Пленница

Никита взял мою ладонь. Контрастное ощущение отпечаталось в моей голове: его, горячая, и моя, ледяная. Мы зашли в просторный холл, минималистично украшенный, но сразу видно, что дорого и со вкусом. Оказалось, прием должен был состояться в здании компании, которая его устраивает, но празднование по каким-то причинам перенесли в бутик-отель, где мы и находились. Миновав лобби, Никита, будто бы знавший это место, повел меня в зал. Торжественные ленты, шары и разномастные украшения были выдержаны в серебряных и фиолетовых тонах. Как мне позже объяснили, это были цвета компании «Lord Motors». Посередине красовался необъятный стол, уставленный разнообразными яствами и множество приставленных к нему обитых бархатом стульев. Недолго поискав среди табличек, Никита сел на назначенное место и пригласил меня сесть рядом. Табличка гласила: «Forward motors». Так вот как называется компания Никиты и Леши! Вскоре стол заполнился гостями, и я увидела лица тех, что периодически появлялись в телевизоре: губернатор, мэр и другие представители администрации. Безусловно, я видела их в жизни в связи с олимпиадой, но сейчас я чувствовала себя некомфортно в роли спутницы предпринимателя, а не одаренной ученицы 11 «А». На сцену поднялся немолодой холеный мужчина в темно-сером костюме. Седина ему не грозила, поэтому красивые каштановые волосы были зачесаны назад и уложены гелем. Толпа смолкла, он приблизился к микрофону и начал приветственную речь. Я ожидала, что она затянется, но через пять минут под громкие аплодисменты, Андрей Викторович спустился в зал и сел в начале стола. Гости приступили к трапезе, поглощая удивительные шедевры кулинарии. Я была в восторге от запеченной рыбы с лимоном и канапе на шпажках с тигровыми креветками, помидорами и сыром. Мой учитель был охвачен диалогом с каким-то представительным мужчиной лет сорока, речь шла о каких-то новых двигателях. Я, ни грамма не понимающая в машинах, естественно в разговор не встревала. Вскоре, после подачи горячего и заключительных блюд, все те, кто были на приеме разбились на своеобразные группки. Я стояла в окружении пяти человек, улыбалась и ненавязчиво шутила, вызывая одобрительные взгляды как гостей, так и Никиты. — Ты чудесно справляешься, — он наклонился так, что дыхание щекотало мое ухо, — Осталось немного. Я кивнула и продолжила создавать видимость крайней увлеченности беседой. Вскоре официанты начали сновать меж группами гостей, предлагая шампанское. Никита взял бокал и под мои негодующие взгляды протянул его мне. Я отпила горьковатую шипящую жидкость и с удивлением отметила ее вкус. Это было не то шампанское, которое всегда сопутствовало Новому Году, а что-то обладающее нежным и мягким вкусом. Мои размышления о шампанском и фасадную беседу Никиты со знакомыми прервал тот мужчина, выходивший на сцену, хозяин приема. Как ни силилась я вспомнить его имя, мне это не удавалось. Его голос был похож на тягучий ликер: сочный, терпкий и низко-переливчатый. — Никита Андреевич, могу я с вами переговорить? Шатен едва заметно повел бровью, скрывая свое удивление. — Разумеется, — он повернулся ко мне, — Марго, подожди меня здесь. — Нет-нет, — мужчина улыбнулся, — Ваша очаровательная спутница может присутствовать при разговоре. Мы отошли к устланной темным ковролином широкой лестнице. — Как идут дела, Андрей Викторович? — спросил Никита тоном, не лишенным доли ехидства. Я не очень понимала свою роль в подобной ярмарке тщеславия, поэтому просто стояла, наблюдая то за одним, то за другим. — Спасибо, не жалуемся, а ваши? Я видела, как заходили Никитины желваки. И чем он так недоволен? По-моему, мужчина очень мил. — Так же. Зло бросил он, а взгляд его собеседника мазнул по мне, задержавшись на несколько секунд. — Вы так юны, — сказал он мне настолько проникновенным голосом, будто видел меня