Пленница

Никиты не было в школе уже две недели. Уроки литературы проходили спокойно и неинтересно. Не было его язвительных комментариев, не было рассказов об истории литературы, о писателях, не было даже тестов. Ничего, что бы напоминало Никиту. Приходили учителя, присутствующие конспектировали учебник, половина класса просто не считала нужным посещать эти уроки. Я долго вспоминала тот разговор у доски, прокручивая в голове каждую деталь. Как он говорил, что говорил, что было в его глазах. Мне уже не было больно, я скорее смирилась с его отношением ко мне и просто скучала. Какой бы сволочью он не был, он был мне дорог. Я волновалась, хотя в принципе понимала, что он взрослый мальчик, но что-то внутри не давало мне спокойно жить. Я проводила много времени с Егором, даже, наверное, слишком много для того, кто учится в выпускном классе. С ним было хорошо. Он относился ко мне, как к самому дорогому сокровищу в его жизни. Конечно, были и ссоры, когда я могла вспылить или, когда он позволял себе наговорить лишнего. В общем, как у всех. И вот сейчас мы сидели в приятной кофейне недалеко от центра города, и обсуждали почти все, что только можно. — Егор, а ты что сдаешь? Я потягивала латте через толстую синюю трубочку. — Профильную математику, черт бы ее побрал, обществознание и русский. Я же на экономический поступаю. — А ты к нам в город или уехать хочешь? Парень сузил глаза. — Рит? А ты чего меня допрашиваешь? Тебе что-то конкретное интересно? — Просто я не знаю, оставаться или уезжать, — созналась я. — И что мы с отношениями нашими делать будем? — Я не собираюсь покидать город, — тон был немного резковат, но я сдержала возмущение. — И тебе, Рит, не советую. — И почему же? — А зачем? — он, казалось, искренне не понимал преимуществ столицы. — Здесь дом, родители, друзья, я в конце концов. И это сейчас говорит тот, кто без умолку твердил про Австрию, в которую еще недавно собирался уезжать учиться. Положение нужно было спасать, не хватало еще, чтобы мы сейчас поссорились. — А может ты и прав, — примирительно сказала я, положив руку на его ладонь. — Я люблю наш город. Егор удовлетворился ответом и перевел тему на новинки кинематографа, предлагая посмотреть что-нибудь в кино. Я поддерживала разговор, но мысли были заняты ВУЗом. Оставаться у себя ради парня и дома? Или ехать покорять столицу? Что же все-таки выбрать на чаше весов… От прослушиваний лекций о кино, а если честно, скорее от собственных мыслей, меня отвлек звонок мобильного. — Красотка, привет! — голос Геры был радостным. — Ты нужна мне для новой фотосессии. — Классно, — улыбнулась я. — Когда подъехать? — Завтра часа в три сможешь? Прическу и макияж сделает Катя. — Конечно, — пропела я. — Завтра жди. Лицо Егора выражало крайнее недоумение. — Это кто был? — Герман Штерн, фотограф, он периодически зовет меня на фотосессии. А что? Я видела, что Егору это не понравилось. — Фотосессии для чего? Откуда ты знакома с ним? — Ты не помнишь? Когда мы в «Underhound» были, я сидела с ним и его девушкой Катей. Он фотографирует для одной автомобильной компании, а я иногда выступаю в роли модели. — Ну, — протянул Егор. — Ладно, но будь осторожна. Не нравятся мне твои Германы. — Герман не мой, — я легко поцеловала парня. — Мой — ты! Остаток вечера прошел за просмотром свежей комедии в кинотеатре и прогулкой до дома. — Маргарита, — папин голос был строгим. — А ну иди сюда! Вот черт! И за что мне сейчас прилетит? — Ты слишком много проводишь времени с этим Егором, оценки свои хоть смотришь? — Пап, не начинай. Тройку по математике я завтра исправлю, это вообще случайно получилось. — Случайно — не случайно, — не сдавался он. — Еще и по литературе! Ты так отстаивала свое право заниматься олимпиадой и вот результат — двойка в журнале! — Боже, пап, — я уже не могла это слушать. — Никиты Андреевича нет в школе, как только он вернется, я исправлю. — Уж потрудись! И из дома ни шагу, даже на выходных. Чтобы сидела и учила! Внутри меня все клокотало от ярости, но спорить с папой в такие моменты означало немедленное подписание смертного приговора. Я зашла в комнату и рухнула на кровать. Черт возьми, ну как попасть завтра на фотосессию? Если только… Нет, ему я звонить не буду. Я открыла вконтакте и отправила Гере тираду, оканчивающуюся просьбой о помощи. Надеюсь, он сможет все решить. Через десять минут пришел ответ: «Все улажено. Если что, то у тебя завтра конкурс чтецов до шести вечера» Есть! Я танцевала от радости, хорошо, когда есть такие друзья. Друзья? Мне никогда не попасть в ту компанию. В груди почему-то защемило, и я безвольно опустилась на кресло. Это его друзья, его близкие, а если он так меня ненавидит, то не стоит и приближаться к ним. Буду иногда приходить на фотосессии, здороваться и, может, обмениваться парой фраз… С этими грустными мыслями я так и уснула, когда стрелка коснулась двенадцати. Смольянова и Чайковская, вечно сующие свой нос куда не попадя, и в этот раз сидели и что-то шумно обсуждали. Только в этот раз темой для разговора стал наш литератор, а я, полная беспричинной (а может и нет) ненависти к Чайковской, просто не смогла не вмешаться. — Говорят, что у него умерла жена, — тараторила Лиза. — Или дочь заболела, я не помню. Нет у него ни дочери, ни жены, курицы. Ладно, что там еще? — И вообще, он такой душка, — улыбнулась Вера. — А ты чего уши греешь, Кремлева? — Больно мне нужно слушать ту чушь, что вы про нашего классного городите. — Ах, ну да, это же у тебя с ним особые отношения, — ощетинилась Чайковская. — Ты же знаешь, наверное, почему его в школе нет! — Лиза, ты еще и дура, оказывается, — я начинала выходить из себя. — То, что он меня ненавидит — это особые отношения? Вряд ли. Да и откуда мне знать? Не я же с ним сплю. А вот здесь, кажется, я сболтнула лишнего. И хотя Юля тогда мне передавала сплетню, в правдивости которой я не уверена, глаза Лизы стали напоминать пятирублевые монеты. Так значит, это все правда? — Я не сплю с литератором, если ты об этом, — нашлась блондинка. — А вот ты, я смотрю, хочешь! Они обе расхохотались. Вот же безмозглые куриные тушки. — Это все, на что способен твой небольшой розовый мозг? Смешно. — Отстань, Кремлева, все и так знают, что ты в него влюблена. Нет, ну это уже вообще вне всяких границ. — Ты меня с собой-то не путай, а то видела я твои томные взгляды и коротенькие юбочки. Одноклассники засмеялись. Сработало, кажется. Чайковская фыркнула и продолжила общаться со Смольяновой. — Ты чего к этим дурам полезла-то? — спросила Юлька, когда я приземлилась за парту. — Да несут хрень какую-то про Никиту, выбесили. — Ну и несли бы дальше, тебе какое дело? Подруга подозрительно взглянула на меня. Нет. Нет, нет, нет. Ни в коем случае нельзя показать ей, что Никита мне не безразличен. Я не готова отвечать на все бесконечные вопросы и выслушивать нотации. Более того, он и ей, вроде бы, нравился. — Да, ты права. Сглупила, — я улыбнулась. — Да и настроение какое-то. Так и тянет с кем-то поругаться. — Понимаю, — добродушно проговорила Юля и переключилась на домашнее задание по математике. Наконец-то долгий школьный день закончился, и я могла с радостью отправиться на фотосессию. Знакомый автобус довез меня до места за считанные минуты, и вот уже я стою перед дверью в фотостудию. — О, красотка, привет! Иди в гримерку, Катя уже ждет. Я улыбнулась фотографу и отсалютовав скрылась в гримерной. Через полчаса я стояла с зачесанными наверх волосами в обтягивающих кожаных легинсах и белом кроп-топе и позировала у очередной