Пленница

Слезы закапали, потекли по щекам в тарелку супа и, к моему великому сожалению, это не укрылось от глаз Никиты. — Эй, — он мягко тронул меня за плечо. — Ты чего? Что-то случилось? — Все в порядке, — врала я, понимая, что выгляжу по-идиотски. — Рит, — он говорил уверенно. — Пойдем на свежий воздух. Он взял меня за руку и, не обращая внимания на недоеденный обед, вывел из гостиницы на промозглую улицу. Было холодно, хоть и светило солнце. Отдав мне свой пиджак, Никита остался в тонкой рубашке. Надо сказать, холод меня отрезвил, плакать я перестала. — Поделишься? — он закурил. — Мы расстались с Егором. Его раскатистый смех, уверена, был слышен даже в гостинице. — И это вся проблема? — улыбнулся он, смотря в мои раскрасневшиеся глаза с темными кругами под ними. — Ничего не буду рассказывать. Ты все обесцениваешь. Он молча курил. — Ладно, — Никита поднял руки в примирительном жесте. — Я не стану издеваться. Я рассказала учителю о том, что написал Егор в смс-ке. — Ты, наверное, рассказала мне не все. Никита цокнул и перевел на меня вопрошающий взгляд. — Не все, — сдалась я. — На самом деле… Все из-за тебя. Если бы ты знал, Ефремов, как тяжело дались мне эти слова. Если бы ты знал. — Из-за меня, — глухо и совсем не удивленно повторил он. — Никит, я… — Нет, — оборвал он. — Не говори. Мы молчали еще несколько минут. — Рита, для тебя это возможно покажется удивительным, но я знаю, что с Егором ты начала отношения, чтобы переключиться. Учитель выглядел спокойно, но в глазах таилась грусть. — Но… — Не перебивай, пожалуйста. И что еще более удивительно, я вовсе не сволочь. Я, затаив дыхание, слушала. — Я знаю, как вел себя с тобой. Но на все есть причины, и я понял, что уже глупо не посвятить тебя в это. — Ты играл со мной! Не выдержала я. — Какой ты в сущности еще ребенок. Послушай. Он снова замолк. Затянулся и закурил еще одну. — Да, я играл, это был глупый спор, но спор закончился, толком не успев начаться. Ты стала особенной для меня. Я увидел в тебе не любимую ученицу, а девушку. И это было страшно. — Почему? — пытаясь унять свое колотящееся сердце, спросила я. — Серьезно? Ты на шесть лет меня младше, да еще и моя ученица. — Дашь сказать мне? — я удивилась насколько глухим и сорванным оказался мой голос. — Валяй, — затягиваясь произнес он. — А может к черту все? — я собрала остатки смелости в кулак. — Может к черту? Вопросительный взгляд в мою сторону. Уж не знаю, что нашло на меня, но мои руки самопроизвольно потянулись к вороту его рубашки. Я придвинулась ближе и поцеловала его. Сама. Поцеловала. Учителя. Он оцепенел на несколько секунд, но после ответил на поцелуй. В эти несколько секунд мир вокруг перестал существовать. Не было отеля «Южный», не было всего города Волгограда, не было ничего. — Пойдем, — он взял мою руку. — Пойдем! Я взлетела за ним на третий этаж, где он оставил меня ждать у двери. Я же зашла к себе в номер и прихватила сумку и пальто, оставив Никитин пиджак у себя, ведь неизвестно куда мы собирались. Он вышел одетый в пальто, с повязанным шарфом. — Куда мы? — спросила я, переплетая его пальцы со своими. — Увидишь, — улыбнулся учитель. Мы долго ехали на метротраме (это такой трамвай, который с элементами метро) и вскоре оказались у старого кирпичного дома. Я не понимала, куда мы приехали, поэтому стояла в недоумении глядя на Никиту. Внутри дома царил хаос. Он был настолько старым, что сыпались даже кирпичи. Поломанные стулья, разбитые стекла, кирпичная крошка. Какая-то невероятно артхаусная атмосфера. — Что