Пленница

— Рита. — Вы знакомы? — Герман выглядел озадаченно. — Она моя ученица, — холодно ответил Никита, бросая на полунемца многозначительный взгляд, — И та новенькая модель, видимо. Гера кивнул. Я стояла, замерев, разглядывая собственный маникюр. Никита. Он преследует меня что ли? Хотя я удивлена была, что он вообще назвал мое имя. После того разговора, когда он пытался извиниться, учитель не обращал на меня внимания: не спрашивал, не подначивал, даже на индивидуальных заданиях просто давал тесты. — Чем обязана? — голос прозвучал резче, чем я ожидала. — Гера? — Ну, в общем, красотка, тут такое дело… - полунемец замялся, посылая вопросительные взгляды в сторону Никиты. — Одна из крупнейших компаний города устраивает элитный прием, я приглашен, — я начинала догадываться, о чем пойдет речь. — Мне нужна спутница. — А каким боком здесь я? — снова наигранность, и почему меня специально тянет так вести себя? — Разве нет других моделей? Никита встал, ручка, которую он не переставая вертел в руках, оказалась на столе. Он подошел ко мне. — Как видишь — нет, — он развел руками, — Гера введет тебя в курс дела, если ты согласишься. — Но вам нужна… - моя оборона дала трещину. — Не я. Он открыл дверцу дорогого шкафа из темного дерева, показав зеркало с внутренней стороны. Я тут же увидела свое отражение. Никита встал буквально вплотную и легко откинул назад мои волосы. — Я думаю, — он заглянул мне в глаза, несильно сжимая рукой плечо, — ты отлично справишься. Не зная, что сказать, и опешив от подобного интимного жеста, я лишь молча кивнула. Он стоял все так же близко, позволяя своему аромату окутывать мои плечи. — Расскажи ей, что ей нужно будет делать, — он спокойно разговаривал с Германом, в то время как в моей голове кружились вертолеты, а ноги подкашивались от опьяняющей близости и запаха. Чисто его запаха. И как я раньше не замечала этого? Описать этот запах невероятно трудно, честно говоря, он похож на звездопад. Яркий, искрящийся, но постепенно угасающий, с нотками чего-то очень мужского. Я стояла, отрешенная, плечом все ощущая тепло его руки и вдыхая ускользающий аромат. — Рита? — Герман удивленно наблюдал за мной, — Пойдем? Мне нужно многое тебе рассказать. Мимолетное оцепенение быстро прошло и рассудок, стальной и холодный, был снова со мной. Что такого в этом дурманящем запахе, что так выбил меня из колеи? — Подготовь ее, — Никита кивнул в мою сторону, — До свидания, Маргарита. Мое имя он произнес с нажимом. — До свидания, Никита Андреевич. Сухо попрощалась я и вышла, окинув последним взглядом кабинет и краем глаза заметив, как учитель отвернулся к окну. На улице темнело. Я попросила Геру, чтобы он рассказал мне нужную информацию завтра, потому что несколько пропущенных от папы ничего хорошего не предвещали. Домой я вернулась ближе к девяти вечера, в квартире было поразительно тихо. На кухне за столом сидели мои родители: мама с бледным лицом и папа, угрюмый, пьющий кофе, который никогда не был спутником его вечера. Я уже успела передумать самые худшие варианты от развода родителей до Бог знает чего, когда папа позвал меня. — Маргарита, — ага, полное имя, — подойди на кухню. Нам нужно поговорить. Я скинула ботильоны и прошла к столу. — Рита, ты уже взрослая девочка, — так и просится фраза «и мы с папой решили развестись», — Но вопрос о мальчиках в выпускном классе даже возникать не должен. Что? Я не ослышалась? Какие мальчики? — Мам, я не понимаю, о чем ты. Взгляд папы был тяжелым, напряженным. — Все она понимает, — кивок в мою сторону, — Только прикидывается. Я все еще даже не улавливала нити разговора. — Рита, какие отношения тебя связывают с Егором Плетневым? С души будто камень свалился. Ах вот откуда ноги растут. — Дружеские, не более, — я улыбнулась, — Хотите, спросите у Юли. — Ты проводишь с ним слишком много времени, — недовольно высказалась мама, — Более того, ты слишком часто пропадаешь вне дома. — Это все очень просто объяснить, — затянула я, лихорадочно придумывая отговорку, ведь говорить родителям о знакомстве с Герой было никак нельзя, — Нам задали… большой проект по литературе. Про серебряный век. — Смутно верится, что в одиннадцатом классе вам задают подобные проекты, — мама была искренне удивлена, — Вам же экзамены сдавать! — Ничего не знаю, хотите — позвоните Никите Андреевичу. — Это кто вообще? — родители, будто сговорившись, недоуменно уставились на меня, — У вас вела Арестова, вроде? — Да, она уехала, — кажется я не говорила родителям о Никите, — Сейчас у нас новый литератор и классный руководитель — Ефремов Никита Андреевич. — Надо бы позвонить ему, побеседовать, Кать, — папа обратился к маме, но это не было просьбой. — Иди, Рита, почитай книги по