Solamente tuya (Только твой)

      Микаса уже точно не помнит, сколько времени провела возле окна, но с той поры, как она живет в этой комнате, за невозможностью распорядиться собственным досугом на свое усмотрение, ей ничего другого не остается, кроме как прислонившись к подоконнику, с грустным взглядом пялиться в окно и, любуясь зеленью сада, расположенного напротив дома, вдыхать аромат распустившейся жимолости. Она уже и забыла, что это такое: быть на свежем воздухе, и чувствовать легкое дуновение ветра кожей своего лица, но как бы её не изнуряло желание очутиться на свободе, выходить на улицу, даже в сопровождении Петры, ей категорически запрещено. Хорошо, что сейчас конец мая, и в помещении относительно тепло, ведь кроме этой ночной рубашки, которую ей предоставили несколько недель тому назад, никакой другой одежды у неё не было, и вряд ли уже появится.       Прикоснувшись к стеклу ладонью, девушка почувствовала кожей его холод. Если бы у неё была хоть возможность выбить это стекло, и вырваться из своей клетки, она бы уже давно сбежала на свободу. За это время ей до такой степени все успело надоесть, что была бы рада покинуть эти угнетающие стены раз и навсегда. Лишь одно останавливало её от воплощения сего дерзкого плана: ей некуда было возвращаться, и там дома её больше никто не ждал. Никому на свете она была теперь не нужна, кроме своего похитителя, который очень скоро и сам от неё избавится, продав её кому-нибудь по выгодной для себя цене.       Леви настолько часто заходил к ней в спальню, насилуя её без всяких оправданий, что все эти ночи с ним уже давно слились для неё в одну, а сам секс превратился в рутину. Быстро устав от её непрекращающихся слез и рыданий, Леви, прежде чем принудить её к интимной близости, теперь все чаще стал переворачивать её на живот, и овладевать её именно в такой позе. Микасе, не привыкшей показывать свои слезы посторонним, отчасти была рада, что он занимался с ней сексом именно так. Это позволяло ей не беспокоиться о том, что он думал о ней, следя за её постоянно меняющимся выражением лица в самые интимные моменты их близости. Получив долгожданную разрядку, Леви теперь просто перекатывался на свою сторону, стараясь тут же заснуть, а Микаса, радуясь втайне тому, что он оставил её, наконец, в покое, тотчас отворачивалась от него и ненавидя свое тело, заставившее этого человека её возжелать, тщетно пыталась призвать к себе сон, чтобы поскорее забыть подробности тех мерзостей, которые вытворял с ней её похититель. Правда бывали моменты, когда Леви тоже засыпал не сразу и тогда, заключив девушку в свои объятия, прежде чем погрузиться в восстанавливающий сон, он ещё некоторое время играл с ее телом: ласкал грудь, и трогал за локоны.       Почувствовав прикосновение ладони к своей спине, Микаса неохотно оборачивается. Ночью Леви ухитрился стащить её ночную рубашку, и теперь она просто не знала, куда он мог её подевать. Точнее не хотела искать свою одежду, боясь его разбудить, а теперь была вынуждена находиться перед ним обнаженной, лишь слегка прикрывая свою грудь руками. В таком виде она становится для него слишком доступной и как не пыталась она скрыть от его прожигающего взгляда свою наготу, Леви это не останавливают от дальнейших действий. Подойдя к девушке вплотную, он развел её руки по сторонам и прижав жертву к себе, через пару секунд как-то по особому провел ладонью вдоль её бедра. Микаса прекрасно знала, что означает сей жест, однако слегка вздрогнув по привычке, несмотря на то, что сопротивляться не собиралась, все равно слегка подалась назад. Чувствуя себя перед ним беззащитной, она старалась лишний раз не провоцировать его на жестокость и сдавшись без боя, достаточно быстро предоставляла свое тело в его распоряжение.       Как выясняется, насиловать ее по ночам ему становится недостаточно, и очень скоро для него входит в привычку обладать ею еще и по утрам.       — Ты ведь никогда не прекратишь? — против воли срываются с её губ слова, стоит ей опять оказаться с ним в одной постели.       — Не прекращу. — отрицательно кивает он, подтверждая её слова, и прежде чем приступить к своему обыденному делу, некоторое время просто рассматривает её юное тело, любуясь им словно своей наградой, которую заслужил, потратив столько лет на поиски той единственной.       Прижавшись лицом к подушке, Микаса по привычке прячет глаза, чтобы не видеть его взгляда, пристально изучающего её фигуру.       