это за место? — Моя фотостудия. Я не ослышалась? Какая к черту фотостудия, если этот дом буквально рассыпается? — Ты, наверное, удивлена? Он улыбнулся, а я молча кивнула. — Пойдем, — Никита прошел и открыл дверь в дальнем углу комнаты. — Я расскажу тебе кое-что. За дверью располагалась приличная комната, в которой было несколько стульев, сейф, светоотражающие экраны для фотографии, рейл с вешалками для одежды. Никита выудил из кармана ключи, открыл сейф и достал новенький Canon. — Так, а теперь можешь мне рассказать все сначала? Я заулыбалась. — Мои бабушка и дедушка живут здесь, в Волгограде, недалеко от этого дома. В детстве мы гуляли здесь с ребятами и нашли этот дом. Никита заглянул в сейф и достал фотографию в рамке. На ней были трое мальчишек в коротких шортиках и сандалиях. Дети 90-х, такие забавные, перепачканные мороженым на фоне этого дома. — Дом, казалось нам, был ничей, — рассказывал он. — Мы искали тут сокровища, играли в прятки, убегали из дома сюда. Было здорово. Несколько лет назад я увлекся фотографией, но Гера бы не простил мне, если бы я взял его фотоаппарат. — И ты уехал сюда? — спросила я, отдавая учителю фотографию. — Да, выкупил дом, оборудовал под студию. Та комната, входная, где мы были, единственная без ремонта. Хочешь покажу остальные? Я кивнула и взяла его за руку. Мы прошлись по старенькой лестнице на второй этаж. Там было четыре комнаты. А по фасаду и не скажешь, что дом такой большой! Первая была похожа на старинный замок: там стоял массивный стол, висела дорогая люстра из кристаллов, по бокам канделябры со свечами, стулья, обитые бархатом. Вторая напоминала что-то из будущего. Поздний модерн, графитово-серая минималистичная мебель, хай-тек бра, необычные шкафы и огромный аквариум во всю стену. — Боже! — ахнула я, — А кто следит за рыбками? — Сюда приходит мой друг, он живет неподалеку. Один из тех, что на фотографии. Он по профессии фотограф, поэтому студию использует часто. — Как здорово! А ты часто сюда приезжаешь? — Раз в пару месяцев, навещаю друзей и бабушку с дедушкой, — Никита чему-то загадочно улыбнулся и продолжил. — Ты вторая девушка, которая побывала здесь со мной. — Почему? Он облокотился на стену. — Я не привожу сюда людей, мне просто нравится бывать тут в тишине, иногда фотографировать предметы, — Никита провел рукой по волосам и усмехнулся. — А я думал, ты спросишь, кто была первая? — Ну, поведай. Лукавая улыбка, театральная пауза. Ты актер, Ефремов. — Моя сестра, ее зовут Марта. А еще ей шесть лет. Он включил фотоаппарат и показал мне несколько фоток маленькой белокурой девочки. — Она безумно милая! — воскликнула я и продолжила. — Еще две комнаты покажешь? Мы зашли в третью комнату, которая была сделана под Советский Союз. Старый радиоприемник «Победа-80», плакаты, призывающие вступать в партию, портреты Ленина и Сталина. Мебель, наподобие той, что стояла в старой квартире моей бабушки. Четвертая комната была оснащена всевозможными светильниками, лампочками, гирляндами и всем подобным. Стояли садовые качели, на которых лежал приятного окраса плед, и еще несколько мелких деталей, разложенных по периметру. — В какой комнате хочешь фотографии? Никита обращался ко мне, однако к фотосессии я была не готова. Ни прически, ни макияжа, ни даже подходящей одежды. — Мне понравилась эта, — я задумалась. — Моя одежда хотя бы более-менее подходит под нее. Следующий час мы провели полностью сфокусировавшись на фотосессии. Фотограф из Ефремова получился хороший, а вот модель из меня