Пленница

Написав олимпиаду, которая показалась мне довольно, но не слишком сложной, я понимала, что мой чудесный сопровождающий спит в гостинице, а весь Волгоград в моем распоряжении. Было морозно, наконец-то наступала настоящая зима. Солнце и -2, погода радовала. Интересно, а как там у нас с погодой в городе? Мы ведь севернее. Я вышла на остановку прямо перед вузом. 135 автобус до гостиницы закрыл свои двери и уехал, а я пошла в небольшую кофейню через дорогу. Заказав себе латте с черничным сиропом и какую-то выпечку, я углубилась в мысли. Итак, литератор, с которым у нас были странные отношения, довел до того, что они стали еще более странными. Юленька со мной не разговаривает, как, впрочем, и Егор. Родители, если узнают, то просто убьют меня, в особенности папа. Но что меня волновало больше всего, так это то, в каких именно отношениях мы находимся с Никитой. Вдруг мой телефон разразился радостной трелью, оповестив о входящем звонке от Егора. — Привет, — его голос звучал странно спокойно. — Не отвлекаю? — Здравствуй, — ответила я помедлив. — Нет, я могу говорить. — Как твоя олимпиада? — Пока неизвестно, спасибо, — я замолчала ненадолго и поняла, что Егор тоже молчит, напряженно, будто не знает, зачем звонит. — Ты мне просто так звонишь? — Нет, — выдохнул он. — Мы как-то некрасиво разошлись… Это ты некрасиво бросил меня по смс. Хотя ты сама хороша, Рита. — Да, и? — В общем, я знаю, что ты приедешь через несколько дней. Давай встретимся? Сходим куда-нибудь, поговорим. Я несколько опешила от такого предложения, но приглашение приняла. Завершив разговор, я подумала, что возможно мы снова станем друзьями с Егором, что отношения с Юлей наладятся. Настроение улучшилось, черничный латте закончился, а мне было уже пола возвращаться в гостиницу. Дни проходили быстро. Второй тур олимпиады, после прогулки с Ефремовым. С Никитой мы очень сблизились за это время, постоянно находились вместе. Нам было хорошо, хотя я до сих пор не понимала, что он ко мне чувствует. Вечером, когда должны были объявить результаты, я как на иголках сидела на его кровати. — Хочешь в кино? — поинтересовался он. — Какое кино? С ума сошел? Я жду результатов. Никита рассмеялся. — Паникерша. Пойдем погуляем, хватит сидеть, своим ожиданием ты все равно ничего не изменишь. — Ну и пожалуйста, — насупилась я, но после улыбнулась и согласилась. Я даже не помню, о чем был фильм. Все мысли были о том, каковы же результаты олимпиады. Хотя я немного вру. Мысли были еще и о том, что случится с нами по возвращении домой. Будет ли все также? А если вдруг узнают родители? И хотя я отгоняла эти мысли от себя как могла, все равно внутрь закралось неприятное, скользкое ощущение, будто все конечно и конец уже близок. Когда мы выходили из зрительного зала, Никите позвонили. Он отошел от меня, чтобы обрывки фраз не коснулись моего слуха, но вскоре вернулся, широко улыбаясь. — 218 баллов. Отличный результат! Так ему звонил куратор олимпиады. Господи! Коленки подгибались, руки резко намокли и даже легкий мороз на улице не мог их охладить. — И, — сдавленно из-за пересохшего горла, спросила я. — Что это значит? — Ты вошла в число призеров, поздравляю! Никита улыбался, а я стояла в ступоре и не могла поверить своему счастью. Теперь я могу поступить в ВУЗ без экзаменов! В любой ВУЗ страны. Мы отметили мое призерство в небольшой кофейне за молочными коктейлями и отправились обратно в гостиницу. Вставать предстояло рано, ведь завтра церемония закрытия, а после сразу же поезд обратно. Церемония была нужно-затянутой, хотя ожидать другого попросту было бы нелогично, особенно мне, которая на олимпиадах была с завидной регулярностью. Через некоторое время мы уже сидели в купе поезда и непринужденно разговаривали. Мою голову уже неоднократно посещала мысль о том, что надо бы спросить у Ефремова, что между нами происходит, но я не знала, как именно задать этот вопрос. — Тебя что-то беспокоит? — спросил он, обнимая меня. — Да нет, — я улыбнулась. — Все в порядке. Кстати, я говорила, что мне звонил Егор? Я почувствовала, как рука Никиты на моей талии напряглась. — И когда ты собиралась сказать? — не скрывая раздражения, спросил он. — Да я забыла, — я удивилась, но постаралась скрыть это. — Я слишком волновалась из-за результатов. На лице Никиты происходила напряженная борьба. Я видела его эмоции, поэтому понимала, что лучшим выходом сейчас будет молчать. — Ладно, — холодно бросил он. — И что он