Приключения курильщика

— Огонь очищает. — Огонь не разбирает правых и виноватых. Он пожирает все. — Отнюдь. Огонь оставляет в вас самое чистое. То самое, что не горит. Константин Сергиенко, «Белый рондель»

      Февраль, именуемый тут месяцем Восхода солнца, был на исходе. Шёл очередной день спокойной, размеренной и понятной жизни.       Давно перевалило за полдень; приближался вечер, который обещал пройти лениво и беззаботно; посетители негромко переговаривались, попивая подогретый эль.       Вдруг странный звук эхом прокатился по округе. Жизнь в таверне замерла. Повисла давящая тишина, которую прервал сдавленный голос кого-то из постояльцев:       — Это что такое?       Снова, ближе и громче. Похоже на низкий, протяжный рёв…       От внезапной догадки я чуть не подавилась криком:       — Дракон!       От такой «новости» все в зале окончательно оторопели. Первым в себя пришёл Рорик:       — Быстро все на улицу!       Меня охватила странная смесь страха, волнения и предвкушения. Неужели дракон? И пока я судорожно пыталась вылезти из-за стола, путаясь в юбках, Эрик оказался рядом и помог мне, наконец, выбраться.       — Торопись, а то, не приведи Талос, зажаримся тут.       — Или замёрзнем.       Моих слов Эрик не понял, но объяснять, что есть ещё и морозные драконы, времени не было.       А на улице… Вдалеке, на фоне вечереющего неба, дымилась небольшая группка обугленных головешек, что некогда были высокими пушистыми елями. Местные стражники, чахнувшие от тоски и безделья, вопили в таком радостном возбуждении, будто в Рорикстед пожаловала не огнедышащая махина, а странствующая труппа полураздетых танцовщиц с эротическими танцами. Несколько подвыпивших мужиков заплетающимся языком крыли дракона, который пока не показался, забористыми ругательствами. Остальные жители, охваченные паникой, перебежками носились от дома к дому в поисках надёжного убежища.       Интуиция зловеще нашёптывала: «Намечается тотальный звездец».       Я не видела, откуда дова прилетел — появился внезапно, словно из ниоткуда. И когда он завис высоко над деревней, издал протяжный, жуткий рёв, закрыв полнеба огромными зеленоватыми крыльями… Всем стало поистине страшно. Кажется, мужики с попойки разом протрезвели, мигом прикусив языки. Меня ударило в пот — не то от страха, не то от немого восторга, не то от того и другого. Какой же этот дракон большой! Какой… чудовищно красивый.       Дова опустился ниже, и чешуя ярко сверкнула изумрудным металлическим блеском. Обдало порывом холодного ветра из-под его кожистых крыльев, на мгновение поднялись снежные вихри. На меня нашло странное помрачение, в голове вертелась только одна навязчивая мысль: «Подойти ближе, рассмотреть. Получше рассмотреть». Даже не помню, как оказалась на дороге — зачарованная, пленённая этой страшной, смертоносной красотой и этим грозным величием.       Наверное, так себя чувствует кролик перед удавом.       Дракон шумно набрал воздуха, в груди у него заклокотало…       —…Иска, с дороги! Он же запалит! — донеслось до меня как сквозь толщу воды, и тут же сбило с ног — Эрик повалил и оттащил за собой. Мы едва успели скрыться за углом «Коровьей лепешки», где, как оказалось, скрывались Релдит с Эннис; место, где только что стояли, залило пляшущим пламенем — ревущим, слепящим, как само солнце. От него зимний воздух раскалился в пару мгновений, дохнуло жаром.       — Да что с тобой, Исгерд?! — Меня нехило встряхнули, и мой взгляд встретился со знакомыми серо-голубыми глазами. В них читались беспокойство и тревога. — Очнись!       — Я просто… никогда не видела дракона вживую. Он был так близко… — восхищенно выдохнула я и провела рукой по лицу, прогоняя наваждение. Пелена очарования, наконец, спала с глаз, и передо мной предстала страшная правда: нашу деревню осаждает огнедышащий монстр, и вряд ли что-то или кто-то его остановит.       У меня кровь от лица отхлынула, стоило представить, чем всё может закончиться.       — Прости. Ты цел?       Бледный Эрик с видимым трудом сглотнул и кивнул.       — Надо найти остальных.       — Они за домом Лемкила. И ещё кучка забежала за таверну, — наконец подала голос Релдит, как в воду опущенная. Ей вторил подавленный Эннис, сидящий прямо на снегу и раскачивающийся взад-вперёд:       — Ох, напасть, ну и напасть на наши головы…       В моей душе стремительно, как драконье пламя, разгорался настоящий сумбур: совесть требовала сделать хоть что-нибудь полезное, а ужас просто душил. Но стоило мне высунуться из-за угла, как напряжённый Эрик дёрнул меня обратно и оттеснил к стене.       Стражники страшно и надрывно кричали, не в силах снять с себя раскалённые, чуть ли не плавящиеся доспехи. От недавнего восторга не осталось и следа. Панический страх, что так противно сжимает внутренности в судорожный комок, буквально витал в воздухе, вплетаясь в тошнотворный запах горелой плоти и гари. Наверное, многие из здешних мечтали сейчас проснуться в собственной постели и осознать — это был всего лишь ночной кошмар.       — Держись рядом. — Эрик опасливо выглянул из-за угла, а я мёртвой хваткой вцепилась ему в руку.       Дове было не до нас — он пока «развлекался» с оставшимися стражниками, и в это время мы перебежали за дом Лемкила. Тут обнаружилось шесть человек, среди которых были Мралки с Хефой, Жуан и Фанар, местный бард.       — Дети! Хвала Талосу, с вами всё хорошо. — Хефа стиснула нас в объятиях. Эрик поспешно высвободился из цепких рук матери и собрался куда-то, но Мралки его тут же остановил:       — Ты куда?       — Возьму лук, помогу страже.       — Не пущу! — сорвавшимся голосом возопил Мралки, хватая сына за плечи.       Всё, не могу больше. Мои внутренние терзания достигли апогея.       Эрик хотел возмутиться, но я его перебила, выпалив:       — Я с тобой.       Если Эрик не будет сидеть сложа руки, то и я оставаться в стороне не собираюсь. Испытывать страх, терпеть его и просто ждать, ничего не делая, невыносимо. Да и если дракон захочет — сожжёт тут всё дотла. Нас в том числе. Что я потеряю, если окажу хоть какое-то сопротивление?       Жаль только моих родителей и Людку. Очень жаль.       — Да ему наши стрелы, что северному троллю — морозные чары, так, зад только щекочут, — мрачно усмехнулся Жуан. — Магов разрушения среди нас нет, а я целитель — куда мне против довы…       — И как нам с ним бороться? — упавшим голосом спросил Эрик, по-видимому, передумав бросаться на амбразуру. Слова Жуана заставили проснуться и мой здравый смысл. Я — не довакин, раз очутилась не в повозке с Ульфриком, а в Рорикстеде. Я не воин и не маг. А что может сделать простой человек в этой ситуации? Ровным счётом ничего. Разве что камнями откидываться и надеяться, что дова помрёт со смеху.       — Никак, — угрюмо констатировал Жуан. — Наестся, наиграется — тогда улетит. Скот бы выпустить…       Да уж, чуть такой дури не натворила. Всё-таки моё «героическое» сопротивление не приведёт ни к чему хорошему — глупо, нелепо, и в разы повысит мои шансы на гибель. Хотя тут они и так немаленькие. А жить очень хочется.       — Где довакин? — Мои неожиданные слова прозвучали как-то уж слишком требовательно. Повисла неловкая тишина, на меня удивлённо уставились. Голос подал Фанар; то ли вопрос его раздражил, то ли моя интонация:       — Ходят слухи, чт…       — Бегите!       От внезапного хриплого вскрика Жуана сердце подскочило к горлу. Ничего толком не поняв, мы бросились врассыпную, а вскинув головы, увидели дову над домом Лемкила. Нашёл-таки нас, ящерица-переросток… Дракон раскрыл пасть, и на крышу обрушился столб неистового пламени, такого жаркого, что пришлось прикрыть лицо. Если бы не стражники, попавшие тогда дове в крыло и переманившие его на себя, от нас осталась бы одна зола.       Мы поспешно перебрались за «Коровью лепёшку», а наш трусоватый бард побежал, куда глаза глядят — нервы у него сдали совсем.       — Фанар! Куда ты?! — Но тот лишь нёсся со всех ног и ни на какие оклики не реагировал.       — Вернись, окаянный! Фанар! Тьфу ты, — разочарованно сплюнул Жуан, когда бард споткнулся и улетел в один из сугробов, а потом понесся прочь.       Мралки отвлёк всех от созерцания Фанара, улепётывавшего в закат, ткнув пальцем в горящий дом фермера:       — Там же Лемкил!       — Нет его там, за дровами ушёл в лесок, — успокоил Жуан, поднимая лежащую недалеко от огорода лопату. — Давно и надолго.       — А дети?!       — Бритта с ним, Сесиль после моих занятий пошла к ним. Да скрылись где-нибудь втроём, пережидают…       Мы тоже похватали что попало и стали черпать снег, чтобы потушить жадное пламя. Дова был в настоящем бешенстве — палил налево-направо и крушил всё подряд. Оставшиеся стражники его окончательно раздраконили: сейчас он, похоже, по-настоящему зол и готов целенаправленно убивать, и на этом фоне его предыдущие плевки казались уже просто игрой.       Треск и гул огня, крики людей, визг свиней, запертых в горящем хлеву, рёв дракона… Безумие, настоящее безумие! Шеогорат одобрил бы. Наверное.       Вдруг из-за булыжников вдали показалась чья-то фигура и, выронив дрова, рванула к дому Лемкила, прихрамывая. Оказалось — недавно упомянутый фермер собственной персоной. Его успели перехватить, но удержали с трудом — тот рвался в горящее здание.       — Мой дом! Там же… Сесиль! — просипел он, тяжело дыша. Рука на боку, грудь в одышке вздымается часто, глаза горят каким-то болезненным огнём, и вообще лицо у него осунувшееся, с торчащими, как иголки у ежа, усами.       От такой новости соседа и без того бледное лицо Жуана совсем побелело.       — Сесиль?.. Она дома?!       — Да! Сказала, что устала и хочет спать… я отпустил её домой, дал ключ… Она обещала, что запрётся… будет ждать меня…       — А Бритта где?       — Спряталась там, за камнями. Дракон её не найдёт.       Мралки даже не успел среагировать, как Эрик уже ринулся к двери дома Лемкила; за ним рвануло ещё несколько человек. Солома, которой была выстлана крыша, догорала и обваливалась внутрь. Конечно, пламя затронет только мебель и предметы обстановки — стены в домах выложены камнем. Но особую опасность представляли толстые опорные столбы и стропила — они сразу зашлись огнём и в любое время могли рухнуть.       Жуан не мог найти себе места. Лемкила заметно трясло, и он ходил за целителем след в след. К двери их не подпустили, так что оставалось только ждать.       Округу снова огласил рёв, не в пример грознее прежнего. Все в опаске присели, затаились, озираясь. Даже из нашего убежища было видно, что дову ранили, и теперь на того накатила очередная волна бешенства.       — Жуан, Лемкил, хватит уже! — раздражённо воскликнул Мралки. — Топчетесь почти на дороге, как закуска для дракона! Жить надоело?!       — Ладно, ладно, — почти одними губами произнёс Жуан без кровинки в лице, и взвинченные целитель с фермером снова вернулись к нам, за торец.       Скорее бы всё это закончилось.       Дверь быстро удалось раскурочить — замки здесь стояли не очень хорошие. Силуэт дракона уже темнел вдали — видимо, стражники неплохо попортили ему шкурку. Или ему просто надоело. Устал? Как бы то ни было, теперь можно заняться спасением девочки, не опасаясь быть испепелённым или перекусанным пополам. Криков Сесиль никто не слышал — ни прежде, ни прямо сейчас, — и это наталкивало на нерадостные мысли.       В повисшей тишине сумерек треск огня казался каким-то особенно громким, а сдавленные стоны напоминали нечто потустороннее, пробирающее до самой души. Перепуганные местные покинули свои убежища, принявшись помогать раненым и тушить пламя.       Внутрь отправились двое незнакомых мне мужчин, и за ними собрался Эрик. Мралки упёрся и ни в какую не хотел пускать сына, но, встретившись с потерянным, беспомощным взглядом Лемкила, осёкся и всё-таки сдался. Страшно представить, от какой возможной боли отделяют фермера эти мгновения.       Пока троица искала в задымлённом доме Сесиль, остальные закидывали оставшееся пламя снегом.       — Иска, принеси ведро побольше!       — Сейч…       Глухой треск раздался неожиданно, в тусклое небо взвились огненные искры, и перепуганный народ бросился прочь от дома. Всё, догорело. Стропила рухнули и потянули за собой несколько опорных столбов вместе с прилегающими стенами.       Сердце пропустило удар. Не выбрались. Эрик не выбрался, и те мужчины, и Сесиль. Остались погребены там, в склепе из камней и золы.       Горестный вопль Лемкила я запомню надолго. И эти глаза бредущего как во сне Мралки — невидящие, пустые. Хефа расплакалась, а мне стало так плохо, тошно, тоскливо, что захотелось убежать прочь. Нет, не верю. Не могу поверить, что это произошло.       