насквозь, — Сколько вам лет? Я понимала, что разглашать эту цифру не стоит. — Не кажется ли вам неэтичным, — театральная пауза, — Интересоваться у красивой женщины ее возрастом? — Ах, вы остры на язычок, — он раскатисто засмеялся, — Прекрасная дама у вас, Никита Андреевич! На моих щеках проступил румянец, а вот глаза Никиты выражали холодность и враждебность. — Маргарита, — мужчина выдержал паузу, чуть более длинную и несколько наигранную, — Не хотели бы вы прийти в головной офис «Lord Motors», скажем, послезавтра, чтобы обсудить перспективы сотрудничества. Я опешила. Надо же так переманивать к конкурентам! Никита, молча разглядывавший собеседника, казалось, сейчас вскипит. — Довольно, — голос был резок, он повернулся ко мне, — Иди в машину, нам уже пора. — Но… — Немедленно иди в машину, — отчеканил Никита. Испуганно подхватив подол платья, я почти опрометью бросилась из зала, и, разумеется, того, что было после, я не видела и знать об этом не могла. Никита стоял неподвижно, глядя мужчине в глаза. — Зачем этот показной официоз, отец? — он склонил голову набок. — Я развлекаюсь, — заметил Андрей Викторович, — Запретишь? Шатена порядком раздражал этот разговор. — Зачем нужно было так вести себя с ней? — Она же твоя ученица, Никит, — проигнорировал вопрос отец, — Ты совсем сбрендил? — Откуда узнал? — Никита был удивлен проницательностью папы. — Девушка выполнила приказание с единственной эмоцией на лице — страхом, а это, — он сделал небольшую паузу, — Может означать две вещи: либо она влюблена, либо твоя ученица. Либо и то, и другое. Никита сжал кулаки, в то время как лицо его отца лучилось теплотой и улыбкой. — Смотри, не заиграйся, — предостерег он. — Это тебя не касается, — сын вскинул голову и посмотрел на отца. — Я вижу, как ты смотришь на нее, — тот откровенно веселился, — Главное, чтобы из тюрьмы тебя вытаскивать не пришлось. Никита побагровел, но справившись с эмоциями, лишь сухо произнес. — Она всего лишь ученица. А я не желаю более продолжать этот диалог. Хорошего вечера, отец. Не дожидаясь ответа, шатен отправился к выходу. Когда за ним захлопнулась дверь машины, он тяжело вздохнул и откинулся на сиденье. Всю дорогу мы ехали молча, я лишь изредка бросала взгляды на напряженно-задумчивое лицо учителя. Губы были сжаты в плотную линию, глаза закрыты, ресницы едва заметно подрагивали. На вид он был спокоен, но я почему-то явственно чувствовала прилив негатива, исходивший от него. — Никита Андреевич… — По имени, — устало бросил он. — Никита, — я исправилась, хотя называть его по имени было ужасно сложно, — Почему ты так отреагировал на этого мужчину? Он молчал. Я терпеливо ждала ответа. Через минуту с небольшим Никита все-таки заговорил. — Он мой отец. В моей голове яркой вспышкой сложилась вся картина. Его отец — владелец фирмы, являющейся главным конкурентом компании Никиты. Должно быть, тяжело поддерживать нормальные отношения при такой ситуации. Остаток пути мы ехали в абсолютной тишине. Лишь остановившись у моего подъезда, Никита бросил холодное «спасибо за помощь» и попрощался. Со странным чувством разочарования, неудовлетворенности и грусти я поднялась в квартиру. Все уже спали, и я знала, что завтра предстоит череда нотаций за возвращение в одиннадцатом часу, но это будет завтра. Сейчас я слишком устала, чтобы переварить в себе произошедшие события. В полузабытьи я разделась, сходила в душ и провалилась в сон. Солнечный луч, лениво скользивший через неплотные занавески по изголовью моей кровати разбудил меня за пару минут до будильника. Возненавидев утро, я отключила будильник за ненадобностью и пошла в ванную. На кухне уже завтракали родители, и когда я зашла туда, я не встретила разъяренных взглядов, обращенных в мою сторону. — Доброе утро! — улыбнулась мама, — Как выставка? Какая выставка? И тут до моего еще сонного мозга