хотел? — Встретиться, поговорить. Ефремов цокнул языком, вопросительно уставившись на меня. — И что? Пойдешь? — Да, почему нет? — ответила я, расплываясь в улыбке. — Никита Андреевич Ефремов, ты что, ревнуешь? Он закатил глаза и пробормотал что-то невнятное, после чего перевел тему. Разговор о Егоре я больше не заводила. В городе все было по-старому. За исключением того, что его посетила настоящая зима. Красный квадратик на календаре неумолимо приближался к декабрю, мороз стоял -15 и улицы были покрыты белоснежным ковром. Я любила зиму. Не только из-за своего дня рождения или празднования нового года, но и за раскрасневшиеся щеки, потрескавшиеся губы и напрочь замерзшие руки. Я любила влюбляться зимой. Мне всегда казалось, что если человек полюбил тебя зимой, то это навсегда. Я ведь такая капуста во всей этой одежде. Однако влюбленность накрыла меня гораздо раньше, чем улицы замело белым. Я влюблена, да, скрывать больше от самой себя это бессмысленно. На встречу с Егором я шла в приподнятом настроении, но мысли были заняты совсем другим человеком. На мне был новенький черный пуховик до бедер, высокие сапоги до колена и ярко-желтые шарф, шапка и перчатки. В таком одеянии, хотя и не переставая чувствовать себя толще на десяток размеров, я была все-таки довольна собой. Егор ждал в парке, красный и замерзший. — Привет! — махнула рукой я. — Ты совсем замерз, пойдем греться в кафе? — Привет, — как-то невнятно произнес он, озираясь по сторонам. — Да, идем. И тут я увидела ее. Дорогу по направлению к парку переходила никто иная, как моя лучшая (?) подруга (?) Юля. Она была одета в недлинную шубу и черные ботфорты, рыжие волосы рассыпались по плечам аккуратными кудрями, пухлые губы подчеркивала алая помада. Она была великолепна. — Ого! Ты шикарна! — восхитилась я. — И тебе здравствуй, — сказала она и прошла мимо меня. То, что мне довелось лицезреть дальше, повергло меня в абсолютный шок. Юля подошла к Егору, вильнула бедрами, обвила руками его шею и поцеловала долгим, затяжным поцелуем. Я не знаю почему, но что-то кольнуло в сердце. Осознание ли, что Егор так быстро меня забыл? Понимание ли, что мне никто ничего не сказал? Что именно меня задело? — Эм, ребят, вы вместе? Вы не собирались мне это рассказать? — спросила я. — А ты не видишь? — огрызнулась Юля. — Мы как раз для этого тебя и позвали. Я опешила. — Меня позвал Егор, а не ВЫ… И мне казалось, не за этим. — А зачем? — лицо Егора исказила ухмылка. — Мы собирались вновь стать друзьями, разве нет? — все еще не осознавая происходящего, тупо пробормотала я. — Друзьями? — Егор издал смешок. — Какими ко всем чертям друзьями я могу быть с такой, как ты? Я стояла с ощущением, будто меня окатили водой. Передо мной стояла моя лучшая подруга Юля, с которой я знакома с детства, с которой мы пережили столько моментов вместе, человек, которому я могла доверить абсолютно все. Вроде бы она, Юля. Но я видела не ее. Я видела рыжеволосую девушку со вскинутой наверх головкой и презрительной улыбкой на губах. Ту, которую я, как оказалось, совсем не знаю. Передо мной стоял Егор. Улыбчивый и милый парень, в которого влюблялась почти каждая девушка, который был прекрасным другом, готовым оказать поддержку в любую минуту. Окстись, Рита! Вот этот ухмыляющийся парень, обнимающий за талию Юлю — не тот Егор, которого ты ожидала увидеть. — С какой? — Ты лицемерная дрянь! — проговорила Юля. — Я не верю, что дружила с тобой. — Да что я… Но договорить мне не удалось. Вступил Егор. — Что ты сделала? — он рассмеялся. — Ничего. Ты у нас же идеальная всегда. Ты ничего не делаешь. Никому и никогда. — Ты просто натуральная шлюха, Рита. — сверкнула глазами рыжеволосая. — Со мной была, а сама о своем учителишке думала! — презрительно выплюнул Егор. — Спишь с ним, да? Я понимала, что эту вакханалию пора заканчивать. — Хватит. Я не желаю этого слушать. Я думала, мы станем друзьями… Теперь же ясно, что это невозможно. Я развернулась и пошла прочь. За спиной послышался смех и звук шагов. Они тоже ушли. Слезы я старательно не пускала наружу. Слишком много плачу, нервы сдают. Однако слезам было все равно: они медленно скатывались за воротник пуховика. Я не вытирала, зачем… Как я могла так обмануться? Поверить? Но ведь мы были друзьями… Такое предательство — как нож в спину. Я думала, что знаю этих людей, но как же жестоко быть так униженной. Как противно было стоять и слушать. Я понимала, что у Егора есть право злиться, но у Юли… Хотя и у