь…       — Но…       — Я чичас стражу позову, ежели не оставишь в покое!       Я отпрянула назад, будто мне под ноги кипятка плеснули. Старик захлопнул дверь и несколько раз повернул ключ в замочной скважине.       Выбора нет, придётся идти в Вайтран: на свою лошадь у меня не хватит денег, а конюх вряд ли повезёт меня в Винтерхолд.       Короткое расстояние от конюшен до городских ворот я шла до безобразия медленно; растягивала дорогу, как могла, судорожно подбирая какое-нибудь другое решение. Но его не было. Ночь выдастся пронизывающе холодной, и нужно где-то заночевать. А раз уехать прямо сейчас не получилось, то единственно верное решение — пойти в таверну.       У массивных, оббитых металлом врат никого не оказалось, и не удивительно — на улице почти ночь и нестерпимая холодрыга. Я подошла ближе и постучала пару раз кулаком.       Без результата.       Постучала снова, сильнее:       — Эй! Есть тут кто?       Что-то скрипнуло, и где-то сверху в звенящей морозной тишине послышались торопливые шаги и бряцанье доспехов. Я задрала голову. Между зубцов парапета высунулась голова в закрытом шлеме, тускло блеснувшем в свете лун.       — Чего надо? — грубо спросил стражник, шмыгнув носом. Я затаила дыхание; на мгновение меня снова обуяли сомнения, а надо ли мне соваться в Вайтран, но окоченевшие конечности тотчас развеяли их.       — Можете открыть ворота? Мне очень надо в город.       — С какой целью? — Он снова шмыгнул носом и, кажется, закутался в плащ. Снова послышался тихий скрип, и всё тело почему-то сковало от напряжения, от ощущения опасности; мне показалось, что в бойницах над воротами что-то блеснуло. Лучники? Я с трудом одёрнула себя, мысленно успокоив, что стражникам положено быть бдительными, ведь это их работа — ночь же на дворе, мало ли кто тут шастает...       — К ярлу, по делу о драконах. На Рорикстед недавно напал один — мы едва уцелели.       — А-а... — понимающе протянул стражник, замялся на пару секунд и, в очередной раз шмыгнув, ответил уже не в пример дружелюбнее: — Значит, и Рорикстеду досталось... Дело серьёзное, да только ярл сегодня уже не принимает. Иди в таверну, в «Гарцующую кобылу», а утром сможешь попасть к ярлу. Фральд, отпирай!       Я отошла к чаше с огнём, и стражник заколотил кулаком во врата.       — Фральд, отпирай!       Что-то глухо стукнуло, одна створка чуть отъехала в сторону, и показался другой стражник. Меня пропустили, и я, не веря своему счастью, прошмыгнула в город.       Мрак ночи разгонял огонь факелов-чаш, расположенных вдоль дороги — размером поменьше, чем у ворот, они справлялись со своей задачей ничуть не хуже. Безлюдные ночные улицы; завывание ветра в прозрачной звёздной вышине; дома, словно укутанные в фату из мрака и теплого света пламени — от всего этого по телу бежали приятные мурашки. До жути хотелось заглянуть в каждый уголок Вайтрана, но… Сейчас не лучшее время.       По улице я чуть ли не летела, зато перед «Гарцующей кобылой» замерла. Вот это таверна! Точно сказочный терем! Ступенек чуть ли не как у дворца ярла, да и дверь ничуть не уступает — широкая, из светлого дерева, украшенная причудливой резьбой в виде драконов и не то веток, не то просто завитков. Зал, должно быть, огромен.       Я поднялась по расчищенной от снега лестнице, потянула за незамысловатую ручку…       «Гарцующая кобыла» встретила кислым запахом выпивки, обволакивающим теплом и сдержанным гомоном, и всё это с непривычки меня огорошило. Да «Мороженый фрукт» — тихая избушка по сравнению с этой таверной! Я так и застыла на пороге, обводя жадным взглядом обстановку. Народу оказалось много — в основном мужчины, но глаз зацепился и за рыжеволосую женщину — воительницу в тяжёлом доспехе: та сидела в гордом одиночестве и распивала что-то из здоровенной жестяной кружки. Бард — светловолосый молодой мужчина — играл на лютне; вокруг большого очага веселилась целая толпа, горланя «Век произвола»; их задирало несколько хмурых мужиков; похоже, намечалась потасовка.       