Пленница

Время до олимпиады пролетело быстро, да и времени того была от силы неделя. Выезжали утром в воскресенье, поэтому вечером в субботу я сидела на ковре, окруженная разбросанными вещами и пыталась понять, что стоит взять, а что нет. — Рита, ты собралась? — послышался голос папы. — Время одиннадцать, тебе рано вставать. Папа вообще был против этой поездки, но когда узнал, что это может давать дополнительные баллы при поступлении, то успокоился. — Я заканчиваю, — соврала я. — Через полчаса буду уже спать. Конечно же спать я легла не через полчаса, зато чемодан был упакован и взяты все нужные вещи. Я даже туфли на каблуке положила. Зачем только? Ну, да неважно. Никогда не умела собираться. Дело к зиме, а я туфли. Хотя в Волгограде немного теплее, чем у нас. Спать не хотелось, поэтому я смотрела в потолок и думала. С Егором мы не общались. В классе он обходил меня стороной, даже с Юлей старался не контактировать. На звонки и смс-ки не отвечал, да я и звонить-то бросила на второй день. В общем, игнорировал он меня по полной программе. Ну что ж… Может после олимпиады он отойдет? Конечно, Егор взъелся не без причины, но не мог же он знать, что творилось у меня в голове. Я держала это в строжайшей тайне. Я предвкушала поездку с двоякими чувствами. И боязно, потому что придется много времени проводить с Ефремовым, и хочется, собственно, по той же причине. Будильник сорвал меня с постели, как последний лист осенью срывает ветер. Заспанная, без особого макияжа, волосы в косичку, в легинсах, толстовке и демисезонной куртке, не могу сказать, что выглядела я прямо-таки хорошо. Но кого это интересует в шесть утра? Не меня точно. Такси привезло меня к вокзалу ровно к семи, до отправления поезда оставалось пятнадцать минут. Я стала искать глазами Ефремова, и увидела его у расписания поездов. — Доброе утро, — он помахал мне рукой, подзывая. — Ты все документы взяла? Никита был в джинсах, немного потертых у колен, черной футболке и куртке. В общем, ничего интересного, если бы в этой одежде был не Ефремов. Он провел рукой по своим каштановым волосам, улыбнулся, показывая очаровательные ямочки и оценивающе оглядел меня сверху донизу. — Да, — раскрасневшись и проверив документы ответила я. — Объявили посадку, пойдем. Мы загрузились в самый обычный плацкарт, ехать предстояло почти сутки. Никита помог мне управиться с чемоданом, разместился на своей нижней полке напротив меня и погрузился то ли в мысли, то ли в телефон. Я написала смс-ки родителям, сделала себе чай и, устроившись на полке, решила почитать. С Никитой мы не разговаривали, сложно сказать, было ли молчание комфортным, но меня оно не напрягало. — Марго, — он осекся. — Ой, ладно, Рита, ты была в Волгограде? Надо же. По имени. Сам, без моих язвительных комментариев. — Нет, не была. Только рассказы слышала. Мама была маленькой, когда ездила сюда, ее очень впечатлил Зал Славы. — Да, — он улыбнулся. — Очень красивое место! Город вообще весь очень приятный. Хорошо, что мы еще застанем тепло и отсутствие снега. Я посмотрела в окно. — У нас обещали уже завтра. Интересно, заметет? — Не знаю, — Никита тоже мазнул взглядом по виду за окном и перевел его на меня. — Ты любишь снег? Что за день странных вопросов? — Отчасти, — задумалась я. — Я родилась зимой, поэтому зиму люблю. А вот снег — сложно сказать. Разговор тек плавно, ненавязчиво. Он улыбался, иногда шутил, но не глумливо и остро, а как-то по-доброму что ли. Я смеялась, задавала все больше вопросов и была с ним настолько открытой, насколько вообще могла с кем-то быть. Я почти забыла, как он вел себя со мной, что он мой