красивой машины. Ох, если бы я еще что-то в них понимала. — Ты молодец, Маргаритка! На сегодня все. Кстати, мы сегодня собирались посидеть в Андерхаунде, ты с нами? — Ты не забыл, что мой папа считает, что я на конкурсе до шести? — Ох, черт! — выругался Герман. — Ну, я скажу Нику, он тебя отмажет. Я чуть воздухом не подавилась. — Он тоже там будет? — Ну конечно, — парень бросил на меня удивленный взгляд. — А почему не должен? — Не знаю, — замялась я. — Его давно не было в школе просто. — А, это… Были небольшие проблемы в Германии, поэтому он спешно туда улетел. Но вернулся вчера, как раз поэтому и собрались отметить подписание нового контракта. С одной стороны, мне хотелось его увидеть, с другой — я никто в его компании, он может видеть меня не хочет. Более того, судя по его выпадам в мою сторону, Никита меня вообще ненавидит. Рискнуть? Боже, Рита, зачем ты это делаешь? Тебе же еще в тот день было понятно, что никаких положительных чувств к тебе он не испытывает. — Я приду, — только и ответила я. — Только пусть Никита договорится. — Хорошо, — улыбнулся полунемец. — В шесть в Андере. Если хочешь, можешь пока побродить по офису, тут много интересного. Даже библиотека есть. — Библиотека? Где? Может быть найду тут что-то стоящее почитать. — Три этажа вниз, потом налево по коридору. Я поблагодарила Геру и пустилась на поиски хранилища книг. Библиотека отыскалась быстро и была просторной комнатой с множеством кресел и освещением, должно быть специально придуманным для чтения. Трудно сказать, почему меня понесло в секцию детской литературы. Я рассматривала корешки книг: цветные, разные, какие-то даже совсем новые. Я наугад выбрала книгу. «Маленький принц», какое-то жутко старое издание. Еще малышкой я обожала эту книгу, брат часто читал мне ее на ночь, и я верила, что когда-нибудь тоже встречу своего маленького принца. Я села в уютное кресло, поджала под себя ноги и открыла книгу. Она была сплошь покрыта рисунками, и нет, я сейчас не про рисунки Экзюпери, а про те, что вились причудливыми символами из страницы в страницу, становясь все более осознанными. Меня не занимала история о мальчике и цветке, все мое внимание было целиком и полностью отдано этим необычным рисункам. Вот какой-то странный символ, напоминающий руну индейцев Майя, вот ручкой прорисованная до мельчайших деталей шахматная доска с фигурами, вот свеча с небольшой натекшей лужицей воска под ней. Я настолько увлеклась рассматриванием этих изображений, как не заметила, что кто-то вошел. — Да, я услышал тебя, — проговорил приятный мужской голос. — Сегодня я занят, завтра один из нас приедет и подпишет бумаги. Антон, хватит паниковать, у нас нормальные юристы. Опасаясь, что я подслушиваю чужой разговор, я поспешила выйти из библиотеки, но в эту же секунду столкнулась с Алексеем Старцевым. — Рита? Что ты здесь делаешь? Удивительно, что он вообще помнит мое имя. — Гера позвал меня посидеть с вами вечером, — неуверенно начала я. — Он предложил скоротать время здесь, потому что ехать домой все равно не имело смысла. — Да, — он оглядел меня. — Точно, у тебя же сегодня фотосессия была. — Надеюсь, ничего страшного, что я здесь? — поспешно проговорила я. — Я не помешала? — Да брось, Рит, все нормально, — его взгляд был теплым. Проникшись внезапным доверием к этому высокому, но оттого не кажущемуся высокомерным человеку, я решилась задать мучивший меня вопрос. — Алексей, у меня есть вопрос к вам, — он прервал меня. — Рита, ну что за напасть! Хватит мне выкать! Мне все-таки не пятьдесят! — Ну ладно, — миролюбиво согласилась я. — Леша, скажи, а Никита будет сильно против, если я посижу сегодня с вами? Брови светловолосого поползли вверх. — Против? Почему? — Ну, — я не знала, как именно объяснить