В спину толкнула дверь, больно пихнув ручкой под бок. Я, наконец, справилась с приятным ошеломлением и направилась к стойке. Судя по настороженному взгляду хозяйки таверны — видок у меня не очень.       — Надеюсь, вечер добрый? Неважно выглядишь. — Я как раз села напротив неё, продолжая вертеть головой по сторонам, а хозяйка достала бутылку и принялась её открывать. — Давай я подогрею мёда со специями, поесть сварганю…       Да мне сейчас никакой кусок в горло не полезет.       — Еды не надо, спасибо. Только комнату — на одну ночь.       Треклятая пробка никак не поддавалась, миловидное круглое лицо трактирщицы покраснело от натуги, и, в конце концов, женщина раздражённо отставила бутылку. Тяжело вздохнула.       — Как раз одна освободилась. Вон та, вторая слева. Сейчас ключ дам.       Снятая комната оказалась очень маленькой, с одноместной жёсткой кроватью. Я мучительно долго пялилась в потолок в надежде уснуть, но сон никак не шёл. Даже забыться не получалось. Наоборот, прибавилось бодрости и сил, но вместе с тем усилилось беспокойство. В голове так и вертелось: вдруг труп того бедолаги найдут и каким-то образом выйдут на меня? Хотя как? Ну, право, вот как стража поймёт, что это я? Отпечатки никто тут снимать не умеет, свидетелей не было…       Музыка и галдёж, доносившиеся из зала, начинали раздражать.       Похоже, я просто лишнего себя накрутила. И раз уж я тут, надо спросить о довакине. А там видно будет.       Я подскочила на кровати, вылетела в общий зал и подошла стойке, за которой сновала трактирщица.       — Извините, пожалуйста. Говорят, у вас тут, в окрестностях Вайтрана, видели довакина.       Хозяйка «Гарцующей кобылы» подняла на меня удивлённый взгляд и, поджав губы, сделала выразительный жест плечами.       — Да видели его только двое пьянчуг: с их слов — здоровенный такой норд с чёрной косой до пояса и длинной бородой.       Я чуть со смеху не прыснула. Брутальная Варвара-краса? Или сам кхал Дрого переродился в северной провинции?       — Но им верить нельзя, — тут же заверила трактирщица, поморщившись. — Сколько они пьют — это Восьмерых во плоти можно увидеть. Так что брехня. Нету его.       Да ну нет, не верю, что довакина просто не существует. Дал Акатош зайку, даст и луж… Тьфу! То есть, раз драконы тут, значит, и довакин должен быть? Пророчество, все дела, так?       Чёртова царапина! Горит, как будто перцем натёрли. Совсем из головы вылетело…       Пока трактирщица переключилась на других посетителей, я тихонько отвернула запачканный кровью рукав и едва сдержала досадный стон. Если рану хорошо не обработать в ближайшее время, то можно подцепить какую-нибудь неприятную, но несмертельную дрянь — в лучшем случае. В худшем — нагноение, ампутация и прочие «прелести».       Нужно купить зелье или посетить храм, но прежде…       — Извините ещё раз! — Трактирщица обслужила старого норда и направилась ко мне. — У вас из постояльцев кто-нибудь едет в Винтерхолд?       — А-а-а, так ты из Коллегии! — Хмурое лицо на миг озарилось понимающей улыбкой, и на мой недоумевающий взгляд женщина отмахнулась: — Да эти чародеи все как один — странные. Прям как ты, не в обиду. А попутчиков ты тут не найдёшь. Разве что вон к тем господам обратись, если подпустят к себе, конечно. Их рода-племени часто же ж навещаются к вам, магам.       И указала на дальний столик, в самом углу. За ним восседал альтмер, а рядом, как два золотых изваяния, стояли ещё два остроухих в эльфийских доспехах. Я оторопела. Талморский юстициар с охраной? Тут? Да ещё и в Винтерхолд, значит, постоянно шныряют… Не помню, чтобы в игре Талмор настолько близко сотрудничал с Коллегией. Или что они там сейчас делают.       Не-не-не, только лишенный инстинкта самосохранения согласится путешествовать в такой компании. А я ещё жить хочу. Правда, моё любопытство иногда бывает настолько сильно, что напрочь перебивает осторожность и танатофобию и подталкивает на неразумные поступки...       Зря, ох зря направила меня хозяйка таверны к этой троице!       — Спасибо. — Я с предвкушением улыбнулась трактирщице, и ей это как-то не очень понравилось. — А можно ещё тёплой воды?       — Один золотой, — буркнула она в ответ и, подозрительно покосившись, куда-то отошла.       Я промыла рану и, чем могла, перебинтовала, умылась и переоделась в чистую рубашку. Вот теперь можно идти и выпытывать, насколько крепко маги из Коллегии дружат с талморцами.       Те сидели на прежнем месте.       Чую, это плохая идея — соваться к ним, но я должна знать, как обстоят дела в обители чародеев. Воин из меня никакой, вор и убийца — тоже, так что путь в Винтерхолд — единственный для меня, чтобы стать кем-то значимым в Скайриме. Возможность увидеть одну из сторон этого многогранного мира и не сдохнуть. Хотя насчёт последнего не уверена.       Двое цепных талморских псов ожидаемо не подпустили меня к его величеству юстициару. Я в мирном жесте подняла руки, показывая, что не опасна.       — Достопочтенный господин, простите меня за дерзость. — Я чуть склонила голову в знак уважения, смиренно потупившись в мокрый от снега дощатый пол. Подумав, что этого недостаточно, опустилась на одно колено.       Высокопарные речи, преклонение, заискивание... Какой стыд! Ещё никогда в жизни так не позорилась. Хотелось хлопнуть себя по лбу.       Пауза затянулась, и я тихонько взглянула на альтмера исподлобья. Тот вперил в меня непроницаемый взгляд, словно раздумывая, что со мной делать.       Я боялась пошевелиться.       — Встань, — наконец отозвался талморец будничным тоном с нотками приказа. Будто перед ним каждый день вот так на колени падают. Я поднялась, взглянула на него. Как же красив, чертяка! Похоже, ровно настолько, насколько заносчив.       — Чего тебе?       — Моё имя — Иска. То есть Исгерд.       И всё. Открыла рот и поняла — не знаю, что сказать дальше. Здрасьте, а что вы делаете в Коллегии? Шпионите? Ока Магнуса захотели? А жареных гвоздей не…       Мужчина прочистил горло и недоуменно изогнул бровь; я это восприняла как знак, что он ждёт дальнейшего ответа.       Врать так врать. Буду набираться практики перед допросом по делу об убийстве.       — Простите, задумалась, — неловко пояснила. — Вы направляетесь в Коллегию, так? Одно время я училась там, и мы с Савосом Ареном стали близки.       Боги, что я несу… Хотя тут не врала — в самой игре у нас с этим стариканом были хорошие отношения. Впрочем, как и у любого другого геймера.       — В смысле, мы хорошо общались и были почти друзьями, — поспешила заверить.       — От меня-то тебе что нужно? — устало перебил он и пригубил из кубка.       — Дело в том, что я очень давно не была в Скайриме, в частности — в Коллегии. Ближайшие годы у меня не будет возможности нанести туда визит, но, вероятно, вы сможете поведать, что там происходит? Если, конечно, я не отвлеку многоуважаемого господина от важных дел.       Талморец дал знак охране, и меня пропустили. Поблагодарив, села за стол напротив.       — Позвольте, как мне вас называть? — Я изо всех сил пыталась походить на благородную особу, встретившую особу рангом куда выше своего. Пока такая роль мне не очень нравилась, ибо походила она на отвратительное пресмыкание, а не на высокие расшаркивания. Зато моё раболепство понравилось меру, хоть в его облике иногда и проскальзывала какая-то брезгливость. Да, что поделать, я не ношу парчовых одежд и не пахну цветочками. Спасибо и на том, что в чистое переоделась.       — Зови меня Мерандилин. — Тоскливо обвёл глазами зал и едва слышно вздохнул. — Никто из них не знает, как общаться с благородными. Хотя чего удивляться? Вокруг сплошь варвары, грязь и невежество.       В этот раз я решила промолчать, а то и так слишком много напиз… кхм, наговорила.       Мерандилин повернул голову ко мне, и его кожа в мягком свете огней отлила бархатным золотом.       — Спрашивай, что интересует.       — Меня волнует, как там поживает Савос, — начала прощупывать издалека.       — Похоже, ты действительно давно не посещала Скайрим, — слабо усмехнулся Мерандилин в кубок с горячим мёдом. Судя по восхитительному пряно-сладкому аромату, заказал самый дорогой. — Его забрали Псиджики. Где-то… лет пять назад.       