дошло, что родители наверняка общались с Никитой, а он выдумал какую-то выставку, чтобы меня отпустили на прием. — Очень понравилась! — я постаралась перевести тему, — Кто выпил сливки для кофе? — Кофе со сливками пьешь только ты, — подал голос папа, — Ищи в холодильнике. Я быстро позавтракала, оделась и убежала в школу. По дороге, которая длилась аж семь минут, мои мысли были заняты Никитой. А именно тем, закончилась со вчерашним приемом наша импровизированная война или нет. Что-то слишком часто образ заносчивого учителя-предпринимателя посещает мою голову. Нужно на что-то переключиться и выкинуть его из мыслей. На учебу? Нет, не пойдет. Как же все сложно… Чуть опоздав и влетев в класс через пару минут после звонка, я с удивлением обнаружила, что математика в классе не было. Опаздывает что ли? — Привет, — поздоровалась я с Юлей, — Какие новости? — Привет, да особо ничего, — она ответила с нотками холодности в голосе. — Выкладывай, — я по-дружески пихнула ее в бок, — Мне же интересно! — Да гуляли вчера с Егором, — подруга одарила меня многозначительным взглядом, — Он снова о тебе говорил. Все-таки дура ты, что шанса ему не даешь. Отличный парень. Точно, Егор! Вот мой шанс отвлечься! Возможно, он действительно станет тем парнем, от которого я потеряю голову, а заодно и мои мысли о Никите исчезнут бесследно. — А знаешь, Юль, ты права, — после недолгого раздумья произнесла я, — Нужно поговорить с ним. Она захлопала в ладоши и обняла меня. — Дошло наконец-то, — улыбалась Румянцева, — Не нужно тебе с ним говорить, я это сделаю сама. Уверена, он скоро предложит тебе встречаться. Заразившись улыбкой от подруги, я подумала, что жизнь, наконец начала налаживаться. Осталось понять, как в будущем скрывать Егора от родителей. Надеюсь, в этом мне поможет моя рыжеволосая подруга. Остаток недели прошел гладко и без происшествий. Никиты в школе почему-то не было, и его уроки заменяли другие преподаватели. Мне безумно интересна была причина его отсутствия, поэтому мы с Юлькой построили штук двадцать догадок на эту тему. В воскресенье с утра позвонил Егор. — Рит, можешь говорить? — Да, — ответила я, продолжая решать производные, — Говори. — Ты, — он немного замялся, но быстро возвратил свой слегка насмешливый тон, — Не занята сегодня? Может пойдем погуляем? А то опять затворницей небось сидишь, учишься. — И как ты угадал, плут? — улыбнулась я, — Я тебе не ботаничка, так что я только за. Где встретимся? — В три у памятника, пойдет? Я мазнула взглядом по циферблату настенных часов. — Да, как раз успею доделать математику. — А говоришь не ботаничка, — рассмеялся Егор, — До встречи. — Ох я тебе устрою, — я картинно возмутилась, — Пока-пока. В половину второго я отложила алгебру и стала придумывать, в чем пойти на улицу. За окном светило солнце, но столбик ртути в термометре не давал польститься на прекрасную погоду, показывая +6. Я остановила свой выбор на джинсах-бойфрендах, черной водолазке под горло и замшевых ботильонах на каблуке. Не думаю, что мы будем много ходить. Образ довершала бордовая шляпа-федора, сумочка ей в тон и серое драповое пальто. По-моему, элегантно, не вызывающе и сообразно погоде. Улыбнувшись своей накрашенной мордашке в зеркало, я прошествовала к двери. — Мам, пап, я гулять, — крикнула я, обуваясь, — С Егором, буду около семи. — Хорошо, милая, будь осторожна, — предостерегла мама. — С тем самым Егором? — подал голос папа, — С тем, что вы проект делали? — Да, пап, мы просто друзья, — одной ногой находясь за пределами квартиры ответила я, — Беспокоиться не о чем. В три часа я стояла у памятника и ожидала своего задерживающегося кавалера. Егор появился минут через семь, держа в руках красивый букет моих любимых цветов — ромашек. Ничего не сказать, он почти меня покорил. — Привет, ботаничка! — обнял меня парень, вручая цветы, — А ты