Пленница

Дождь уже закончился, когда мы с Юлей вышли из школы. — Ну что, не хочешь отметить первый учебный день? — подруга взяла меня под руку и подмигнула. — Не злорадствуй, Румянцева. Знаешь же, что у Стаса день рождения. Ты, кстати, тоже приглашена. — Да? — девушка сразу покраснела и поспешила перевести тему, — Мне надеть нечего. Я забыла упомянуть, что глаза, которыми Юля смотрела на литератора я видела до этого всего раз в жизни. Они тогда оглядывали моего брата. Как вообще можно было влюбиться в Стаса, для меня оставалось загадкой. Обычно вежливая и грациозная Юля в обществе Стаса терялась, краснела и попадала в неловкие ситуации. Для меня это безусловно было еще той комедией, но сжаливаясь над подругой, я старалась обращать на нее внимание брата. Вот и вчера, говорив со Стасом и мамой, я специально заговорила о Юлькином приходе, но ей этого знать было, конечно же, необязательно. — Рит, мне надеть нечего, — заныла она, — Шкаф не закрывается, а нечего. — Ну хочешь, прогуляемся по магазинам? — предложила я и тут же хлопнула рукой по лбу. Как же я могла забыть? На завтра же реферат, который задал этот гад. Никита…как там его? Андреевич? — Прости, Юль, у меня реферат. Надень то синее платье, в котором была на дне рождения Егора. — Хорошо, — она улыбнулась. — Кстати, я не видела его сегодня. Егор Плетнев был моим лучшим другом с четвертого класса. Как раз тогда он переехал из Ростова и перешел в нашу школу. Отношения у нас наладились сразу же: он мне дарил леденцы, а я его била портфелем. Ну не идиллия ли? Со временем наша дружба стала приобретать более осмысленный характер, и к 11 классу Юля была на 100 процентов уверена, что Плетнев в меня влюблен. Нет, конечно Егор был замечательным парнем, умным и добрым, но относилась я к нему скорее, как к Стасу. — Я напишу ему, — ответила я, прощаясь с Юлей возле моего дома. Если идти от школы, мой дом был первым на пути, а подруга жила в следующем. Поэтому всегда получалось, что она меня провожала. Я зашла домой, предвкушая полное отсутствие людей. Мама уехала на маникюр, папа на работе, а Стас скорее всего у себя. Скинув каблуки с уставших ног и еще раз клятвенно пообещав себе больше их не надевать, я переоделась в шорты и футболку с Железным Человеком, подаренную братом на мой 16 день рождения. Да, чем я только в жизни не увлекалась. Сделав себе кофе, а предпочитала я только свежесваренный, я нехотя села за реферат. — Не все так плохо, — произнесла я, дописывая 24 страницу. Произведение мне нравилось, да и мысли формулировались поразительно легко. Печатая последний абзац, я была настолько погружена в мысли, что в реальный мир вернулась с трелью дверного звонка. Я вышла из комнаты. На пороге стояла красная, аки водоплавающее, Юля, дверь которой открыл мой брат. — О, а вот и наша принцесса! — улыбнулся мне Стас и пригласил Юлю на кухню. Я терпеть не могла это прозвище, полученное еще в глубоком детстве. Дело в том, что с ранних лет я безумно любила читать и постоянно была в своей комнате. Выходила я из нее крайне редко, зачастую за едой, за что и оказалась сравненной с Рапунцель, жившей в башне. Вечер получился теплым, по-настоящему семейным. Мама приготовила великолепный ужин, завершением которому стал малиновый пирог. Угадайте, в чьем желудке оказалась бо́льшая его часть? Родители смущали Стаса рассказами о его детских шалостях, а мы с подругой просто дружно хохотали над моим братом. К десяти празднество стихло, и убравшись с мамой на кухне, я отправилась спать. Закутавшись в одеяло и находясь уже в полудремоте, мысли против моей воли вернулись к Никите Андреевичу. Почему-то мне хотелось его одобрения, хоть и показал он себя как настоящий гад. Надеюсь, что реферат ему понравится. И вообще, было бы здорово, если бы он оценил его перед одноклассниками. В голове