Я растерянно моргнула. Чего? Что случилось? Зачем им Савос?       — Но кто же тогда сейчас во главе Коллегии?       — Досточтимый Анкано, разумеется.       — Анкано — архимаг Коллегии?! — Голос от такой новости просто сорвался.       «Ага, как же. Тогда я Маннимарко. Прошу любить и жаловать», — подумала я, не в силах подавить слабую ухмылку.       Моя реакция собеседнику не понравилась, — что-то недоброе сверкнуло в зеленых глазах мужчины. Он будто безмолвно говорил: «Мадам, вы ходите по охрененно тонкому льду!».       «Дура! Сделай лицо попроще!» — мысленно пнула себя.       Я уже начинала жалеть, что сунулась к этим альтмерам. Одна новость мрачнее другой.       — Ну, желаю ему и родимой Коллегии долгих лет процветания.       Шучу. Только Коллегии.       Мерандилин смерил меня надменным взглядом и снова изящно прильнул губами к кубку.       — Постойте, а как же Око Магнуса? — вдруг вспомнила я.       Глаза чародея округлились по септиму, а меня окатило смесью мёда и высокородных слюней. Тьфу! Гадость какая.       Мер тут же вскочил и навис над столом. Если бы его взгляд мог прожигать, от меня давно осталась бы горстка пепла.       — Откуда ты знаешь?! — прошипел прыснувший напитком Мерандилин. Высокородное точёное личико перекосило от страха, скрываемого с трудом. Собранный и напряженный, как пружина, он, наверное, едва сдерживался, чтобы не броситься через стол, схватить меня за грудки и допросить как следует. Похоже, мне удалось затронуть секретную тему, в которую просто так, открыто, не просвещали. Странно. Видимо, Око Магнуса нашли и где-то спрятали, а я тут болтаю о нём, как о погоде какой-то. И Талмор имеет к этому прямое отношение. Вот влипла... А теперь самое главное — вылезти из этого дерьма целой и невредимой. Любопытство завело меня чересчур далеко.       Недавнее происшествие с грабителем уже кажется детским садом.       Телохранители заметно насторожились. Песни стихли, потасовки рассосались сами по себе, и постояльцы старались как можно скорее и незаметнее ушмыгнуть — похоже, никому не хотелось становиться свидетелем будущей расправы. Над кем? Да надо мной конечно же.       В голове как нарочно ни одной светлой идеи. Похоже, снова придется импровизировать.       — О чём вы, уважаемый Мерандилин? — непонимающе поинтересовалась я, стараясь сохранить как можно более спокойный вид, хотя внутри всё сжалось. Талморские пыточные — далеко не курорт, и дорога туда — только в один конец. — Ох, нижайше прошу вас извинить меня, если сказала что-то не то. Просто народ иногда судачит про легендарное Око. Ну, знаете, всякие слухи и небылицы, всё как обычно. И я смела поддаться им, ведь сама не обладаю такими громадными знаниями и выдающимися магическими талантами, как вы. Если великому Талмору неугодны эти безобидные сказки, то мои уста — могила. Только скажите.       Склонив голову в скромном поклоне, я попыталась выдавить кроткую улыбку, но вышло её кривое подобие. Однако Мерандилин в очередной раз купился на лесть и, похоже, принял меня за одну из тех девушек, что с удовольствием собирают базарные слухи. Копия Анкано, только подоверчивей? То, что надо.       Мер выпрямился в горделивой осанке и окинул меня каким-то снисходительным и отчасти благоволительным взглядом.       — Не стоит слушать бред всяких торговок, — с ноткой раздражения сказал он, парой движений расправляя золотисто-черное одеяние. — Если кто-то будет упорно распространять слухи относительно Ока — дайте знать кому-то из юстициаров.       — Всё на благо Талмора, — я снова почтительно склонила голову, и Мерандилин заметно расслабился. Даже слабо и довольно улыбнулся.       — Приятно иметь дело с сообразительными людьми. Вы знаете, где нас искать в случае чего.       «Подозреваю и ни за что туда не сунусь! Даже будь там все такими красавчиками!» — пронеслось в голове.       — Поехали, мы и так тут задержались, — процедил Мерандилин, презренно окинув взором убранство таверны и направившись к выходу. Сопровождение из двух воинов последовало за эльфом.       