учитель, что я ненавижу его… — А собак я никогда не любил особо. В детстве был пес Джек, черный лабрадор, но он сбежал. Я был мелким, переживал сильно. С тех пор животных не завожу вообще. Сестре, правда, котенка завели, когда ей пять было. Никита улыбнулся, в глазах танцевали искорки. — А зовут его как? Я улыбалась в ответ. — Барсиком. Как же еще пятилетний ребенок мог назвать кота? Черный такой, толстый. Хороший кот, честно говоря, да только не привязан я к нему. Дома нечасто появляюсь. — Ты один живешь? — поинтересовалась я, ожидая, что Ефремов резко сменит тему или вообще уйдет от ответа. Ну, попробовать стоило. — Один, — он задумался. — С девушкой жил, потом разъехались. Девушка? У Никиты есть девушка? Что-то кольнуло под ребром. Ревность? Главное, чтобы на лице не отразилось. Он не должен понять, что меня это задело. «Разъехались» — сказал он. Расстались, значит? Или нет? — Разошлись что ли? Я хожу по канату над пропастью, но шатен видимо пребывает в благодушном настроении, потому что отвечает без единой толики раздражения. — Нет, просто разъехались. Мы немного еще поговорили, но усталость давала о себе знать, да и наличие у него девушки меня сильно не подзадоривало дальше продолжать диалог. Я завернулась в одеяло и под стук колес провалилась в неглубокий сон. Никогда не любила поезда. Волгоград встретил нас туманом и промозглым ветром. Холодало. Наши волонтеры приехали забирать участников и сопровождающих на машинах, но нас было очень много, поэтому повсюду слышалась ругань среди толкучки. Нас загрузили в старенький Ниссан с делегацией из Томска, да вот только была одна маленькая проблема — я в машину не помещалась. — Ты можешь сесть кому-то на колени? — спросила волонтер, светловолосая девушка Даша. — Да, — протянула я, оглядывая салон. — Садись, — Ефремов кивком указал на свои колени, и мне, в силу отсутствия иного места, пришлось принять предложение. Я устроилась, надо сказать, довольно удобно. Руки Никиты, разместившиеся на моей талии, дарили приятное, согревающее тепло. Дорога была ровной, поэтому неловкостей удалось избежать. Почти, точнее, удалось. На подъезде к отелю «Южный», где нам предстояло неделю жить, проезжая через лежачий полицейский, машина сильно дернулась, а я упала на Никиту. — Извини, — пробормотала я, стараясь вернуться в прежнее положение. — Ничего, — даже с какой-то заботой проговорил он. — Не ушиблась? — Все хорошо. Зарегистрировавшись в отеле и пройдя всю бумажную волокиту, связанную с олимпиадой, мы были предоставлены сами себе до конца дня. Никита предложил погулять по городу, но я отказалась, потому что чувствовала себя неважно и хотела немного поспать. Мы заселились в соседние номера — я в 304, он в 305. Номера были небольшими, но оттого не менее милыми. Просторная кровать с белоснежными простынями, чайник, маленький холодильник, телевизор и уютная душевая. Для трех звезд просто нереальный комфорт. Я приняла душ, переоделась в полосатую пижаму, состоящую из шорт и футболки и завернулась в свежее одеяло. Слышались голоса. Два или одни, трудно было разобрать. Резкие, гневные. Я не понимала слов, но знала, что говорящий очень злится. Разбудил меня стук в дверь. На пороге возник Ефремов, сжимающий в руках телефон настолько, что костяшки побелели. На его лице отражалась целая грамма эмоций: и разочарование, и грусть, и ярость, и опустошение. Что произошло с тобой, учитель? — Я войду? — я жестом пригласила его внутрь и закрыла дверь. — Что-то случилось? — я осторожно ступала по тонкому льду. — Нет, — отмахнулся он. — Ты готова к олимпиаде? — Конечно нет, я же не ожидала, что она будет так