Приключения курильщика

— А вдруг лёд треснет? — А тебе сейчас не всё равно? Вечное сияние чистого разума

      Из забытья меня вырвал чей-то недовольный женский голос — глубокий, бархатный, — и звучал он откуда-то слева:       — Быстрее не могла. Уже узнал у неё что-нибудь?       Что вообще было? Голова чугунная, в уши будто ваты напихали. Затёкшие руки связаны за спиной грубой веревкой, больно впившейся в запястья, а царапина на предплечье по-прежнему горит. Во рту гадкий маслянистый привкус. Да ещё этот мешок на голове…       — Нет, ждал тебя, — ответил знакомый мужской голос. Холодный, равнодушный, низкий — с его обладателем я столкнулась у храма Кинарет.       Сердце бешено заколотилось в горле. Я вспомнила! Этот странный разговор о контракте, удар…       — Не поняла, ты подкалываешь или нет? — фыркнула женщина. — Просто тебя иногда хрен поймёшь.       — Нет.       С головы вдруг стянули мешок, и я машинально зажмурилась, хотя в комнате, оказалось, царил полумрак. Первое, что увидела — розовато-красные глаза, будто стеклянные и горящие изнутри, на сером, как пепел, лице. От неожиданности дёрнулась назад и чуть не опрокинулась, но склонённый ко мне данмер вовремя придержал спинку стула и улыбнулся одним уголком губ. Эта гримаса показалась пугающей и одновременно нелепой, как если бы мне в музее вдруг улыбнулась каменная статуя.       Данмер, одетый в форму Коллегии, медленно выпрямился и деловито заложил руки за спину. Значит, это и есть тот таинственный незнакомец, что заехал мне в лоб. На вид — не больше тридцати лет, хотя определить возраст у мера, на мой взгляд, задача сложная. Чёрные волосы забраны в хвост на макушке, а аккуратной бородке позавидовал бы сам доктор Стрэндж. Сложен ровно, плечи горделиво расправлены, и этим напоминает скорее изящных альтмеров. Но смотрит не как они — голова у мужчины приопущена, взгляд тяжёлый, холодный. Жуткий тип.       — Так вот ты какая. Ну привет.       Ко мне неторопливо подошла женщина, оттеснив мужчину назад; из-за невысокого роста рядом с данмером она выглядела несколько комично, но от этого не менее хищно и опасно. Её плотная, гибкая фигура была утянута в доспех из чёрной и красной кожи, а короткие светлые волосы отливали медью в свете настенного факела. Больше всего меня поразил её цепкий, какой-то магнетический взгляд: стоило взглянуть ей в лицо, как я почувствовала, что не могу отвести глаз.       Астрид. Эту женщину трудно спутать с кем-то ещё.       По спине ледяной змеёй пробежал пот от внезапного осознания: убийца не скрывала свою личность. Даже при найме довакина в игровое Братство она носила капюшон и маску.       — Вижу, ты меня узнала. Значит, беседа будет плодотворной.       Я с трудом сглотнула и попыталась выдавить хоть слово.       — Нет! Госпожа, прошу, отпустите, я не сделала ничего плохого!       — Да ну! — деланно удивилась Астрид, сложив руки на груди. — А как ты объяснишь украденный у Братства контракт?       — Какой контракт?       Чего они от меня хотят? Не принимала я заказ у Аретино и Грелод не убивала. Разве только…       — Его звали Бьялфи. Мужчина, худой, среднего роста, с проплешиной, — отчеканил данмер. — Нет левой кисти.       Внутри всё будто ухнуло в неведомую пропасть.       — Постойте, тот… бандит у Вайтрана… На него был контракт?! Не-ет… Это же случайность!       — Случайность — это когда забирают твой контракт один раз, — процедила Астрид. Мне показалось, её глаза вот-вот начнут метать молнии. — А ваши ублюдки так уводят уже третий! И этого Бьялфи мы должны были ещё и допросить прежде, чем убьём!       Сделав глубокий вдох, Астрид устало провела ладонями по лицу и угрожающе нависла надо мной:       — На кого. Ты. Работаешь.       — Ни на кого! Это была самозащита.       — Самозащита?       — Да! Этот мужик, он… напал на меня у Вайтрана, требовал деньги, драгоценности. Я испугалась!..       Астрид порывисто выпрямилась и рассмеялась:       — Так испугалась, что вспорола взрослому мужику брюхо, как заправский мясник. Ничего себе самооборона!       — Он требовал денег? — встрял в разговор молчавший доселе Рэдас. — Не похоже на человека, который обобрал гильдмастера воров.       — Что?.. — вырвалось у меня.       Этот захудалый однорукий мужик оставил с носом самого Фрея, единственного Соловья, главу Гильдии Воров?       — Может, жадность обуяла, желание обладать большим, — раздражённо махнув рукой, предположила Астрид.       — Не думаю. При нём я не нашёл ни монеты.       Астрид снова вперила в меня колючий взгляд:       — Где деньги?       «Где деньги, Лебовски?!» — голосом Гоблина вторило моё воспалённое сознание. Происходящее начинало казаться бредом неведомого сценариста.       — Но… Я ничего у него не брала, — потерянно пробормотала я. — Я его даже не обыскивала. Мне было очень страшно — это моё первое убийство…       — Как мило, — с медовой улыбкой протянула Астрид и взглянула на данмера через плечо. — Слышал, Рэдас? Наши конкуренты молодняк посылают.       Мужчина ничего не ответил, и Астрид снова нависла надо мной.       — А теперь, деточка, послушай меня, — понизила она голос, то придавая ему приторную сладость, то вкладывая в него явную угрозу. — Твоим «хозяевам» плевать, что с тобой будет, раз они отправили тебя на такое серьёзное задание. Перейти дорогу Тёмному Братству — это не страже городской насолить. Неужели ты станешь укрывать тех, кто послал тебя на верную смерть?       Прозрачно-голубые глаза Астрид, казалось, сверлили моё лицо, пронзали сотней невидимых льдистых игл, но я не могла не смотреть на неё, не могла отвести взгляда. Меня тошнило от страха.       — Ну же, только имя. И я не сделаю тебе больно. Обещаю.       В последнем слове сквозила издёвка. Я молчала, не в силах принять то, что со мной происходит.       — Хватит притворяться простушкой — не поможет, — вдруг злобно прошипела она. — Правду из тебя мы вытянем любой ценой.       — Да нет никакого имени! Я ни на кого не работаю, вы ошиблись.       Астрид ещё пару секунд вглядывалась в моё лицо с каким-то сомнением, а потом выпрямилась, цокнув языком:       — Не верю. Ладно, раз беседа не заладилась… — вздохнула она. — Развлекись, Рэдас.       И, галантно указав данмеру на меня, устроилась в кресле, в плохо освещённом уголке напротив, рядом с небольшим стеллажом.       От мучительной тревоги пересохло в горле.       Рэдас подошёл, сел на корточки передо мной и, не отводя немигающего взгляда, положил горячие ладони мне на колени; я почуяла их жар даже сквозь шерстяные штаны. Щёки вспыхнули румянцем.       — Ещё раз. На кого именно ты работаешь? — вкрадчиво спросил он, и я даже не успела ответить, как он продолжил вполголоса. —  Если мы не узнаем имя, я тебя раздену догола, раскидаю по полу осколки камней душ, привяжу твои запястья к щиколоткам и поставлю тебя на колени на эти осколки.       Охренеть перспектива. У меня глаза округлились от потрясения.       — На Талмор? Не отнекивайся — я видел тебя с Мерандилином.       Я растерялась. Подглядывал? Где, как?       — Я не работаю на Талмор.       Гадство! Почему в голове это не звучало как «Да, я шпион, работаю на Талмор»? Прямо из разряда «Только не думай о белой обезьяне». Захотелось в отчаянном жесте хлопнуть себя по лбу, да руки связаны.       — Тогда о чём ты разговаривала с ним? Вы так мило беседовали там, в таверне. Я бы сказал — как хорошие друзья, — напевно протянул Рэдас, и его пальцы больно впились в кожу. Я зашипела.       Странное у этого Рэдаса понятие о дружбе — бесконечное пресмыкание и нескончаемая лесть.       — Я мечтаю стать магом и тогда подумала, что он едет в Коллегию. Но он отказался взять меня с собой.       — Ложь, — криво улыбнулся данмер, и то, как на мгновение загорелись его глаза, заставило моё и так истерзанное сердце сжаться. — Вы разговаривали о Савосе и об Анкано. Зачем?       Вот те на! Тупик.       — Мы… Нет, мы не говорили об этом.       Данмер наконец оставил в покое мои колени, поднялся, моментально посерьёзнел:       — Мерандилин — мой хороший знакомый. — Рэдас полез в сумку, приставленную к стенке неподалёку. Я досадливо вздохнула, осознав, что не заметила подвоха сразу: они знакомы, скорее всего, по Коллегии, а также данмер знал имя альтмера. — Мне не составило труда пообщаться с ним на выходе из «Гарцующей кобылы».       Мне почему-то бросилось в глаза, какой расслабленной выглядела Астрид в кресле, и это взвинчивало меня ещё больше.       — Простые люди не интересуются жизнью архимага, Исгерд, — продолжил он, и то, как прозвучало моё имя из его уст, заставило меня вздрогнуть. — Самых смелых из них волнует, как поступить в Коллегию. Надо ли платить за учёбу, и если да, то сколько. Как там кормят…       Рэдас достал кожаный свёрток и с совершенно будничным видом развернул его на столике, слева от меня. И когда в дрогнувшем свете настенного факела сверкнули какие-то жуткие инструменты, внутри у меня всё похолодело. Развлечения! Больной ублюдок.       — Я же всё сказала!..       Мой вопль ничего не изменил. Рэдас откупорил мутно-зелёный пузырёк. Видимо, будет смазывать инструменты какой-то ядовитой дрянью.       — Думаешь, следующий контракт должен быть на вашего архимага? — задумчиво проговорила Астрид.       Рэдас слегка пожал плечами и принялся засучивать рукава, а затем подошёл ко мне с подобием скальпеля и с небольшими щипцами. К моему немалому ужасу, на последних я заметила частые зазубрины.       Стало совсем дурно.       Я дёрнулась в попытке вырваться, но — даэдра дерите эти верёвки! — слишком крепко привязана к стулу. В бессилии откинула голову. Мне нельзя лгать, потому что один хрен всё всплывает. Нельзя говорить правду, потому что она попросту безумная.       От безысходности и душащего страха чуть не взвыла. Я не имела ни малейшего представления, как можно выпутаться из этого дерьма.       — Я уже не знаю, как вам доказать: я — простая крестьянка!..       Данмер снова сел передо мной на корточки. На его непроницаемо-холодном лице не отразилось ровным счётом ничего.       — Ты слишком завралась, дорогуша. — Астрид лениво потянулась в кресле. — Твоим словам я теперь поверю, только если их из тебя вышибли пытками.       — Ну, призовите дух этого Бьялфи — он вам подтвердит, что напал он, а не я! У вас же есть маг!       В комнате повисла тишина. Время будто остановилось, и я почувствовала себя мухой в киселе — не в силах пошевелиться.       — Рэдас?       Данмер так и замер с жуткими инструментами в руках, словно оцепенел.       — Рэдас, а это вариант. Заодно выясним, где украденное у Мерсера… Что там у него стащили — золото, драгоценные камни?       — Нет.       — Что «нет»?       — Нет, — твёрдо повторил Рэдас. — Я не буду этого делать.       Астрид аж подалась вперёд, вцепившись в подлокотники. Я поддержала её немым изумлением и досадой.       — Что, прости?       — Что слышала, — огрызнулся данмер. — Некромантия запрещена, я не хочу вылететь из Коллегии.       Астрид ехидно усмехнулась. И правда — такая возможность разрешить все проблемы! И такая дурацкая отмазка.       — Если боишься, что я всем разболтаю…       На щеках ассасина загуляли желваки, а руки напряглись, аж вены вздулись — того и гляди всадит своему начальству этот «скальпель» по самые гланды. Или скорее мне. Я-то ближе.       — Некромантия — не моя специализация, — процедил он и добавил холодно: — Это сложное и опасное искусство практикует очень мало магов. Хорошего колдуна найти ещё сложнее.       Астрид раздражённо отмахнулась в очередной раз и откинулась в кресле.       А мне ничего не оставалось, как кусать губы и сокрушаться про себя. Хотелось поколотить этого серозадого ушлёпка. Вылететь он не хочет! Не моя специализация! А мне пытки теперь терпеть?!       — Да, забыл. — Рэдас покопошился в суме на поясе и, достав мелкий тёмный свёрток, протянул Астрид. Та даже не шелохнулась в кресле.       Пауза затянулась.       — Возьмёшь сама, или мне кинуть? — с ноткой яда поинтересовался Рэдас. — Приносить не буду — не собачонка.       Я думала, что Астрид сейчас одного самонадеянного данмера на ленточки порежет, ан-нет! Лишь хмыкнула — как-то уж больно довольно, может даже… кокетливо?       — Ну кидай.       Поймав и развернув свёрток, Астрид повертела его содержимое в руках. Я не видела, что это — в том углу было темновато, чтобы разглядеть мелкие детали.       — И что это за ключ?       — Не знаю, — сухо ответил Рэдас, одним движением распарывая мне штанину до колена. Я вжалась в стул, будто это могло остановить моего мучителя. — Был в Бьялфи.       — В… Где?       — Увидел у него во вспоротых кишках.       Я вообще опешила. Что? Ключ в кишках? Зачем?!       Мать вашу, во что я вообще влипла? Верните меня в скучный Рорикстед, я согласна на огород, капусту и редкие налёты драконов.       Снова повисла гнетущая тишина. Астрид неторопливо поднялась с кресла и направилась к нам. Двигалась она поистине мягко и грациозно, как кошка.       — Это у вас «особенность» такая — оставлять подобное на теле… то есть в теле жертвы? Пародируете Мать Ночи с её камушками? Как мило.       — Раньше ничего не оставляли. — Рэдас прощупывал мою икру. В другой ситуации не отказалась бы от такого массажа — руки у данмера сильные и чуткие. Астрид проигнорировала слова коллеги, продолжая наступать.       Я тщетно пыталась разглядеть, что за ключ сжимали её пальцы. Но он выглядел как-то странно — маленький, слишком тонкий, продолговатый. И только когда Астрид подошла ближе, в неровный свет факела, я увидела в её руке Скелетный Ключ.       Скелетный, мать его, Ключ. Я почувствовала, как мои брови уползают вверх.       — Значит, вещь тебе знакома. — Ассасин повертела артефакт между пальцами. — Так что всё это значит?       Паника смешалась с полнейшим недоумением. Откуда он у Бьялфи? Тот украл его у Мерсера? Тогда почему ключ был в кишках?.. Ничего не понимаю.       Ногу вдруг пронзила такая боль, словно плеснули кипятка на содранную кожу. Я заорала, дёрнулась, но это лишь добавило мучений.       — Что это за ключ? — с нажимом спросила Астрид и выставила артефакт передо мной. Ну да, точно он, только выглядит немного иначе, чем в игре — как сильно укороченный гибрид ключа и отмычки.       Стоит ли признаваться? Как я объясню, откуда у меня такая информация?       Рэдас отложил «скальпель», взял щипцы и поднёс их к моей голени. От невесомого прикосновения холодного металла у меня окончательно снесло крышу.       — Стойте, стойте! Я скажу. — Данмер выжидательно уставился на меня, но инструмент не убрал. — Это не просто ключ. Это отмычка.       — Я прекрасно знаю, как выглядят отмычки, — поморщилась Астрид. — Это не она.       — Это не простая отмычка, а даэдрическая! Вечная. Скелетный Ключ. Ключ от всех дверей.       В комнате становилось как-то жарковато. Со лба скатилась капля пота и щекотно пробежала по носу.       — Дальше, — велела Астрид. — Почему этот Ключ был в жертве?       — Не знаю.       — Рэдас…       — Я правда не знаю!       Астрид задумчиво глянула куда-то в сторону, затем тронула Рэдаса за плечо:       — Добавь ещё яду.       Я сорвалась на истерический вопль. Бессильно кусая губы, я наблюдала, как данмер снова откупоривает мутно-зелёный пузырёк. И чувствовала, как щипцы, словно раскалённые, сжимают плоть, впиваются в неё. Боль стала вовсе невыносимой, и я больше не могла сдерживать слёзы.       — Пожалуйста, не надо. — Язык запинался, во рту пересохло. — Я не знаю, почему Ключ был там. Но знаю, что он должен быть у Мерсера.       — Откуда такая информация? Работаешь на Гильдию?       — Нет, — гнусаво простонала я и шмыгнула носом. — Просто знаю это.       Астрид молчала, и я не могла понять, почему: её бледное лицо, яркое пятно огня слева, чёрная макушка Рэдаса — всё медленно смешивалось в абстрактный сгусток.       В очередной раз накрыло мрачное осознание — они меня не отпустят. Но раз так, то не всё ли равно, что говорить? Может, это хотя бы укоротит мучения.       — Мерсер давно украл Ключ из храма Ноктюрнал и грабил гильдию годами, — дрожащим голосом пробормотала я. У меня перехватывало дыхание, а сердце, и без того быстро колотившееся, сейчас готово было выпрыгнуть из груди. — Об этом узнал только другой Соловей, Фрей его убил, свалил всё на Карлию, стал главой…       Тело вдруг вспыхнуло нестерпимым жаром, словно его окунули в жидкий огонь, и меня выгнуло дугой от раздирающей боли. Рэдас поднял голову, и его лицо неожиданно поплыло вниз, будто оно было из серого воска, который сильно нагрели, а верхняя половина тела Астрид несколько раз повернулась вокруг своей оси под невообразимыми углами. От ужаса я попыталась закричать, но вышло невнятное мычание. Стало тяжело дышать.       — Перебор, — послышался ровный голос Рэдаса.       Астрид тяжело вздохнула:       — Как мало ей надо… Ладно. Дай прот…       Мир сузился в точку, и остатки сознания ускользнули от меня.