стали возникать образы его лица, красиво очерченных губ, произносящих «Рита, ты умница!» и серебряных глаз, в которых читалось уважение и плясали искорки. Стоп, Кремлева, что это за мысли? Совсем с ума сошла? Ты же хотела стереть мерзкую ухмылочку с лица литератора. — И сотру, — пробормотала я и провалилась в сон. Будильник не зазвонил. Точнее зазвонил, но в виде мамы, стоящей в дверном проеме и оповещающей меня, что время уже 7:30. Я подскочила с кровати, как назло первая была литература, да еще и второе сентября выпало на среду, что означало начало моей подготовки к олимпиаде. Наскоро умывшись и сделав пару глотков кофе, я натянула короткую джинсовую юбку и черную шифоновую блузку, подкрасила глаза и выбежала из дома. Хорошо, что мне никогда не доставалось за форму, ведь я была нужна школе. В класс я влетела в 8:05. — О, смотрите-ка кто пожаловал! — литератор оценивающе оглядел меня, — Допоздна отмечала первое сентября, Марго? Кто-то на последней парте засмеялся. День начинался великолепно. — Я Маргарита. Разрешите, я пройду на свое место? Никита Андреевич кивнул, усмехнулся, но тут же его лицо приобрело безразличное выражение. Остаток урока он объяснял новую тему, вводя 11а в курс поэзии Серебряного века. Он ни разу не посмотрел в мою сторону, ни разу не отпустил колкости после моих ответов и вообще, кажется, вел себя довольно нормально. Меня эта перемена поражала, но и настораживала. Оставалось несколько минут до звонка, когда я считала урок литературы почти что хорошо проведенным, когда учитель напомнил про реферат. — Ну что, Кремлева, подготовила работу по Сатину и Луке? Его взгляд был испытующим. — Да, — я подошла к столу и протянула ему листы в голубой папке. — 30 страниц, все так, как вы просили. — Три, — сказал литератор и вывел оценку в журнале, даже не посмотрев мою работу. — За что? — я оторопела от подобной наглости. Да, вывел он не только оценку, но и меня. — За то, что лезешь, когда тебя не просят и перебиваешь учителя. Да ты дыши глубже, а то кажется, что тройка по литературе это конец света. — ехидно заметил он. Молчи, Рита, молчи. Я вернулась за парту, кипя от злости и сжимая в руках карандаш. Я беру назад все свои слова о хорошем уроке. Через несколько секунд раздался звонок, и я поспешила удалиться из класса. — Нет, ну каков гад! Я вчера целый день его писала, а он — три! — я буквально кричала, идя рядом с Юлей в столовую. — Конечно, это было ужасно некрасиво, — сказала подруга, но тут же добавила — Однако согласись, он лапочка. Я чуть не захлебнулась собственным гневом. Лапочка? Юля, ты шутишь? Я готова была убить подругу, поэтому сославшись на необходимость сдать книгу в библиотеку, я ушла в рекреацию. — Ритка! Этот голос я бы вряд ли смогла спутать. На меня со всех ног летел никто иной, как Плетнев Егор Викторович. — Егорка! Сильные руки оторвали меня от пола и закружили. — Давно не виделись, — я улыбнулась, — Расскажи, как ты, прошло все-таки почти два месяца. — В Австрии круто, — с горящими глазами начал Егор, — я там с такими ребятами познакомился! Всю большую перемену я слушала рассказ Егора об Австрии, куда его на два месяца к тете отправили родители, и даже успела рассказать ему о новом классном руководителе. Егор, в отличие от Юли, сразу же встал на мою сторону. Хотя, это было донельзя логично. Однако время пролетело быстро, и вот мы уже опаздывали на геометрию в другом крыле школы. Забегая на лестницу, я нос к носу столкнулась, как вы думаете с кем? Конечно же с Никитой Андреевичем. — Смотри по сторонам, Марго. И кавалера своего тоже научи! — оглядев меня и Егора, презрительно цокнул он и ушел в направлении учительской. — А это тот самый учитель, Никита Андреевич, — на бегу сказала я другу, мысленно поливая литератора порцией отборного мата. — Теперь я понял, о чем ты