рано. — Да не об этом речь! — взвился он. — Бейдж завтра надеваешь. Большой. Маленький нужен только в день самой олимпиады. Еще программа у тебя в конверте. — А, да, это я знаю, — я присела рядом с ним на край кровати. Не знаю, что сподвигло меня в этот момент на такой решительный поступок, но я придвинулась чуть ближе и положила руку ему на плечо, чуть сжав его. Никита на мгновение посмотрел на меня с нескрываемой злостью. Мне стало страшно, я поспешила отдернуть руку, но он накрыл мою ладонь своей и сжал. Черты его лица разгладились, он смотрел мне в глаза. Казалось, между нами шел бессловесный диалог, по эмоциональному весу гораздо более важный, чем любой другой. — Никит, — нарушила молчание я. — Я не знаю, что случилось у тебя и не прошу рассказать. Просто знай, что ты не один. Возможно моя поддержка тебе не нужна, но я хочу, чтобы ты это знал. Он скользнул взглядом по моим волосам, носу, стеклу стакана с водой и сжал мою руку чуть крепче. — Спасибо, — Никита выдохнул. — Рита. Он ушел, оставив меня в растрепанных чувствах. Что случилось с ним? Почему он был так разъярен? Да и что за странный немой, но очень эмоциональный разговор произошел между нами? Вопросов было масса, и я приняла решение найти ответы хоть на некоторые из них. Знаю, что сказала ему, что он может не делиться со мной, но интерес был сильнее. Я открыла приложение вконтакте и написала Гере: «Что у Никиты случилось?». Благо полунемец был онлайн, поэтому он ответил сразу. — Ни тебе привет, ни здрасте. Красотка, вежливость не твой конек. — Герман! — вот же гад, ну нельзя просто на вопрос ответить? — Здравствуй, мой дорогой друг. Может ответишь теперь? — Да ничего, с Настей со своей расстался, — я вчитывалась в сообщение. — А чего тебя это так интересует? — Да просто он влетел в мою комнату в бешенстве, — всей правды Герману знать не обязательно. — Вот и пыталась понять, в чем дело. Мы еще попереписывались о Никите, городе, олимпиаде и предстоящем дне рождении Кати. Катя родилась в январе, а значит ее день рождения после моего. Интересно, как я проведу этот день? Ведь никто из них даже не знает, когда у меня день рождения. Вечером я все же захотела погулять. Конечно, плеер и одиночество было бы сейчас хорошим вариантом, но уходить без сопровождающего запрещено правилами и… Да кого я обманываю? Я стучала в дверь 305 номера. Никита открыл дверь одной рукой, а другой вытирал полотенцем мокрые волосы. Он был без футболки, что позволило мне разглядеть прекрасный рельефный торс. Я не смогла не оценить его и, наверное, стояла красная, как рак. От взгляда учителя это тоже не укрылось, в глазах появились смешинки. — Ты предлагал погулять днем. Все еще в силе? — Вовремя ты, однако, — улыбнулся он. — Дай мне десять минут, и я спущусь в холл. Через полчаса мы гуляли по Волгограду, укутанному сумерками. Город был красивым. Особенно набережная, к которой вела огромная, величественная лестница. — Ох, е-мое, — оступилась я, чуть не пролетев лестничный пролет. — Цела? — подал голос Никита. — Да, — буркнула я. — Еще сломать себе что-нибудь не хватало. Услышав что-то вроде «да, ты права» я почувствовала, как Никита взял меня под руку. Если бы кто из одноклассниц знал, то слухов было бы не миновать, но слава Богу проходящие горожане видели только парня и девушку, а никак не учителя и ученицу. Вечер был прекрасным, мы много смеялись, общались на разные темы, буквально обо всем. Даже без реальной на то необходимости Никита держал меня иногда под руку, иногда за руку. Наверное, со стороны мы напоминали пару. В гостиницу мы вернулись заполночь, замерзшие, но очень довольные. Лежа