не очень. Я постоянно то норовила закрыть глаза, то корчила рожи. С Герой было легче, однозначно. В гостиницу вернулись под вечер, завтра ждал первый тур олимпиады. Пока я лежала на просторной кровати, попивая чай и стараясь выучить еще немного, Никита лежал рядом и скачивал фотографии на свой ноутбук. - Хочешь посмотреть? - лукаво улыбаясь, предложил он. Знает же, гад, что мне нужно готовиться. - Не хочу, - соврала я, стараясь сконцентрироваться на заданиях. - Ну хочешь же! - он улыбнулся, перекатился по кровати и лег головой на мои ноги. - Рит, хватит учить. Ты все знаешь, уймись. - Мне страшно, Никит, - насупилась я. - Этот год решающий. А мне нужен бюджет. Он мягко гладил мои колени. - Дурочка! Я не сомневаюсь в твоих силах. На совсем крайний случай остается коммерция или дело в деньгах? Я вздохнула, стараясь не вздрагивать от каждого его касания. - Не в деньгах. Родители хотят, чтобы я поступила на юрфак. А я не знаю, куда хочу сама, но точно не на него. Поэтому и нужна олимпиада, денег на коммерцию мне просто не дадут. - Да уж, - он задумался о чем-то. - Не волнуйся, я в тебе уверен. - Зато я не очень! - пробормотала я, и Никита с возгласом "дура ты" отобрал тетрадь и навалился на меня всем своим весом. - Отцепись! - я взвизгнула. - Ты тяжелый! Он раскатисто засмеялся, потом смолк, обнимая меня. - Полежи со мной. Я закрыла глаза и позволила учителю обнять себя и лечь максимально близко. Тепло его тела уводило в сон, а запах дурманил, развращал, путал мысли. Я чуть было не уснула, но повернулась к нему и заглянула в глаза. Какие они все-таки красивые! - Никит, - я обводила контур его губ указательным пальцем. - Чего ты сейчас хочешь? - Тебя, - прямолинейно ответил он, ухмыляясь моим поползшим вверх бровям и округлившимся глазам. - Поэтому не шали, если не хочешь, чтобы я исполнил свое желание. Я густо покраснела и отвернулась. Сквозь накатывающую волну сна я чувствовала, как горят мои щеки и как улыбается учитель, прижимающий меня к себе. Утро прокралось незаметно. Я открыла глаза и поняла, что спала в том же, в чем и гуляла вчера, а также не обнаружила рядом Никиты, хотя воспоминания услужливо подсказывали, что засыпали мы вместе. Звонкая трель телефона в номере заставила меня окончательно проснуться. - Ты встала? - Да, я... Доброе утро! - Ну ты и соня, Кремлева! Давай спускайся завтракать, через час уже олимпиада. И не забудь бейдж. - Есть мэм, сэр. Я положила трубку и начала в спешке собираться. Темно-винный длинный кардиган, белая рубашка, черные джинсы и сапожки - простой и почти классический образ. Немного макияжа, пальто и шарф под мышкой, чтобы надеть, когда выйду на улицу, и через двадцать минут я уже сидела на завтраке. - Симпатично, - оценил меня Ефремов, когда я подошла к столу. - Но закрыто слишком. - На дворе почти зима, извращенец! - засмеялась я. - А тебе почти восемнадцать, пора чуть более раскрепоститься. Он злорадствовал и был несказанно доволен собой. - На радость таким, как ты, ага, - тут я кое-что осознала. - Стоп, а откуда ты знаешь, что у меня скоро день рождения? - Я твой классный руководитель, Рита, серьезно? - Вот только зачем тебе эта информация, - буркнула я, поедая омлет. - А может я захочу тебя поздравить! - довольно серьезно проговорил он. - Ха, посмотрим. Уже через несколько минут после напутствия и короткого поцелуя Никиты, я ехала в здание ВГСПУ, чтобы написать первый тур олимпиады по литературе. Но почему все мои чертовы мысли были не о литературе, а о его губах? Нет, я не влюблена.