***

      Противная дорожная тряска. Возникло странное чувство, что она бесконечна. Что она всегда была, а я неведомым образом заметила её только сейчас и поняла, как же на самом деле от неё устала. Мучительно замутило, а свежий морозный воздух ничуть не помог.       Решительно распахнула глаза и почувствовала, как сознание предательски ускользает. Огромная гора, чей пик терялся в вышине среди облаков — единственное, что я успела увидеть перед тем, как снова провалиться во мрак.       Мир порою возвращался ко мне — урывочными картинками, как телевещание при плохо закреплённой на крыше антенне в ураган. Иногда мне казалось, что я слышу чьи-то голоса — мужской и женский, — но не могла разобрать, что именно они говорят и кому принадлежат. А когда снова пришла в себя, побоялась вновь так поспешно открывать глаза. Сначала прислушалась к ощущениям.       Меня уже не мотало, как прежде, а слегка покачивало, — кажется, мы здорово сбавили скорость. Зад безбожно отбит — сколько же мы в дороге? Запястья на сей раз были связаны спереди и уже саднили от верёвок. Сзади кто-то сидел; его руки прижимали к моим плечам шерстяной плащ, отчего тот неприятно кололся даже сквозь рубаху.       С кем я еду? С этим Рэдасом? Или с самой главой Тёмного Братства? От одной мысли о недавней встрече с Астрид и её данмерским цепным псом внутри всё завязало в узел. Я всегда очень боялась боли, а мысль о собственной смерти и вовсе вгоняла меня в панический ужас. Так что глупо винить себя за слова, сказанные в той ситуации.       Так они поверили? Или посмеялись над моими словами, решив, что я — чокнутая? Даже не знаю, какой из вариантов лучше.       А куда мы едем?       Я осторожно приоткрыла глаза. Мимо тоскливо проплывали деревья, а небольшие лужи на месте редких проталин выглядели как давно не мытые зеркала. Дорога была отвратительной — оттаявшая грязь вперемешку с мокрым снегом, и иногда было слышно, как чавкают лошадиные копыта. Справа, ближе к обочине, ехала Астрид на гнедой кобыле. Убийца переоделась в шерстяные брюки и рубаху, а голову покрывал капюшон плаща.       — Очнулась, — послышалось где-то у макушки. Я знала только одного данмера, способного превратить такое простое слово в поистине ледяное. Впрочем, из «серой братии» пока его одного я и знала.       — Куда меня везут? — спросила я и не узнала свой голос — хриплый и тихий. Мне не ответили. Я подумала, что меня просто не услышали.       — Куда вы меня везёте? — громче. Горло сильно саднило, очень хотелось пить. Снова никакой реакции. И лишь когда я попыталась обернуться к Рэдасу, в бок мне упёрлось что-то острое:       — Рыпнешься — вспорю, как рыбу.       Пришлось притихнуть, хотя это далось с трудом — неведение медленно сводило с ума.       Мы ехали куда-то на юг: снега вокруг становилось всё меньше, среди хвойных деревьев всё чаще стали мелькать голые лиственные, а дорога постепенно раскисала всё больше. Кажущаяся и без того долгой, она превратилась в настоящую нервирующую тягомотину. И когда вдали показался громадный форт, я чуть не подскочила от радости. Правда, светлое чувство быстро сменилось тревогой. Надеюсь, мы едем в сторону Фолкрита, в Убежище, ибо я не понимаю, зачем меня тащить в Рифтен. К Мерсеру? На очную ставку? Пф, бред…       Оказалось, форт был заброшен, поэтому на три деревянных сторожевых башни, встреченных дальше, я уже не обратила внимания. А зря.       На смотровой площадке одной из них замаячил стражник в доспехах. В фиолетовых цветах.       Не-ет, да чтоб тебя…       Всё-таки Рифтен. От досады я стиснула зубы, и больно свело челюсть. Что ж, тогда, как говорил комиссар Жибер: «Мы в дерьме!»       Кинжал красноречиво защекотал бок в очередной раз, заставив меня дёрнуться и опасливо отстраниться.       — Впереди посты стражи, — вкрадчиво и тихо, как тогда ночью, в Вайтране, заговорил Рэдас. — Если нас остановят, ты — моя будущая жена, в Рифтен едем сочетаться браком. Астрид — твоя тётя.       Я скосила глаза вбок и, встретившись взглядом с мрачной главой Братства, подавила тяжёлый вздох. Впервые захотелось, чтобы такая чокнутая легенда оказалась правдой. Конечно! Лучше уж породниться с этой двухметровой ледяной шпалой и заполучить Астрид в родные тётки, чем ехать к Мерсеру и объясняться перед ним.       — Попытаешься выдать нас, — продолжил данмер, — умрёшь первой. Поняла?       — Да.       — Постойте!       Из ближайшей к нам башни вышло два стражника, и когда они почти подошли к нам, я заметила на площадке третьего, облокотившегося на ограждение. Со здоровенным луком за спиной, он лениво вертел стрелу между пальцами и внимательно наблюдал за нами.       — Куда едем, зачем, откуда? — По апатичной интонации одного из стражников у меня сложилось впечатление, что эти вопросы у него уже в печёнках сидят, что вертел он свою работу на межножном органе и катись оно всё к даэдра, да уволиться нельзя.       — Мы с моей любимой Исгерд едем в храм Мары за благословением — у нас свадьба.       Я слушала голос Рэдаса, мягкий, почти елейный, можно даже сказать — интимный, будто он делился чем-то сокровенным и дорогим, и чувствовала, как волосы встают дыбом. Он говорил, как настоящий влюблённый, — стража поверит, — но было в его словах нечто, что они вряд ли заметят. Опасная вкрадчивость, пограничная, едва уловимая. Я хорошо запомнила её, когда Рэдас угрожал поставить меня голыми коленями на осколки камней душ.       — Во дела! Бретонка с данмером спуталась, — фыркнул тот в ответ, осматривая нас с ног до головы. Его взгляд задержался на мне, и стражник поинтересовался, постучав по шлему в области лба: — А что это у твоей невестушки? Уже репетируешь семейное рукоприкладство?       Второй выжидающе молчал, то и дело настороженно поглядывая на Астрид.       Что, шишка? Я невольно поморщилась и чуть не бросилась ощупывать лоб. Вовремя опомнилась: мои связанные руки сейчас скрыты полами широкого плаща. Если план провалится, только Девятеро знают, чьей именно кровью закончится эта встреча. А я и так наворотила дел, лишь бы сохранить свою шкуру.       — Думаете, я могу ударить женщину? Ни за что! Это она с лошади упала. — У макушки раздался самый искренний и печальный вздох, какой я когда-либо слышала.       Актёр, у которого ещё нет «Оскара».       Вдруг щеки почти невесомо коснулись горячие пальцы, быстро, но удивительно ласково скользнули вниз, к шее…       Я просто ошалела, и маска скромной невесты чуть не треснула. В висках застучало от страха и удивления. Это интимное движение рукой по шее пробудило холодящую ассоциацию — с клинком, перерезающим горло. И сколько в то же время чувственности было в нём.       — Да, — выдохнула я и выдавила усталую улыбку. — Ехала сзади, уснула и свалилась. Теперь еду спереди. Простите, я очень устала.       — Ладно, а ты кто? — наконец подал голос второй стражник, кивнув в сторону Астрид. Даже в простой одежде она излучала опасную уверенность, и ему это, видимо, не нравилось.       — Двоюродная тётя Исгерд, — ответил Рэдас.       — Послушайте, мы едем от самого Винтерхолда, — в разговор вступила раздражённая Астрид. — Дорога нас вымотала, а моя племянница к тому же беременна, и её выворачивает наизнанку едва ли не каждый час…       Среди стражников повисло какое-то неловкое молчание, а я с трудом сдержалась, чтобы нервно не заржать. «Ромео и Джульетта» перерастала в какой-то «Блядский цирк».       — Дорогая, тебе снова плохо?       Хотелось смеяться и плакать: убийца печётся о моём здоровье, хотя совсем недавно пытал; я типа от него беременна; а глава Тёмного Братства прикидывается моей родной тёткой. Шеогорат, ну ты даёшь сыру Дрожащим Островам!       — Опять тошнит?       — Да, — сдавленно ответила и зажмурилась, чтобы хоть как-то успокоиться.       — Э… Ладно, дуйте в Рифтен, — прервал наше воркование первый. В его голосе сквозили раздражение и брезгливость, как будто я прямо сейчас заблюю его с ног до головы с напором, как из пожарного гидранта. — Только живее.       — Спасибо! Мы пригласим вас на свадьбу!       — Не надо… Некогда нам.       Дорога отсюда становилась всё круче, заворачивая влево. Стражники вернулись на пост, и их голоса стихли; повисла тишина, разбавленная лишь тихим перезвоном сбруи. Я осталась наедине с мыслями, которые стремительно скакнули от весёлой бессмыслицы до обоснованных опасений за своё будущее.       — Зачем мы едем в Рифтен?       — А ты ещё не поняла?       Значит, к Мерсеру. Иначе не представляю, для чего нам ехать в Рифтен. И что я скажу Фрею?       Я окинула Астрид беглым взглядом и только сейчас отметила про себя, как прекрасно она держится в седле. При этом я ни разу не видела, чтобы она грубо потянула за удила или ударила пятками в бока свою лошадь. Рэдас же имел привычку властно наматывать вожжи на правую ладонь, держа скакуна в постоянном напряжении.       За поворотом показались конюшни, и из груди вырвался вздох облегчения: я уже не чувствовала затёкших ног. Рэдас легко спрыгнул с лошади и помог мне спуститься. Как же всё одеревенело, боги всемогущие! Я переступила с ноги на ногу и с удивлением отметила, что голень перевязана, как и предплечье, и почти не болит. Если бы ещё руки развязали…       Я стояла на мощённой булыжником, грязной и залитой лужами дороге и тоскливо смотрела на ворота Рифтена, пока Астрид и Рэдас разбирались с лошадьми. Вот он, город мёда и воров, в паре десятков метров от меня. Мы так долго ехали сюда, а в моей голове так и не возникло и тени плодотворной, спасительной идеи.       Горячий шёпот приятно коснулся уха:       — Обычно я оставляю трупы на виду — производит впечатление на народ…       От слов Рэдаса я слегка тряхнула головой, вынырнув из мрачных фантазий на тему «объяснения перед Мерсером Фреем». Какие трупы, какое впечатление, к чему это вообще?       — …Так что тебя найдут сразу, если вздумаешь сбежать.       У ворот нас опять остановили стражники. И снова те же вопросы, тот же спектакль.       — Едем в храм Мары, получить благословение. У нас с любимой Исгерд свадьба.       Рэдас отлично справлялся со своей ролью. Но когда городские врата закрылись за нашими спинами и вдали показался очередной дозор, на щеках Рэдаса загуляли желваки. Похоже, ещё парочка таких расспросов о свадьбе — и данмер стражникам кишки на языки намотает.       Астрид дождалась, пока дозор завернёт за угол ближайшего дома, и решительно направилась вперёд.       — За мной.       Рифтен не произвёл того уютного, согревающего впечатления, как древний и большой Вайтран, несмотря на то, что тут куда теплее. Здесь пахло прелой листвой, влажностью, рыбой и мёдом; дома — в основном старые деревянные, — казались безликими, одинаковыми; а два уровня города и многочисленные лестницы между ними путали меня ещё больше. Вскоре я почувствовала, что не совсем понимаю, по какой улице в какой части города мы идём — даже игровой опыт тут не очень помогал. Я ощущала себя напуганной маленькой девочкой, беспрекословно следующей за Астрид. Рэдас шёл позади меня — наверное, следил, чтобы я не сбежала, но я и не думала об этом — шансы уйти от профессионального убийцы слишком малы. Да, можно натравить на ассасинов стражу — та просто задавит числом. Но уж больно ярко в голове отпечаталась фраза данмера: «Ты умрёшь первой».       Моё лихорадочное волнение усилилось, когда мы спустились к каналу. Теперь к царящим в Рифтене ароматам прибавилось «лёгкое» амбре. Крысиная Нора. Последнее место, где мне хотелось бы побывать.       В тоннелях было сыро, тошнотворно воняло фекалиями и чем-то ещё — то ли дохлыми злокрысами, то ли тухлыми овощами. Иногда сапоги издавали противный чавкающий звук — встречались лужи, о которых я старалась не думать. Хоть вой от омерзения.       В одном повезло: на протяжении всего блуждания по заброшенной канализации нам не встретилось ни одного отморозка, хотя сомневаюсь, что кто-то из них мог потягаться с двумя ассасинами. В конце концов, Астрид привела нас к двери, оббитой металлом, и я ощутила новую волну страха и сомнений: вдруг здешний Фрей не такой, как в игре? Вдруг он не крал Ключ, никого не убивал и вообще — самый честный и справедливый вор в мире? Я уже ни в чём не была уверена.       И как объяснить, откуда я знаю всё это? «Здрасьте! Мерсер — говнюк, этот мир — игра, а вы все — бездушные NPC, ха-ха! И все ваши судьбы мне давно известны».       Я вдруг остановилась на пороге, как вкопанная, и тут же получила от Рэдаса болезненный тычок в спину. Судьбы. Кому известны судьбы других? Предсказателям, оракулам, гадалкам… Вот же он, выход!       Это какая-то жизненная ирония — я на дух не выношу подобных личностей, но другого пути у меня нет. Среди всех этих экстрасенсов сплошь гребаные шарлатаны, и мой случай лишь подтверждает это. Но жизнь мне намного дороже, чем мелкие антипатии, так что придётся выдать себя за провидицу. Так я хоть как-то смогу объяснить, откуда всё это знаю.       Ладони противно вспотели, а натёртые запястья больно жгло от грубой верёвки.       Астрид вошла внутрь, и Рэдас буквально за шкирку втащил оцепеневшую меня следом. Буйная Фляга встретила зябким холодом и, пусть и довольно высоким, но давящим сводом. Из-за целого «озера» под ним влажность была заметно выше. А вот пахло тут по-другому. Не сказочно прекрасно, но приятнее, чем в тоннелях.       На входе у вывески стоял очень высокий и крепкий мужчина — настоящая громадина, образец для вышибал. Грубые черты лица, большой нос и рот и серьёзный взгляд из-под нависших бровей придавали ему угрюмой суровости. Но этот образ разбавляли чувственно пухлые губы и забавные пышные бакенбарды. По последним я и узнала в охраннике Могильщика.       — Чего надо? — грубо спросил он у Рэдаса. Данмер с высокомерным спокойствием встретил его взгляд — ростом они были почти одинаковы.       — Мы к Мерсеру. — Астрид вышла вперёд, как бы заслоняя Рэдаса. Могильщик хмуро навис над ней и упёр руки в бока.       — Зачем?..       — О, Астрид! Это ты! — Лысый мужчина поднялся из-за стола поодаль, приветственно махнув рукой, и быстро подошёл к охраннику. Далеко не молодой, но подтянутый, незнакомец двигался как тень. — Всё хорошо, Могильщик, это друзья.       Внешне ничем не примечательный, разве что лысина в глаза бросается — почти идеальный вор, такого увидишь и вряд ли запомнишь. Но вся непримечательность шла коту под хвост, стоило ему заговорить.       Голос у него потрясающий — бархатный, обволакивающий. Такой хочется слушать часами, даже если всё это время он будет травить глупые и похабные анекдоты.       — Как хорошо, что ты зашла. — Он окинул нас с Рэдасом беглым, но цепким взглядом, пока мы шли к стойке, и его взгляд ненадолго задержался на моём лбу. — Пропустим по кружке мёда, а? Посидим, поболтаем…       Астрид прищуренно посмотрела на вора, на меня, снова на вора. Мы уселись за круглый стол; посадили даже меня, но надо мной остался стоять Рэдас, опустив руки на мои плечи и угрожающе впившись в них пальцами.       — Мне нужен Мерсер. По делу.       — Ах, ну да. Дело. А могу я узнать, по какому? Просто… праздное любопытство.       Я мысленно окрестила Меллори старым котом — больно показался похожим. А как он стрелял глазами в сторону соседнего столика: за ним сидела какая-то редгардка и беседовала, наверное, с Векс — уж слишком презрительные взгляды бросала платиновая блондинка в сторону Делвина. А вскоре взломщица и вовсе куда-то ушла, похоже, не вытерпев назойливого внимания со стороны своего престарелого ухажёра.       Астрид снова внимательно вгляделась в лицо Меллори, наливающего себе мёда, и достала Скелетный Ключ.       — Тебе знакома эта вещь?       Скупщик взглянул на предмет поверх кружки и поперхнулся.       — Откуда, откуда это у тебя? Спрячь немедленно, — зашипел он, схватив Астрид за руку и воровато озираясь по сторонам. — Ни к чему показывать его другим.       Она тут же убрала Ключ обратно:       — Вечная отмычка, да?       Делвин был бледен, а его глаза возбуждённо горели.       — Какого даэдрота, Астрид?       — Эта девчонка сказала. — Кивок в мою сторону. — А ещё она сказала, что Мерсер украл этот Ключ из какого-то там храма. И убил своего предшественника.       Пожилой бретонец посмотрел на меня, как на прожжённую скумщицу, и нервно хохотнул. Я беспокойно разминала заледеневшие пальцы. Не поверит, как пить дать — не поверит. Вздёрнут за поклёп!       — И что в вашем хранилище пусто.       Делвин вдруг побледнел ещё больше, хотя казалось, больше уже некуда.       — Астрид, ты знаешь — я всегда с уважением отношусь к твоим словам, но… — Он опустил глаза и со смешком провёл ладонью по лысине. — Это уже бред какой-то.       — Так это не мои слова, — криво усмехнулась Астрид, — а её.       Воцарилась недолгая тишина.       — Значит, Ключ… существует всё-таки… — тихо проговорил Делвин и тут же недоверчиво нахмурился. — Или это подделка?       — Подделка, не подделка — разбирайся сам. Мне своих дел хватает.       — Он был у Бьялфи, — сухо бросил Рэдас.       — У Бьялфи? — Делвин подался вперёд и непонимающе уставился на данмера. — У этого дурня? Да он же завязал. Кинул нас, чтобы жить простой и честной жизнью, но и его понять можно — молодой, а уже здорово хлебнул дерьмеца, по своей же милости. Постойте, а вы откуда его знаете?       — Мерсер заказал его.       — Да быть не может.       — Ещё как может, — фыркнула Астрид. — Стала бы я сюда приезжать просто так, посидеть. Не в обиду тебе, Делвин.       Скупщик растерянно дёрнул плечом, не спуская с Астрид беспокойного взгляда.       — Этот Бьялфи — наша жертва, а девчонка убила его раньше нас, — неохотно призналась Астрид, продолжив. — Я подозревала, что она — одна из ваших, раз так откровенно болтает о Гильдии.       — Я впервые её вижу.       Меллори над чем-то задумался.       От запахов еды и выпивки мутило, разболелась голова, и я пожалела, что в Скайриме нет Аспирина или Пенталгина.       — Мне надо отойти, — вдруг тихо сказал Делвин и поднялся из-за стола. — Никуда не уходите.       И вскоре вернулся, и не один. С ним пришёл мужчина — широкий в плечах, плотный и сильный. Язык бы не повернулся назвать его красивым: неопрятная щетина и растрёпанные длинные рыжевато-каштановые волосы, крупный широкий нос, грубый шрам на левой щеке от скулы и до подбородка — внешность мало приглядная. Но всё же он, как и его игровой двойник, обладал необычной харизмой и производил впечатление делового и внушительного во всех смыслах человека.       — Познакомься — это Бриньольф. Астрид, глава Тёмного Братства, — тихо представил Делвин.       — Наслышан, моё почтение, — Бриньольф слегка кивнул, усаживаясь за стол. Глаза у него были удивительного зелёного цвета — словно летняя трава после дождя. — Мерсер скоро будет. А пока… Делвин мне тут рассказал… Это серьёзные обвинения, и ими просто так не разбрасываются.       — Я же говорил — у них есть Ключ. Тот самый, из легенд про Соловьёв, — негромко проговорил Делвин, чуть склонившись к коллеге. — Я прочёл несколько книг — описания немного разнятся, но в целом… похож.       Видя в глазах Бриньольфа сомнения, Астрид показала артефакт и ему. Он принял ключ из её рук и принялся его вертеть, внимательно рассматривая со всех сторон.       — Странная вещь… — пробубнил он наконец.       — Говорю, давай проверим — нехорошее у меня предчувствие. — Делвин заметно нервничал. Бриньольф раздражённо вздохнул, но согласился, и вдвоём они скрылись за тяжёлой железной дверью, ведущей в Цистерну.       А когда вернулись, на них лица не было.       — Сиськи Дибеллы, я глазам своим не верю! — вдруг беззвучно рассмеялся Бриньольф, помотав головой. — Пусто. Ни хрена ни морковки.       — Всё правда. — Меллори был совершенно растерян и странно поглядывал на меня — то ли с интересом, то ли с подозрением. А в моей груди разливалось тёплое чувство тихой радости — хоть что-то в моей жизни идёт по плану.       — Так, а теперь по порядку, — неожиданно серьёзно обратился ко мне Брин, задумчиво почесав щетину. — Кто ты такая, детка, и откуда узнала про хранилище?       Я только закончила подготавливать в уме проникновенную речь о звёздах, переплетённых нитях судеб и семейном даре оракула и собралась её толкнуть, как Бриньольф просто добил меня:       — Неужели… ты помогала Мерсеру?       Я чуть не заскрежетала зубами. В моих ожиданиях были «нормальные» приключения: поиски Ока Магнуса и становление архимагом, весёлые ночные побегушки с вервольфами-Соратниками, прилежное обучение у Седобородых и героическое спасение мира от спятившей ящерки-переростка… А в действительности я получила бесконечные подозрения и вполне обоснованные обвинения во всех бедах Скайрима. Какие-то «приключения курильщика», в самом-то деле.       — Постой, детка, вот не надо закатывать глаза и устраивать истерики, — осёк Брин. — Я предложил разумный вариант. Как иначе ты объяснишь то, что мы имеем?       Внутри поднималась волна негодования. Как Бриньольф мог такое подумать?! Как я не подумала о таком варианте?!       Я насуплено потирала пальцы, не поднимая глаз на присутствующих:       — Не зря родители предупреждали меня… «Не рассказывай никому о том, что видишь»…       — В смысле? — нахмурился Брин, сложив руки на груди. Я замешкалась.       Ну же, мне только надо войти в роль — я же ходила в школе в театральный кружок, а в университете участвовала в студвесне.       «Просто поверь в свои же слова».       — Мама говорила, что у меня дар, — неторопливо начала я, на ходу переиначивая историю о потомственной провидице, придуманную чуть раньше. Идея о семье оракулов всё-таки показалась мне слишком нереальной. — Однажды в детстве я начала видеть странные сны. Сначала мне снились знакомые и друзья нашей семьи. Я рассказывала об этом родителям, о том, что у кого-то из них родился ребёнок, кого-то ограбили. Свадьбы, встречи, ссоры, мелкие события и масштабные. Папа забавлялся над фантазией ребёнка. Пока до него не дошли вести, и оказалось, что всё, сказанное мной, сбылось в мельчайших деталях.       Хватка Рэдаса, всё это время крепко державшего меня за плечо, вдруг ослабла. Это показалось мне настолько странным, что я непонимающе взглянула на него снизу вверх, но по его каменной физиономии так и не поняла, почему он так отреагировал.       — Родители повели меня к магам, — продолжила я, обведя присутствующих беглым взглядом. Делвин был по-прежнему бледен; Брин задумчиво смотрел куда-то в сторону, подперев подбородок кулаком — я даже засомневалась, слушает ли он меня. В лице же Астрид я уловила глумливое недоверие и поспешно перевела взгляд на Делвина. — Под совершенно банальным предлогом «а есть ли у нашей девочки какие-нибудь магические способности?». Да, маги их нашли. Крайне заурядные для бретонки. И больше ничего.       Я горько помотала головой, потупив взгляд.       — Родители поспешили забрать меня от магов как можно скорее, вдруг испугавшись, что те могут пустить меня на опыты. Дело-то и правда странное — дар вроде и есть, а вроде и нет. У нас был знакомый, надежный и толковый человек — старый друг отца, жрец уже и не вспомню кого. Он согласился провести какие-то закрытые ритуалы.       С каждым словом я погружалась в свою выдуманную историю, сплетаясь с ней, и сердце в груди успокаивалось.       — Не знаю, что он там делал, может, общался с Восьмерыми или что-то ещё, но ответов на вопрос о природе моего дара мы так и не получили…       — И об этом даре ты говоришь только сейчас, — многозначительно дёрнула бровями Астрид.       — А если бы сказала ещё тогда, под пытками, вы бы поверили?       — Почему нет? — прозвучало из уст Астрид, но явно скептично.       — Если честно — я бы и про Мерсера с хранилищем ничего не рассказала, но пытки… располагают человека к общению. Дело в том, что мои видения неточны. Это всего лишь варианты прошлого или будущего, — может, поэтому в своё время маги и не нашли во мне склонностей к классическому ясновидению? А вот если Фрей хороший? Если в хранилище полно денег?..       — Если бы, — разочарованно протянул Бриньольф, по-прежнему задумчиво глядя в неведомую пустоту.       — Так значит, провидица, — глухо отозвался Делвин.       — Вроде того. — Я коротко пожала плечами. — Не совсем п…       — Надо дождаться Фрея, — сухо перебил Рэдас, больно сомкнув пальцы на моём плече. Воздух резанула вдруг повисшая тишина, и Бриньольф с усталым вздохом размял шею ладонью:       — Да, дождёмся. А мне надо выпить. Вы со мной?