Немного оправившись от шока, люди наскоро дотушили остатки огня и полезли разбирать завал. Камни казались невыносимо тяжёлыми, а чёрные, истлевшие брёвна делились с подошвами сапог умирающим жаром.       Первого незнакомца нашли сразу. В рубашке родился — только руку придавило камнями, получил мелкие ожоги да дымом надышался. Потом извлекли второго. Мёртв — голову размозжило в кровавую кашу опорным столбом. От представшего зрелища мне стало дурно, и я, не помня себя, выбралась на свежий воздух, едва сдерживая подкатывающую тошноту и слёзы.       — А! Нога-а! — раздался глухой стон откуда-то снизу, совсем рядом. Да это же…       Народ оживился. Добрались до кровати, заваленной обугленными щепками и наполовину переломанной упавшим на неё стропилом. От шерстяного одеяла остались опалённые клочки. Матрас, плотно набитый соломой, весь в подпалинах, но каким-то чудом в своё время не зашёлся огнём. А из-под кровати торчала одна нога, вторую же придавило бревном.       — Осторожнее! Вы можете ему навредить. Начинайте вон оттуда, я — отсюда, — командовал подлетевший Жуан, разбирая мелкие завалы. Его лицо светилось надеждой.       Когда оттащили стропило и разобрали кровать по щепкам, удивились открывшемуся зрелищу. Нашлась Сесиль — её укрыл своим телом Эрик. Видимо, он пытался вытащить напуганную девочку, спрятавшуюся под кроватью, и в этот момент произошёл обвал.       — Она жива, только сознание потеряла, — едва слышно проговорил Эрик. Дышал он часто, поверхностно, как-то рвано — скорее всего, сломана пара рёбер. Щека, висок и правое ухо у него были залиты кровью; из бедра одной ноги торчала здоровенная щепа, что некогда была частью каркаса, а другая нога была сломана в нескольких местах. Но ему, можно сказать, повезло, что жив остался — на кровать могло упасть не стропило, а толстенный опорный столб, который рухнул чуть правее и с которым не посчастливилось встретиться голове погибшего мужчины.       Хотели отнести пострадавших в дом к Рорику и Жуану, да вот только от того ничего не осталось — дракон спалил и разнёс жилище, как и дом Лемкила, казармы, несколько амбаров и хлевов. А через что прошли стражники… Глядя на трупы с оторванными конечностями, сожжённые почти дотла, истерзанные, с травмами от падения с высоты, я чувствовала, как волосы на голове шевелятся. Оставшиеся в живых воины выглядели чуть лучше своих павших товарищей. В тот момент мне невыносимо захотелось быть целителем. Только с магией, к сожалению, у меня не ладилось: разжечь костёр, слегка охладить напиток — это я могла, а вот школа восстановления показала мне здоровенную фигу — не получалось затянуть даже банальную царапину.       Лазарет устроили в таверне, чудом не тронутой довой. Разместили раненых и обездоленных где только возможно, постелили даже в зале. Среди простых жителей сильно пострадавших оказалось не так много, зато напуганы все до икоты и седых волос; пришлось отпаивать успокаивающими снадобьями. Зато стражники своими чудовищными ранами напоминали живых мертвецов. Жуан, старый, измученный, иссушенный недавним стрессом, никого не обделил вниманием; его внушительные запасы целительских эликсиров и зелий маны были истрачены за одну ночь. Бесконечно долгую, наполненную страданиями и не менее страшную, чем прошедший вечер.       Утром хоронили погибших. Скромный погост Рорикстеда стал на шаг ближе к сходству с легендарным фолкритским кладбищем, к огромной печали многих. Деревня погрузилась в безмолвную скорбь, смешавшуюся с призрачной радостью спасения.       Эрика подлатали, но, как сказал Жуан, он должен провести ещё много времени в постели, чтобы набраться сил.       — Прошёл боевое крещение, — отшутился Эрик. Теперь, после случившегося, у него нет половины правого уха, но рана затянулась ещё прошлой ночью стараниями бретонца. — Стал, конечно, не воином, но мужчиной. Наверное.       — Ещё чуть-чуть, и стал бы настоящим трупом. — Я одарила Эрика мрачным взглядом.       — Ну, всё обошлось же, — мягко улыбнулся он, взял меня за руку и поморщился от боли в рёбрах. — Кстати, как Сесиль? Как мама с папой?       — Живы и здоровы. Хефа и Мралки помогают с перевязками, все пока в делах, попозже тоже навестят тебя. Жуан очистил легкие Сесиль, но она очень напугана. Успокаивающие настойки помогают мало.       — Если бы я был воином… — с внезапной горечью начал Эрик и, откинувшись на подушке, уставился в потолок.       Сейчас я как никогда понимала его. Я ничего не могу. Хефа и Мралки многому научили меня, но умение вышивать крестиком и вытачивать фигурки из дерева не поможет защитить себя и дорогих людей от внезапной опасности. Нужно было уходить отсюда сразу, как только оклемалась и подзаработала малость золотишка благодаря чаевым — к Соратникам, в Коллегию, да куда угодно! А я что? А я — конечно! — пошла по лёгкому пути, пустив тут корни. Просто сделала всем хуже — себе-то уж точно. Теперь мне будет нелегко уйти — эти люди стали моей второй семьёй, — но и жить тут, как прежде, я больше не смогу. Драконье пламя будто сожгло мои розовые очки, заставило очнуться от идиллистического сна, оставив чувство горькой тоски и отчаяния.       Я ничего не могу. Я не бравый воин, способный уложить великана в одиночку, не умелый маг, которому подчиняется и лёд, и пламя. В список моих талантов можно записать разве что умение лгать, — что я делать категорически не люблю, — и неплохие кулинарные способности. А также у меня есть знания об этом мире.       И ещё я поняла, что больше не хочу довольствоваться тем, что есть, но Эрик слишком благороден и наивен, чтобы ответить мне взаимностью. Я любила его и не хотела портить те тёплые отношения, что уже сложились между нами. Но и продолжать играть роль названной сестры больше не могла.       — Эрик, а где довакин?       Он тоже отвлёкся от каких-то нерадостных мыслей.       — Никто не знает. Ходят слухи, что его вообще нет.       — Я его найду.       Эрик посмотрел удивлённо:       — Как? И что тогда?       — Раз к нам прилетал дракон, возможно, где-то недалеко есть пик, где он обосновался. Попрошу довакина зачистить то место. В конце концов, напомню Избранному об его предназначении. А может, он вообще не в курсе, в какой опасности находится весь Скайрим, и что промедление с его стороны чревато последствиями.       «Или вообще Довакин — это я. Тогда вдвойне непозволительно держать свой зад в тепле».       Удивление на лице Эрика сменилось каким-то детским восторгом.       — А меня с собой на поиски возьмёшь? — очень тихо спросил он, вероятно, опасаясь, что отец может услышать.       Я вздохнула и печально покачала головой.       — Прости, ты ещё очень слаб. — Эрик заметно расстроился и отвернул голову в сторону. — Жуан не может исцелить тебя сразу, нужно время, повреждения слишком серьёзные. А когда ты встанешь на ноги… Хочешь, я вернусь за тобой?       — Отец всё равно меня никуда не отпустит. Забыла? Да и доспехов у меня нет, а без них как?       — Тогда я заработаю тебе на доспехи, на очень хорошие — стальные, а может, и стеклянные! И отец уже не сможет удержать тебя дома — ты будешь настоящим воином!       Похоже, мои слова подействовали на Эрика, — он с сомнительным интересом покосился на меня, но всё же пока дулся.       — Стеклянные мы в жизнь не купим; даже если продадим таверну, ещё и должны останемся.       — А я в Коллегию пойду. — Эрик окинул меня опасливым взглядом. — А что? Создавать огонь у меня получается — мы же пробовали, помнишь? Может, выйдет стать магом Разрушения. Или научусь зачарованию — буду зачаровывать вещи на заказ. Ну что, идёт?       — А если не выйдет?       — Ты что, в меня не веришь? — мрачно взглянула я на него, и Эрик стушевался.       — Нет, что ты, верю. Просто…       — Просто переживаешь, — закончила я за него и понимающе кивнула.       — Да. А ещё я боюсь, вдруг ты не найдёшь довакина. Что тогда нам делать?       Я призадумалась и вздохнула. И правда — что тогда? Да нет, раз уж о нём пошёл хоть какой-то слух, значит, он существует, просто народу на глаза не попадался. Жизнь довакина такая — всех дов не переловишь так быстро.       — Тогда мы сами переубиваем всех драконов. И даже самого Пожирателя Мира.       — Слово даёшь? — он заметно оживился и уже не выглядел расстроенным.       — Обижаешь, — я оскорблённо поморщилась. — Так где, говоришь, видели довакина? И как он выглядел?..