Пленница

Я еще долго чувствовала дрожь, которую он вызвал у меня. Я лежала в постели и трогала кончиками пальцев губы, пытаясь поверить, что все это был не сон. Я не строила иллюзий, но предпочитала отвлечься от попыток понять, что ожидает нас дальше. Просто лежала, с разлившейся горячей лавой по груди, не в силах не заснуть, не встать с кровати. Следующим утром я шла в школу с волнением, первая была литература. Я старалась выглядеть как-то по-особенному, но не слишком вычурно, поэтому мой выбор остановился на классической черной миди и белой блузке. Высокий каблук, сумка в тон, не хватает только красной помады, но в школе ее моментально сотрут. Ну что, дорогая, да не переживай ты так, это всего лишь поцелуй, он не замуж тебя позвал. И плевать, что он твой учитель. — Никита Андреевич, я… Я зашла в класс, зная, что приду первая, и остолбенела. На меня смотрели две пары глаз. Чайковская и Смольянова, ну только вас тут не хватало. — Ищешь своего любимого? Ехидно усмехнулась Вера. — Поперхнись ты уже соком, или что ты там пьешь. Глянула я на бутылку, стоящую на их парте и молча прошла на место. Ефремов пришел после звонка. Снова задержался, слегка небрит, как будто весь выутюжен. Что-то странное сквозило во всем его облике. Он мазнул беглым взглядом по мне, сначала ничего не выражающим, но после все более осмысленным и…испуганным? Я удивилась, но виду не подала. Урок прошел спокойно, хотя чего я ожидала? Когда Никита попросил остаться, вот тогда на душе стало неспокойно. — Марго, — буднично начал он. — Подойди ко мне. — Да? — старалась я не выдать волнения. — В общем, насчет вчерашнего. Это была ошибка. Мне показалось, что на меня вылили ушат холодной воды. Ошибка? — В каком это смысле? Он провел рукой по волосам и пожал плечами. — Мне не стоило целовать тебя вчера. Ты ученица, я учитель. Надеюсь, ты понимаешь, что между нами ничего быть не может? Я моментально приняла решение открыто сказать ему все, что беспокоило меня. — Может тогда стоило с самого начала помнить, что вы учитель? Его глаза округлились. — Ты зарываешься. — Нет, позвольте, — продолжила я. — Это вы с самого начала панибратствовали, подвозили меня до дома, держали за руку. Теперь еще и этот поцелуй. Играть вздумалось? Я была чертовски зла на него, слова лились, обнажая мой гнев. — А знаете что еще? — я говорила быстро, отрывисто. — Я никогда бы не стала так унизительно играть с человеком. Я была о вас лучшего мнения, Никита Андреевич. Прошу извинить меня. Я вылетела из класса, не различая обрывков его ответа. Слезы брызнули из глаз, обжигая щеки. Я смахнула их, забежала за угол и постаралась успокоиться. Он не стоит того, Рита. Не стоит. Ты не в первый раз плачешь из-за него, но разве он этого заслуживает? Я набрала номер. — Егор, привет, может встретимся сегодня? — Да, с удовольствием! — ответил парень. — Тогда на Проспекте в три, идет? — Да, буду ждать. Целую. К черту тебя, ой, извините, вас, Никита Андреевич. К черту. Про поцелуй я Егору не расскажу. Это была действительно ошибка, тем более я в отношениях нахожусь. По дороге домой я еще долго размышляла о справедливости моего поступка по отношению к Егору. Убедив свою совесть, что это просто ошибка, которая не повторится, я зашла в подъезд. Уже готовая выйти на улицу, я услышала звонок от мамы. — Да, мам, привет! В трубке послышались рыдания. — Господи, что? Что-то с папой? — Нет, — сквозь слезы ответила мама. — Рита, Стас попал в аварию. Приезжай в седьмую, срочно. — Я буду через пятнадцать минут. Господи, Стас, что же с тобой? Как? Как это случилось? Я отправила короткую смс-ку Егору о том, что случилась и ринулась в больницу. На Калининской была огромная пробка, настолько плотная, что я вышла из автобуса и побежала до больницы. Она была в километре отсюда, дул сильный, пронизывающий ветер, который так и норовил задушить меня шарфом. Я бежала так, будто я Усейн Болт, а моя цель — олимпийское золото. Мой старший брат, мой защитник, мой учитель. Приколист и настоящий придурок. Хоть бы ты был в порядке. — Здравствуйте, Кремлев Станислав в какой палате? Девушка отложила журнал и начала лениво листать журнал учета. Я топталась на