говорила, — бросил Егор, стуча в дверь четырнадцатого кабинета. День прошел прекрасно, и даже ненавистная мне математика показалась мне не такой уж плохой. Наш математик был жестким, но справедливым мужчиной лет сорока, поэтому, когда он вызвал меня к доске, я ожидала очередной разнос. Но с подсказками Юли и Егора, мне удалось получить заслуженную (или почти заслуженную) пятерку. Уроки закончились на радостной ноте, мы обсуждали предстоящий поход в какое-то таинственное место, куда нас хотел затащить Егор, когда я вспомнила, что должна идти на дополнительные к литератору. Ну, Рита, давай! Он в конце концов тебя не съест. Ведь так? Я отворила дверь кабинета и увидела Никиту Андреевича, закинувшего ноги на стол и елейным голосом разговаривающего по телефону. — Черт, — он скинул ноги и нажал «отбой», — Марго, тебя стучать не учили? Мне надоело объяснять этому наглому существу, как меня зовут, поэтому его слова я предпочла игнорировать. — Садись, разберем вот эти задания, — он приземлился рядом, нахально улыбаясь, будто считая, что я с ними не справлюсь. — Посмотрим на твои способности. Я фыркнула. Призер Всероссийского этапа в том году. Конечно же я ничего не знаю. — Чехов учился в нынешнем МГМУ имени Сеченова, его профессором был Склифосовский, — я легко сопоставляла имена деятелей литературы с учебными заведениями, — Мне кажется, или я вижу удивление в ваших глазах, Никита Андреевич? Учитель улыбнулся. — А ты неплохо разбираешься, надо отдать тебе должное. Ухмылка осветила мое лицо. Однако внутри меня возникло странное чувство. Почему слышать его одобрение было так приятно? Еще два часа мы сидели и разбирали задания. Надо сказать, учителем он был даже хорошим, понятно объяснял и исправлял мои немногочисленные ошибки. — Ты представляешь, я читаю: «Мир суров. Жизнь — война. А люди в ней — патроны. Так писал великий русский писатель Максим Горький в пьесе «На дне», — Никита Андреевич засмеялся и его заразительный смех передался мне, — Нет, ну надо же такое написать. Он рассказывал и о других ошибках из работ, над которыми мы вместе смеялись. Так незаметно стрелка часов приблизилась к пяти. — Кремлева, завязывай, — он забрал у меня лист с анализом стихотворения Блока, — уже пять вечера, тебе домой не пора? И действительно, что-то мы засиделись. Я собрала вещи, попрощалась, и уже собиралась уходить, как литератор меня окликнул. — Кремлева, тебя подвезти? Я была удивлена. Что за аттракцион невиданной щедрости? — Да нет, спасибо, мне идти пять минут. — Я почти чувствую себя виноватым, что задержал тебя, — учитель улыбнулся, — Так что, позволишь подвезти? Мои губы непроизвольно растянулись в улыбке. — Хорошо. Мы вышли из школы, и я ахнула, видя мигающие фары черной Infinity, брелоком которой только что щелкнул мой классный руководитель. — Нравится? — в его глазах было что-то задиристое, мальчишеское, будто рядом со мной шел ровесник, а не взрослый мужчина. Я согласна кивнула и поблагодарила за открытую передо мной дверь. — А пристегнуться? — я покосилась на Никиту Андреевича, — На дороге камеры. Он засмеялся, заставив меня почувствовать себя идиоткой. Эх, а вы только начинали мне нравиться, учитель. — Скучная ты, Марго, — он непринужденно вел машину и, казалось, был абсолютно расслаблен, — В жизни должно быть место риску. — Риску, но не глупости, — парировала я, но слова меня задели. Когда мы остановились у моего дома, повисла какая-то странная, неловкая пауза. Словно тишина в машине была живой и с силой давила на черепную коробку. — Эм, ну мне пора. До свидания! — мои слова звучали неестественно, — Спасибо за урок! Тебе спасибо, Маргарита, — он голосом выделил мое имя и на секунду сжал мою ладонь, — До завтра! В квартиру я влетела со скоростью звука. Дома снова никого не было. Рита, почему так стучит твое сердце?