Столько концентрированной лжи, приторной лести и лицемерия за один раз я ещё никогда не вываливала на белый свет. Даже на зачётах и экзаменах столько не лгала. Стало невыносимо противно даже в физическом плане, будто меня макнули с головой в помойную яму. Ненавижу врать.       А что поделать? Если бы не ложь и не лесть, — или это называется красноречием? — болтаться мне на цепях в талморских пыточных.       И вообще, во всём виновато моё дурацкое любопытство. Ну, как дурацкое: теперь-то я знаю, что для Коллегии, куда я собиралась, настали тёмные времена. Крайне досадно.       Ладно. Как говорила Скарлетт О’Хара: «Я подумаю об этом завтра». Слишком много всего сегодня навалилось.       А вот о ране на предплечье стоит подумать прямо сейчас. Повязка пропиталась кровью, кое-где успела присохнуть, и боль вспыхивала с новой силой при любом движении рукой. Покойный бандюкан так полоснул — чуть вены мне не вскрыл.       Трактирщица протирала стойку, когда я подошла к ней.       — Что, не по вкусу попутчики? — хмыкнула хозяйка таверны.       — Оказалось, нам не совсем по пути, — кисло улыбнулась я. — А не подскажете, куда здесь можно сходить за зельями?       — В Котелок Аркадии. Как выйдете от нас, немного прямо и налево, там ещё вывеска будет. Только, скорее всего, она уже закрылась. Время-то позднее.       — Спасибо.       А, вспомнила этот магазин.       Котелок Аркадии действительно уже не принимал покупателей. Дёрнула за ручку у соседней лавки Белетора — тоже закрыто. Да уж. Тогда надо идти в храм. Если не ошибаюсь, местные жрецы поклоняются Кинарет.       Только вот в игре в храм этой богини я захаживала от силы раза два, и, хоть убей, но не помню, как он выглядел. Знаю лишь, что расположен он рядом со Златолистом.       Неподалёку от священного древа оказалось только два дома. Подошла к первому, осмотрелась вокруг — стражи поблизости нет, значит, ничего плохого на меня не подумают, — обошла дом. Большой, но недостаточно внушительный. То ли дело второй — высокий, с причудливой крышей. Скорее всего, это и есть храм Кинарет.       Я уже занесла кулак, чтобы постучать в дверь, как за спиной послышался шорох. Я поёжилась от холода и опасливо покосилась через плечо, — большой факел неподалёку от Златолиста потух. Улице погрузиться в полную тьму не давали только Массер с Секундой, что выглядывали из-за рваных облаков.       Не нравится мне всё это.       Неожиданно застёжка плаща больно впилась в шею, придушив, и я даже не поняла, как меня развернуло и прижало спиной к стене дома — так всё стремительно произошло. Надо мной вплотную нависла тёмная фигура выше меня на полторы головы; стоило мне в страхе дёрнуться, как незнакомец пригвоздил меня сильнее, и его крепкая ладонь в перчатке накрыла мой рот.       — Пикнешь, и ты труп, — прошелестел тихий, но вкрадчивый мужской голос. От этой равнодушной, холодной интонации у меня затряслись все поджилки. Даже если и захочу закричать, то не смогу — во рту вмиг пересохло, а сердце спряталось в одну из пяток.       Похоже, Мерандилин всё-таки решил от меня избавиться и подослал одного из своих охранников. Таким высоченным может быть только мер.       — Ты украла кое-что у кое-кого. — Грудь вдруг перестало сдавливать, и стало легче дышать, однако, моего горла коснулось лезвие. Кожу будто обожгло — таким холодным показался металл. Зато мне слегка освободили рот. — За это придётся заплатить.       Э-э-э… Мерандилина обокрали?..       — Я ничего ни у кого не крала, — еле шевелящимися губами прошептала я. — Вы меня с кем-то спутали.       Да меня саму сегодня пытались ограбить!       — На кого работаешь?       — Ни на кого. — Я пыталась разглядеть лицо мера, но на голове у того был капюшон, а вокруг — темно, хоть глаз выколи.       — Ты забрала наш контракт, — медленно, с расстановкой процедил мужчина, на секунду усилив нажим клинка. Я успела только зашипеть и тут же получила удар рукоятью в лоб. Мгновенная боль. Больше ничего не помню.