нее. Однако называть меня дрянью, шлюхой — это уже перебор. Как я хотела быть сейчас с кем-то, кто мог бы вытащить меня из этого. Я знала, кто мог бы. Стас. Но мой брат в коме, мой любимый брат… И сейчас, набирая по памяти номер, я звонила другому человеку, ища в нем укрытие от вьюги, которая бушевала внутри. — Рита? — Ты можешь говорить? — мой голос звучал странно. — Да. С тобой все хорошо? — Нет, — призналась я. — Забери меня отсюда. — Где ты? — В сквере. Я буду стоять возле остановки. — Хорошо, жди. Лексус затормозил неподалеку буквально через десять минут. В салоне пахло кофе. Никита протянул мне чашку дымящегося напитка. Он посмотрел на растекшуюся тушь и красные почти до фиолетового щеки и решил не расспрашивать меня о случившемся. — Расскажи, когда будешь готова. Я благодарно кивнула, отпивая горячую жидкость. — Куда мы едем? — через некоторое время спросила я. — Ко мне. Предупреди маму. Я написала короткую смс-ку маме о том, что останусь у Кати. Я несколько раз упоминала ее имя, поэтому мама была уверена, что Катя учится со мной в школе. Надеюсь, она не против. Сил на ссору с мамой у меня не было. Никита привез меня к новостройке — красивому застекленному зданию. — Я не так давно переехал, — зачем-то пояснил он. Мы поднялись наверх на лифте, напоминающем лифт из фильмов про американские небоскребы. Он был весь зеркальный. — Там не до конца доделан ремонт, — Никита чуть виновато улыбнулся. — Ванная по коридору налево, если захочешь умыться. Я кивнула, разделась и пошла туда, куда указал Ефремов. Да, выглядела я прекрасно, ничего не скажешь. Я смыла тушь, заплела волосы в косу и постаралась улыбнуться отражению в зеркале. Квартира была просторной двушкой. Хорошо отделанной, явно холостяцкой и незаконченной. В гостиной стояло куча мебели, затянутой в пленку, дверь спальни оказалась закрытой, а Никита пригласил меня в кухню. — Вот это кухня! — воскликнула я, осознав габариты сего помещения. — Да она втрое больше моей! — Нравится? — с мальчишеским задором спросил Никита. — Очень! Ефремов сделал нам две кружки чая и выудил из холодильника шикарный брусничный пирог. И откуда только такое чудо у учителя в холодильнике? Я рассказала ему в мельчайших подробностях ту историю, которая случилась несколько часов назад, а казалось, что буквально вчера. По мере моего рассказа, я видела, как сжимались его челюсти, ходили желваки и, в общем-то, настроен он был не очень. — Я понимаю, как больно тебе от того, что ты потеряла друзей, — после недолгого молчания сказал он. — Они поступили низко. Я не ожидал этого от Егора. Я не спросила, ожидал ли от Юли, просто кивнула. — Я надеюсь, что больше они не решат причинить тебе боль, — Никита помедлил. — Я не полезу, но знай, что я рядом. — Спасибо, — тихо сказала я, понимая, насколько я ему благодарна. Мы допили чай, разговаривая о его квартире. — Чем хочешь заняться? — Давай посмотрим какое-нибудь веселое кино, — предложила я. — Хорошо, — он расплылся в улыбке. — Кажется, я знаю подходящий фильм. Смотрели мы в его спальне. Я не обратила внимания на интерьер, но четко запомнила, что пахло там чем-то свежим, вроде тропического леса и немного мускусом. Фильм был действительно интересным, но тем, что мне нравилось особенно, были руки Никиты, обвитые вокруг моей талии. Я сидела к нему спиной, его голова устроилась на моем плече и изредка целовала основание шеи. — Не ерзай, — внезапно попросил он. — Но я не… Его дыхание коснулось моего уха. — Если не хочешь, чтобы я изнасиловал тебя прямо сейчас — не ерзай. Наверное, мои щеки стали пунцовыми, когда я это услышала, однако, внизу моего живота сформировался тянущий узел. Пытаясь понять, что происходит, я была немного шокирована. Я хотела того, что он сказал. Хотела его, своего учителя, Никиту Андреевича Ефремова. Мой рассудок буквально пропал в тот момент, осталось одно лишь желание. И пусть неизвестно какие между нами отношения, я была точно уверена, что этого хочу. Вопреки его просьбе, я сделала с точностью наоборот. — Рита, блин! — сказал он и осекся. — Стоп, ты что, специально? Я развернулась к нему, выдыхая «да» прямо в губы. Он поцеловал меня и вопросительно выжидающе смотрел. — Ты уверена? — Да, я уверена, — твердо сказала я, понимая, что все-таки немного боюсь. Его глаза блеснули доселе невиданным мне животным огоньком. Его губы накрыли мои, но поцелуй уже был не нежным, а требовательным, желающим. Я бесповоротно влюблена в тебя, Ефремов. И да, я хочу тебя.