месте, мысленно подгоняя ее. — Триста два, третий этаж. А вы кем ему приходитесь? — Сестра, — бросила я, спеша в сторону лестницы. Возле кровати Стаса сидела мама. Руки ее тряслись, лицо было белее мела, в уголках глаз стояли слезы. Кажется, она молилась. От брата шли какие-то трубки, лицо было в ссадинах и кровоподтеках, рука сломана и загипсована. Кажется, он спал. — Мама, что с ним? Я тихонько присела на край стула рядом с ней. — Он в коме, Рита. Кома. Вы когда-нибудь слышали это слово? Я слышала, но никогда не обращала на него внимания, пока оно не коснулось меня. Мой брат без сознания и неизвестно, вернется ли к нормальной жизни вообще. Господи, за что же людям вроде него дается такое? Стас ведь никогда ничего никому не делал. — Он что-то говорил перед тем, как впал в кому? Мама повернулась, ее отсутствующее лицо приобрело осмысленное выражение. — Ничего существенного, только все повторял имя Лиза. Я не знаю, кто она и кем ему приходится. Я взяла мобильный брата с тумбочки. — Сейчас поищу, наверное, он хотел бы ее видеть. Найдя единственный контакт «Лиза», я не медля нажала зеленую трубку. — Алло? — мягкий, тихий голос. — Лиза, ты меня не знаешь, но я сестра Стаса Кремлева. Меня зовут Рита. Он попал в аварию и сейчас в коме, перед тем, как отключиться, брат твердил твое имя. Она еле слышно вдохнула. — Господи, где? В какой он больнице? — В седьмой. Мы ждем тебя. Еще через пару минут я позвонила Юле и та, бросив все дела, помчалась сюда. Через полчаса в палату вошла высокая полненькая девушка. У нее было удлиненное каре, медные волосы. Полнота ей даже шла, это наполняло ее каким-то уютом, навевало атмосферу дома. — Привет! Ты Рита, верно? — обратилась она ко мне и повернулась в сторону мамы. — А вы, наверное, Екатерина Борисовна. Стас много о вас рассказывал. Мама вымученно улыбнулась. — Ты его девушка? Лиза кивнула, взяла Стаса за руку, присев на краешек кровати, и заплакала. Через минуту вбежала Юля, запыхавшаяся и красная. — Где он? Что с ним? Я указала рукой на кровать, где лежал брат. Она застыла в дверях, закрыв ладонью рот. — А это кто? — она показала на Лизу. — Я девушка Стаса. Меня зовут Лиза. Я представила, что творилось сейчас в душе подруги. Мало того, что дорогой ей человек в коме, так еще и на его кровати сидит его девушка, о которой до этого момента никто даже не слышал. — Девушка… — эхом повторила Юля. — Приятно, я подруга Риты, знаю его с детства. Странная тишина воцарилась в палате. Слышны были всхлипывания Лизы, шепот мамы, шаги, которыми я мерила комнату. Врач рассказал, что серьезных повреждений у Стаса нет, и он должен скоро восстановиться, но почему он впал в кому оставалось загадкой. Врачи обещали сделать все возможное и сообщить, если он придет в себя. Вернувшийся из командировки папа, казалось, поседел и постарел после новостей о брате. Он рвался в больницу, но мама остановила его, объяснив, что Стасу нужен отдых. Воспоминания разговора с Никитой почти стерлись из памяти. Всплыли они под вечер, когда я уже лежала в кровати, но то ли из-за страшных новостей и волнений за брата, то ли еще из-за чего, произошедшее казалось мне недельной давности. Сейчас Стас был для меня на первом месте. Я всегда знала, что ценить начинаешь, когда лишишься чего-то, однако не могла даже предполагать, что истинно ценить своего брата начну тогда, когда он окажется в коме. Я почти заснула, когда заметила, что телефон загорелся, оповещая, что пришло сообщение. «Прочитаю завтра» — последнее, что успел подумать мой уставший мозг. Утро вползло незаметно в оконные щели, как толстый кот, протискивающийся в дверное окошко для животных. Не то, чтобы я сразу брала в руки телефон после пробуждения, но вспомнив о сообщении, я решила проверить, кому я понадобилась так поздно. В диалогах не было ничего особенно интересного: несколько сообщений от Егора о том, что он волнуется, негодующие письмена Юли про девушку Стаса и обеспокоенность его состоянием. Только рядом с надписью «друзья» красовалась синяя единичка. Запрос от Никиты Ефремова. Серьезно? Теперь вы решили добавить меня в друзья, учитель? Я нажала «принять» и стала собираться в школу. Нечего забивать