праву, которые я принес. Я кивнула и опрометью бросилась в свою комнату. Чуть закрыв дверь, я набрала номер Геры. — Ри? — изумился парень. — Ты что ли? Сколькими еще прозвищами он меня удостоит? — Я, Герман, мне нужен номер Никиты, — голос дрожал от нетерпения. — Это срочно. — Что случилось? — кажется он был обеспокоен. — Я отправлю в смс-ке. — Это школьные дела, — успокоила его я. — Спасибо. Через несколько секунд я уже набирала номер учителя. Сердце бешено стучало. Интересно, каждому учителю так непросто позвонить? После нескольких гудков в трубке послышалось невнятное: «Алло», а также громкая музыка и посторонние голоса. — Никита… Андреевич, это Рита, — я старалась унять дрожь в голосе. —Извините, что беспокою. — Кремлева? — голос Никиты звучал глухо, — Откуда у тебя мой номер? Этот вопрос меня разозлил. Я звоню ему в десять вечера, а единственное, что его интересует — где я взяла его номер. — Сейчас важнее другое, — я решила надавить на нужные кнопки, — Ваш прием под угрозой. — Говори, — безапелляционно заявил он. — В общем, из-за того, что я была в студии допоздна, мои родители думают, что я встречаюсь с Егором Плетневым или что-то вроде, — я сделала глубокий вдох, — Я сказала им, что это вы нам задали вместе проект по литературе… Повисло напряженное молчание. — Я понял тебя, — казалось, Никита был погружен в свои мысли, — Если они позвонят, я что-нибудь придумаю. — Спасибо, — пробормотала я, — Не буду отвлекать. Уже в два часа дня я была в студии. Когда я вошла, Герман разговаривал по телефону с человеком по имени Леша. — Хорошо, она уже здесь, заезжай, посмотришь. Полунемец повернулся ко мне. — Что за смотрины ты мне устроил? — меня взбесило то, что Гера хотел показать меня еще кому-то, будто бы кукла, честное слово. — Прости, красотка, так надо, — мы вошли в гардеробную, — Ну что, подберешь себе что-нибудь сама или Кате позвонить? — Сама, — буркнула я и стала перебирать вещи. Вскоре я нашла невероятной красоты темно-синее платье, напоминавшее звездное небо. От лифа без бретелей были рассыпаны мелкие, серебряные кристаллы, спускаясь ниже к подолу они редели, создавая впечатление падающих звезд. Примерив дизайнерский шедевр, я удивленно заметила, что он моего размера. Подобрав к нему серебряный клатч и лодочки, я позвала Германа. — А ты не лишена вкуса, — обрадовался тот, оглядывая меня, — Прическу и макияж тебе сделает Катя в день приема. Я переоделась в свою одежду и стала слушать наставления фотографа. — Этот прием устраивает владелец крупнейшей автомобильной компании в регионе, он очень влиятельный человек и наш конкурент, — голос Геры был ровным, будто бы он это рассказывал ежедневно, — Твоя задача как спутницы Кита: произвести хорошее впечатление, много не болтать, улыбаться нужным людям и к месту иногда шутить. Звучало в принципе несложно, поэтому я была уверена, что все получится. — Идет, — улыбнулась я, — Когда прием? — Послезавтра, — ответил Гера, — жду тебя здесь же в полтретьего. Как раз в этот момент в студию зашел высокий, светловолосый молодой мужчина. — Это Алексей Владимирович Старцев, — представил незнакомца фотограф. — Я Рита, — полуулыбка, — Приятно. — Зови меня Леша, — он повернулся к Герману и едва заметно подмигнул, — А она хороша! Та самая? Гера рассмеявшись кивнул. Та самая? О чем говорил этот самый Леша? Уж не с ним ли разговор я тогда случайно подслушала? — Ладно, я пойду, — пряча за волосами раскрасневшиеся щеки пробормотала я, — До послезавтра. Они оба махнули мне и продолжили беседу. Я вышла из студии, и нажимая кнопку лифта прокручивала одну только мысль: Послезавтра. Сердце почему-то переходило на галоп. Щеки жгло. Главное, все сделать правильно. В день приема я жутко нервничала. Началось все с разлитого на юбку кофе перед школой, а к моменту окончания уроков колени просто ходуном ходили. Страшно было до жути. Мало того, что рядом будет учитель, который уверен, что я в него влюблена, так еще и подобного уровня мероприятие. — Рит, — Румянцева обеспокоенно смотрела на меня, — Ты мне ничего рассказать не хочешь? С Юлей мы отдалились. Нет, мы по-прежнему оставались лучшими подругами, но некоторыми вещами я уже с ней не делилась. К примеру, о том, что продолжаю общаться с Герой и Катей, о подслушанном разговоре учителя и, разумеется, о наших с ним, так сказать, взаимоотношениях. — Все нормально, Юль, — я старалась говорить правдоподобно, — Только заболеваю, кажется. Знобит. Я не хочу тебе врать, Юль, не хочу. Но я не готова пока тебе рассказать. Просто не готова. Пойми и прости меня, пожалуйста. — Сходила бы к врачу, — подруга смотрела слегка недоверчиво, — Чего тебя в школу понесло? — ЕГЭ, дорогая, ЕГЭ, — отшутилась я и сделала вид, что учебник — самое занимательное чтиво на планете. Она пожала плечами и тоже углубилась в географию. — Может погуляем сегодня? — через несколько минут спросила она. — Ээ, не могу, — замялась я, — Папа сказал право зубрить к завтрашнему занятию. Проверит. — Ну ладно, — улыбнулась Юля, — Позову Егора. К двум часам я уже была у Геры. Слава Богу репетитор по праву верит мне на слово, иначе давно бы уже позвонила родителям и объявила, что я хожу через раз. Вообще, на занятия я должна была приходить в понедельник, среду и пятницу. На той неделе была только в пятницу, на этой в понедельник. Ох, и достанется же мне, если узнают. Впрочем, сейчас пройдет этот прием, и я возобновлю нормальную посещаемость. Несмотря на то, что право мне не нравилось и нисколечко не трогало меня, моя преподавательница была очень милой. Не хотелось бы разочаровать ее. — Ри, Катя уже ждет тебя, иди в гримерку, — без приветствия бросил Гера, не отрываясь от компьютера. Через час я была облачена в необыкновенное синее платье, которое в моих мечтах отправлялось ко мне домой. Волосы, завитые в крупные локоны, были высоко подняты и заколоты так, что каскадом спадали на плечи. Катя, которую я окрестила волшебницей, сделала невероятный макияж, добавлявший мне не только возраста, но и какой-то таинственности, магнетизма. — Готова, — с восхищением улыбнулась Катя, — Удачи тебе. В животе образовался неприятный узел, страх, старательно скрываемый мной, начал выбираться наружу. Я вышла в студию, получив одобрительный возглас от Геры и сразу же оказалась на нескольких кадрах. Ну что взять с фотографа? Через несколько минут в комнату вошли Ефремов и Старцев. Они о чем-то оживленно говорили, но, когда заметили меня, тут же смолкли. — А она хороша! — второй раз повторил фразу Леша, обращаясь на этот раз к Никите, который пристально смотрел на меня, — Выглядишь замечательно. А это уже относилось ко мне. Я смущенно улыбнулась, не отрывая взгляда от учителя. Он был одет в дорогой темно-синий костюм, сидевший по фигуре настолько идеально, насколько это вообще возможно. Непослушные волосы были уложены гелем назад, но не прилизаны, как это обычно бывает. Из кармана пиджака торчал уголок серебряного платка, того же цвета, что и кристаллы на моем платье. Ефремов был неотразим. Поймав мой взгляд, он улыбнулся такой теплой, мальчишеской улыбкой, что я на мгновение забыла о разделявших нас годах. — Готова? — его голос, необычайно низкий сегодня, был ровным и спокойным, — Машина уже ждет. Я лишь кивнула, пытаясь не выдать липкого чувства страха, которое поглотило меня с головой. Мы спустились вниз, учитель держал меня под руку и всем своим видом излучал уверенность. Когда дверь лексуса захлопнулась, я откинулась на сиденье и закрыла глаза. — Нервничаешь? — его пальцы легко нашли мои и переплелись с ними, отчего мои глаза удивленно распахнулись. — Очень, — я старалась не смотреть на него, — Вся эта богема — не мое. — Ты справишься, — он легко сжал мою ладонь и погладил пальцами, — Да и я рядом, в конце концов. Сказать, что страх меня отпустил, будет значить, что я солгу. Но внутри появилось какое-то теплое чувство от осознания того, что он рядом, что конфронтация, что была между нами, хотя бы ненадолго закончилась. До места мы ехали около пятнадцати минут. Никита все также держал мою руку и почти невесомо поглаживал. Я никак не могла успокоить разбушевавшийся поток мыслей. Он говорил, что понятия не имеет, что делать с моей «влюбленностью», а теперь мы едем вместе на чертов прием, а он нежно ласкает мои пальцы. Ох, учитель, что же ты делаешь… Я не знала, делал ли он это специально, чтобы я была спокойна и важное для него мероприятие прошло на ура, или было ли этой какой-то уловкой. Одно я знала точно: пусть рядом со мной сидит невероятно красивый мужчина, от запаха которого моментально слетает крыша, а прикосновения готовы заставить сердце покинуть грудную клетку — попадаться нельзя. И пусть сейчас это напоминает сказку, но сразу же после приема она рассеется. Вернутся Маргарита Кремлева, ученица 11"А» класса и его классный руководитель, и учитель литературы Ефремов Никита Андреевич. И субординация, пусть и с несколько отодвинутыми границами, вернется на круги своя. Как и «война» между нами… Что ж, пусть все встает на свои места. Но сейчас я хочу насладиться моментом. Просто быть собой рядом с ним, лишенной рамок прилежной ученицы и не видеть в его взгляде пропасть разделяющих нас лет. Сейчас я — просто Рита. Машина затормозила у высокого застекленного до самой крыши здания. Никита вышел, открыл передо мной дверь, подавая руку. — Пойдем, — в его голосе сквозила…нежность? Я уверенно кивнула, отвечая улыбкой на танцующие искорки в его глазах.