уже в кровати, я прокручивала моменты этого вечера и понимала, что это все слишком для меня. Мне нужно рассказать это кому-то. И этим нужным кем-то была Юля. Первым делом завтра нужно позвонить ей. Я завела будильник и быстро уснула. Следующий день по программе был почти не заполнен. С утра быстро прошедшая церемония открытия олимпиады, всякие песни-пляски, ничего интересного, а больше-то на день ничего и не было. В графе значилось: «самостоятельный осмотр достопримечательностей города». Ну и ладно. Мы договорились погулять с Никитой по городу, сходить в планетарий, но это все после обеда, которого нужно было дождаться в отеле. Я набрала номер Юли. — Привет! — радостно воскликнула она. — Ну как там у тебя дела? — Отлично все, — я на секунду задумалась. — Мне кое-что тебе рассказать нужно. Сбивчиво, эмоционально и долго я рассказывала подруге о том, что чувствую к Никите. Да понятия я не имею, что чувствую. Я пересказывала каждый жест, каждый взгляд, каждое касание. А сама все ходила по комнате туда-сюда, никак не могла усесться. Это все так волнительно было, но я чувствовала, как с души свалился камень. Да, держать все эмоции в себе очень трудно. — Ну вот, так и закончился вчерашний вечер, — замолкла я, предвкушая реакцию подруги. Она будет взволнована и рада, я уверена. — Рит, — голос Юли дрогнул и приобрел раздраженный окрас. — Ты должна сказать Егору. — И это все, что ты скажешь? — ощетинилась я. — А что мне тебе сказать? Ты обманываешь своего парня. Ходишь за ручку с другим. — Юль, — взмолилась я. — Это же не так все, ты знаешь. С Никитой ничего невозможно, он же учитель. А с Егором мне хорошо. — Ты вообще себя слышишь? — Румянцева была не на шутку зла. — Рит, ты должна расстаться с ним. Ты не любишь его! И поступаешь нечестно! Я помолчала с минуту. — Ладно, сдаюсь. Ты права. Расстанусь, как приеду. — С ума сошла? А неделю он пусть в неведении будет? — Ну как ты себе это представляешь, — возмутилась я. — По смс расстаться? Или вконтакте? Такие вещи нужно делать лично. — Ты упрямая, как баран, и слушать никого не хочешь. Эгоистка! — кричала подруга в трубку. — Ты совсем не думаешь о Егоре! Он такой же мой друг, как и твой был, пока не эти дурацкие отношения. Разговаривать с тобой не желаю. Она бросила трубку. По щеке скатилась слеза, но я смахнула ее. Да, в этом вся Юля. Вроде бы спокойная, но если разойдется — пиши пропало. Обидно до смерти, но перезванивать не стану, вот остынет — поговорим. А самое неприятное то, что она совсем не понимает мои чувства, а вроде бы лучшая подруга. Нет, не такой реакции я ждала. Хотя это были всего лишь ожидания… — Идешь на обед? — выглянула из-за двери голова Ефремова. — Да, — бросила я. — Спущусь через несколько минут. То ли из-за того, что я переживала по поводу Егора, то ли из-за реального холода, меня начало знобить. Я натянула теплый синий свитер и спустилась на обед. — Говорят, тут очень красивый планетарий, — продолжил он. — А куда бы ты еще хотела сходить? — Не знаю даже, может быть… Мою мысль прервала вибрация в кармане, и со словами «секунду, отвечу» я достала телефон. На экране высветилась смс-ка, отправитель Егор. Сердце стало биться чаще, ладони увлажнились. Видимо я чувствовала, чего ожидать. Я нажала «открыть». Текст на экране гласил: «Я никогда не думал, что ты так можешь поступить. Я знал и любил другую Риту, а ту, что есть сейчас, я видеть больше в своей жизни не желаю. Не подходи ко мне и не пытайся говорить, я не стану». Егор, но… Ты не понимаешь! Я не хотела… Не так… Мысли были рваными, но среди них выделялась одна, более четкая, чем другие. Как она могла?