красивая сегодня. — Спасибо, — сказала я, улыбаясь то ли солнцу, то ли комплименту от симпатичного парня, — Но если еще раз так меня назовешь, получишь цветами по голове! — А вот и не получу, ботаничка! — хохотнул Егор. Ну ты нарвался, Плетнев. Я побежала за парнем по небольшому скверу, сверкая каблуками. А что, я вполне умею бегать за ним. Букет я, разумеется, решила не портить об его голову, а вот подзатыльник вышел отменный. Мы опустились на лавочку, оба тяжело дыша и с раскрасневшимися лицами. — И как ты бегаешь на этих небоскребах? Я засмеялась. — Как видишь, отлично. Воцарилась тишина, Егор улыбался и с блестящим огоньком в глазах изучал черты моего лица. — Рит, ты мне нравишься давно, знала? — парень выдержал паузу, — Будешь моей девушкой? Это не было похоже на то, что описывают в любовных романах. Никаких «сердце ушло в пятки» и «в животе затанцевали бабочки», только ощущение радости и тепла от того, что ты любима. — Буду, Егор, — парень обнял меня, сияя, пожалуй, самой счастливой на свете улыбкой. Мы гуляли по близлежащему парку, кормили голодающих голубей, слетевшихся к лавочке, смеялись, болтали ни о чем и целовались. Целовать Егора было приятно, не мокро и противно, а скорее мягко и … вежливо. Да, именно вежливо. Светловолосый не заявлял свои права, а вкладывал в соприкосновение губ нечто большее, чем похоть, собственничество и еще Бог знает что. Егор проводил меня до дома. Мы стояли у подъезда и обсуждали, что будем делать на неделе. — Уже почти семь, нужно тебя отпускать, — Егор изобразил невероятно печальное выражение лица, хотя скрыть своей радости от того, что мы пара, у него не получалось, — А так не хочется! Иди ко мне. Я охотно придвинулась к парню и ответила на нежный и долгий поцелуй. Мои мысли, однако, были совсем не о поцелуе, а о том, что хорошо окна нашей квартиры все выходят на противоположную сторону, иначе мне пришлось бы объяснять родителям почему «просто друзья» целуются. — Пока, любимая! — Егор еще раз невесомо коснулся моих губ. — До завтра, милый! — сказала я, обдумывая странное, пришедшее на ум прозвище. Пройдя в квартиру и перекинувшись парой фраз с родителями, я позвонила Юле. — Привет, — она взяла трубку сразу, — Рассказывай. — Да нечего особо, — я затянула интригу, — Вместе мы, Юль. — То-то же, а я говорила, дай ему шанс! — в голосе подруги слышался неприкрытый восторг, — Я так рада за вас! Мне на секунду показалось, что рыжеволосая рада этому событию больше, чем я. И Егор прямо весь светился от счастья. Отогнав непрошеные мысли, я продолжила беседу. — Вот только сплетни пойдут, — вздохнула я. — Не парься, не вечно же вас будут обсуждать, — резюмировала подруга, — Более того, там есть новости поинтереснее. Говорят, Чайковская спала с нашим классным. Лиза? Спала с Никитой? Почему-то эта новость отозвалась какой-то глухой болью. Нет, он был мне никем. И не важно, что случился этот дурацкий прием. Но боль была и отрицать ее наличие я не смела. — Много что говорят, — чуть более резко, чем нужно, сказала я, — Да и мне все равно на литератора. Поговорив еще несколько минут, мы попрощались. Я только сейчас заметила, как холодно было в комнате из-за забытого мной распахнутого окна. Я залезла под одеяло, кутаясь в складках чернильного пододеяльника, в надежде согреться. Знала ли я тогда, что пытаюсь закрыть Егором неизвестно откуда взявшуюся пустоту в душе? Знала ли я, что даю ему шанс только потому, что мне хорошо с ним и нужно переключиться? Конечно же, не знала. Иначе я бы так не поступила. Но в тот момент я искренне надеялась, что у нас что-то возможно. Хотя уже тогда были звоночки, оповещающие о неправильности моего решения. Я не разделяла ажиотажа, не было пресловутых бабочек, а главное, лежа под холодным одеялом тем вечером, я думала лишь о том, правдой ли были слова Юли насчет нашего литератора.