себе голову всякой чушью, вроде запроса Ефремова! Однако что же все-таки это значит? По дороге в школу я думала о том, что если бы вконтакте была такая функция, как в фейсбуке, которая позволяет сделать пост видимым только одному человеку, я обязательно бы написала гневный пост специально для Ефремова. Ненавижу его. Он будоражит те эмоции, с которыми я не хочу мириться. Просто не хочу. У меня есть парень, его зовут Егор, и я должна его любить. Стоп… Рита, что ты сейчас подумала? Должна? Значит ли это то, что не любишь? Мне с ним хорошо, он милый, добрый и говорить можно с ним о чем угодно. Но когда Егор рядом у меня нет непреодолимого желания к нему прикоснуться, нет пресловутых «бабочек в животе», о которых пишут в книгах. Поступаю ли я с ним честно? Я не знаю… Почему все стало так сложно? Лучше бы этот гад Ефремов никогда не переступал порог гимназии. В школу я пришла чуть опоздав, Слава Богу, сегодня нет никакой литературы. Уроки проходили довольно спокойно, пока на математике меня не вызвали к доске. Этого товарища я вообще побаивалась после того случая, когда он мне угрожал, однако никаких конфликтов у нас не было, даже оценки не занижал. У доски я всегда терялась, конечно, если это не касалось литературы или права, то, в чем я разбиралась. Вот и сейчас я стояла и мямлила что-то невнятное про тела вращения. То, что это геометрия, добивало особенно. Одноклассники пытались мне помочь, но особо ничего не выходило. Под конец урока я вернулась за парту раздосадованная и с тройкой. Если папа узнает, мне точно влетит. Хорошо, остальные оценки исправила. Оставалось до звонка минут десять, как в класс зашел Ефремов, черт бы его побрал, и попросил меня выйти. — Что вы хотели, Никита Андреевич? Он смерил меня взглядом. — Хватит официоза, Кремлева. Я по делу. Олимпиада переносится, ты прошла во всероссийский тур, его поставили через неделю. — Как через неделю? Но я же не готова! — я готова была расплакаться, на олимпиаду очень большие ставки. — От меня ничего не зависит. Едем в Волгоград, пришли мне документы, чтобы я взял на тебя билеты. Никита выглядел обеспокоенным. — Ладно, хорошо. Дайте мне заданий побольше, я попробую хоть как-то подготовиться. — Зайди ко мне после уроков, я распечатаю. Кстати, из региона ты едешь одна, поздравляю. То есть как одна? Получается, что едем я…и Ефремов? Остальные уроки прошли для меня, как в тумане. Отчасти, я была рада тому, что мы едем вдвоем, надо признать. Но с другой стороны, это внушает мне ужас, потому что я не знаю, как вести себя с ним. Меня окликнул Егор, когда я была на пути к кабинету литературы, чтобы забрать задания для подготовки. — Рит, — он догнал меня. — Как Стас? — Никак, надеюсь выкарабкается. Спасибо. Я немного поникла, вспомнив о брате. — Я слышал, что ты едешь одна из региона на олимпиаду. — Да, — улыбнулась я, затылком ощущая исходящий от Егора негатив. — Я удивлена, конечно, но это классно. — Классно? — завелся Егор. — Классно? Ах вот значит как?! Ты так счастлива, что со своим Никитушкой поедешь, я смотрю… — Ты вообще о чем? — я опешила, смотря на него круглыми глазами. — Я говорю о том, что круто, что я всего одна с области прошла. Причем здесь Ефремов? — Да не причем, разумеется, он вообще никогда не причем! — Егор побагровел и уже просто орал, а стояли мы посреди школьного коридора. — Знаешь, мне не нравится, когда на меня кричат, Егор, более того, когда мы в школе стоим и нас могут слышать, — я окинула взглядом загородившего мне проход парня. — Отойди, мне нужно взять задания. — Поступай, как знаешь, Рита. Но твое отношение к себе я уже увидел, — в сердцах сказал он и зашагал в сторону лестницы. — И к нему, соответственно, тоже. — Егор, подожди! — вдогонку крикнула я, в тот момент, когда дверь кабинета открылась и в проеме возник ни кто иной, как причина нашей ругани. — Что, — ехидно улыбнулся он. — Милые бранятся? Ох, Марго-Марго, не завалила бы ты олимпиаду, с таким эмоциональным накалом. — От вас накал не хуже, — съязвила я. — И вообще, не стоит вмешиваться в мою жизнь. Вот же гад. И почему, как только я пытаюсь отодвинуться от него и выкинуть из моей жизни он всегда возвращается назад ?