то, что думаю. — Мне кажется, он меня ненавидит. Или испытывает неприязнь ко мне. Во всяком случае при любой ситуации он спешит это продемонстрировать. — Рита, послушай меня внимательно, — Старцев подошел ко мне так, чтобы иметь возможность заглянуть мне в глаза. — Никита не ненавидит тебя. И никогда не испытывал этого чувства по отношению к тебе. Запомни это. Почему-то я сразу ему поверила. Не оттого, что он друг учителя, даже не оттого, что он просто старше и опытнее. Просто было что-то в его словах, что заставило внутри меня что-то екнуть. Он говорил правду. Вопрос только в том, почему Никита так со мной поступает. — Ладно, уже пора собираться, — продолжил Леша. — Поехали, зайдем за Герой и рванем в Андер. Я вызову такси. Я улыбнулась, мы поднялись в фотостудию и уже там я заметила, что так и не переоделась обратно в свою одежду. Из зеркала на меня глядела взрослая девушка, с красиво уложенными волосами, броским макияжем, в стильной, но не вульгарной одежде. — Гер, а можно я так поеду? — Да, ты хороша, куколка! — издал смешок полунемец. — Только накинь джинсовку или что-то, мне там твои развратные голые плечики не нужны. — Я тебе покажу развратные! Донесся голос Кати. — А я и не про себя. Отозвался Герман и подмигнул Старцеву. В клуб мы приехали через полчаса, обстановка радовала. Повсюду чувствовался дым кальяна, играла музыка, было что-то приятно расслабляющее в этом заведении вечером, пока не наступала ночь, и оно не превращалось в огромный гул басов и электронной музыки. Никита уже ждал нас, лениво потягивая темную жидкость из стакана и отвлеченно смотря куда-то вдаль. Скотч или виски? Почему-то мне стало любопытно. — О, ну наконец-то, — он улыбнулся, но как только взгляд мазнул по мне, улыбка тотчас испарилась. — Марго? Что ты здесь забыла? Это было грубо, учитель. — Меня позвал Герман, — ответила я, держа удар. — Имеете что-то против моей компании? — Только то, что ты упорно не обращаешься ко мне на «ты», — рявкнул он и послал Гере разъяренный взгляд, на что тот просто усмехнулся и продолжил общаться с Катей. Ох, как вы меня все достали! А как вы хотели, чтобы я обращалась к тем, кто мне годится если не в отцы, то даже старше Стаса! Все, с этой минуты буду только на «ты» и попробуйте мне с Лешей хоть что-то сказать. Сесть мне почему-то посчастливилось между Никитой и Лешей, первый из которых внимательно оглядывал мою фигуру, пока я пыталась протиснуться за столик. Никита упорно не обращал на меня никакого внимания, преимущественно общаясь с Лешей или Герой, я же довольствовалась вниманием Кати, и что самое отвратительное, игнорировала смс-ки Егора. Нужно будет потом объяснить ему, где я была, ведь я уже давно должна быть дома. От родителей, кстати, никаких звонков, значит кто-то урегулировал вопрос, но точно не Никита, он же не знал, что я приду. Интересно, кто им звонил? Ребята были уже изрядно пьяны, не то, чтобы совсем сильно, но навеселе. Я тоже пила, но не так много, поэтому смело могла назвать себя самой трезвой из всех. — Маргоша, — Никита повернулся ко мне, улыбаясь. — О Боже! Не называй меня так! — пихнула его плечом я. Он придвинулся ближе, так, что я могла чувствовать его дыхание. — Чего ты сейчас хочешь? Голос был немного повеселевшим, но глаза выдавали серьезность. Он не настолько пьян, на сколько хочет казаться. — Почему ты спрашиваешь? — неуверенно проговорила я. Я осмотрелась, ребята были погружены в беседу, и никто не замечал внезапного диалога между нами. — Мне интересно, — он специально растягивал слова, но вдруг посерьезнел и скользнул взглядом по моему лицу, будто бы отмечая черты. — Чего ты хочешь, Рита? Вдох. — Хочу, — я на секунду замолчала, смотря в его красивые стальные глаза. — Несбыточного. Его губы накрывают мои.