Сегодня Леви грубее, чем обычно, и перевернув её на живот, входит в нее с куда большей силой, что не выдерживая подобного накала страстей, с примесью какого-то безумия, Микаса вновь начинает вопить, а её попытки скрыть от него свои эмоции, опять проваливаются в тартарары. Иногда ей кажется, что ему нравится заставлять ее кричать, по крайней мере, раньше он занимался с ней сексом, специально доставляя ей боль, сейчас же он это делает, чтобы получить удовольствие, но самой девушке от этого не легче. Для неё ничего не меняется. Даже наоборот, все усугубляется, ведь с некоторых пор он стал обращаться с ней намного жестче, чем раньше, но что именно могло спровоцировать причину изменений в его относительно терпимом поведении, доподлинно она знать не могла.       В этот раз Леви движется быстрее, и ещё глубже вонзаясь в нее. За это время он до такой степени выдрессировал свою маленькую потаскушку, что ему достаточно сделать знак, чтобы она без всякого сопротивления легла на кровать, раздвигая перед ним свои ноги. Хватаясь за спинку кровати, Микаса стонет сегодня громче обычного, и полностью сосредоточившись на переживаемой боли, не обращает никакого внимания на то, что её стоны сливаются в одно со стонами этого человека, сжимающего ее бедра, пытается добиться от них ещё больших движений.       Почувствовав кровь между ног, она понимает, что у неё раньше срока началась менструация, но Леви, похоже, на все плевать, и тот факт, что его партнерша может сейчас запачкать постельное белье, если кровотечение не унять раньше времени, совсем не останавливает его от продолжения своих гнусных действий.       Накануне Микаса чувствовала себя не очень хорошо, её слегка лихорадило, и настроение постоянно менялось, провоцируя её на не слишком обдуманные поступки, начиная со стремления все время плакать без остановки, заканчивая желанием убить своего насильника, и теперь, убедившись в причине, спровоцировавшей незначительное отклонение в её поведении, она не особо расстроилась, когда все скрытое стало явным.       Покончив со своей деятельностью, мужчина вновь очутился на своей стороне кровати и пытаясь восстановить дыхание, некоторое время просто смотрел в потолок, слегка прикрыв глаза. А что касается Микасы, она, подождав две минуты, чтобы окончательно прийти в себя, медленно подтянула под себя ноги и свернувшись рядом с ним клубком, закрыла глаза, пытаясь мысленно остановить кровотечение.       Такого у неё ещё не было никогда, но учитывая нервное потрясение, которое ей приходилось переживать почти каждый божий день, там, внутри её тела, наверняка уже что-то нарушилось, и пока её менструальный цикл придет в норму, должно пройти ещё очень много времени. Конечно, секс не должен быть таким болезненным и отвратительным, но когда твои партнером является человек, привыкший придерживаться жестокости даже во время интима, надеяться на некоторое разнообразие в этом плане особо не приходилось.       Повернувшись к девушке, Аккерман протянул к ней руки и развернув её к себе, принялся изучать её лицо, только сейчас обнаружив, каким изможденным оно стало за все эти дни заключения в стенах этого дома. Петра как-то ненароком обронила фразу, что Микаса совершенно ничего не ест, что разумеется, приводит к тому, что она постоянно теряет сознание, но рассмотрев при свете яркого солнечного дня, какими впалыми стали её щеки, в том, что служанка не врала, утверждая, что девушка постоянно отказывается от еды, он убедился воочию, и нельзя было сказать, что подобное сообщение его шибко обрадовало. Если у неё будет такой вид, когда её придется продать с торгов, о том, чтобы выручить за «товар» хорошую сумму, можно даже не заикаться. Хотя Микаса была такой раньше, когда он встретил её впервые, ворвавшись в жилище её семьи с утра пораньше, сейчас худоба девушки действительно бросалась в глаза, становясь заметной на расстоянии, что уже говорить о её темных кругах под глазами, и отчетливо проступающих под кожей ключиц. И только сейчас обнаружив в ней эти незначительные изменения, он испытывал чувство вины, которое утолить было совсем невозможно, ведь именно из-за него она оказалась здесь, терпя каждодневное надругательство над собой, и именно из-за него однажды будет продана, попав в чужие руки, которые будут вытворять с ней не менее мерзкие вещи, а во многом, возможно, даже хуже, что ей пришлось испытать, ворвавшись в жизнь Аккермана. На самом деле Леви заглянул к ней в спальню вовсе не для того, чтобы в очередной раз поглумиться над её телом. Он пришел сюда, чтобы сообщить об одной новости, которая могла кардинально изменить её жизнь, но продолжая до последнего оттягивать момент с признанием, решил подойти к этому вопросу издалека, отвлекаясь на незначительные вещи.       — Микаса, ты должна лучше питаться.       Нотки тревоги, прозвучавшие в его голосе, заставили её насторожиться, однако будучи не в состоянии ничего ему ответить, по крайней мере, сейчас, она продолжала молчать, раздумывая о чем-то своем. Увидев в её упрямом молчании очередную попытку нарушить его правила, установленные им для неё, Леви чуть громче повторяет свою просьбу и понимая, что девушку ничем не испугать, решился воспользоваться последним шансом, чтобы пробудить в ней хоть какие-то остатки инстинкта самосохранения.       — Ты должна питаться, иначе ты умрешь.       — Ну, и пусть. — Еле слышно роняет она, с головой зарываясь в подушку.       Действительно, зачем ей такая жизнь, если впереди, кроме очередной порции надругательств, её ничего другого не ждет. Но Леви такая констатация факта не очень нравится. Он должен найти способ убедить её в обратном, иначе для него все может закончиться катастрофой.       Молча поднявшись с постели, мужчина принялся одеваться. Отвернувшись, Микаса даже не смотрит в его сторону. Она никогда на него не смотрит, когда он одевается, поэтому не может ничего конкретного сказать о его внешних данных, поскольку не смогла их ещё оценить. Накинув на себя одежду, Леви направляется к двери, но прежде чем покинуть помещение, он останавливается и вспомнив о чем-то важном для своей пленницы, ещё часть тратит на раздумья, стоит ли ему вслух озвучивать свое решение касательно её дальнейшей судьбы или перенести момент уведомления до более благосклонного срока. Однако почувствовав, что медлить больше нельзя, он повернулся в сторону кровати, где находилась Микаса, приходя в себя после опустошающей и оскорбительной для неё интимной близости, и ещё раз смерив девушку равнодушно заявил, будучи не совсем уверен, что смысл сказанного вообще дойдет до её сознания.       — На выходных состоится одно мероприятие, куда нам придется заявиться с тобой вдвоем. Там будет присутствовать один человек, который обязан тебя заметить, и от которого, в дальнейшем, будет зависеть успех заключенной сделки, и я не хочу, чтобы она провалилась.       — Что это значит? — переспросила она, догадавшись, что он готовит для него нечто грандиозное.       — Это значит, что у тебя есть всего лишь пару дней, чтобы привести свой вид в надлежащее состояние, поэтому будь добра, воспользуйся этим преимуществом как следует, и начни нормально питаться, а я, тем временем попрошу, Петру как можно тщательнее следить за твоим самочувствием. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду.       Не услышав в этот раз от неё никакой реплики, Леви вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собою дверь. Первый раз в жизни он покидал эту спальню, испытывая неоднозначные эмоции по поводу происходящего. С одной стороны, долгожданная сделка, которая должна была вот-вот состояться, и обогатить его так, как ему ещё и снилось, вызывала чувство удовлетворения, и ощущение того, что все идет правильно, с другой — привыкнув к каждодневному сексу со своей пленницей, расставаться с ней так скоро он пока ещё не планировал. Ещё ни одна девушка, которой «повезло» пройти через него, не вызывала такой стойкой привычки, как эта пленительная полуазитка, за которой он охотился целый месяц, расставляя сети так, чтобы поймать эту «золотую рыбку» наверняка, и теперь, когда она оказалась в его руках, интуиция подсказывала мужчине, что если сейчас он умудрится упустить Микасу, в дальнейшем замену ей уже вряд ли найдет.       Раньше ему как-то удавалось не привязываться к своим пленницам, в этот раз что-то пошло не так.       Не надо было подпускать её так близко к себе, окутывая её хрупкое тело своими мимолетными нежностями, а теперь, когда он привязался к этой девушке окончательно, вернуть все на круги своя было уже практически невозможно. Секс с ней слишком быстро превратился для него в зависимость, без которой он уже вряд ли мог обойтись. Слишком много ночей он провел со своей пленницей, чтобы стать зависимым от её тела, и понятия не имея, как покончить с этой фатальной привязанностью, единственный выход из сложившейся ситуации он видел в том, чтобы как можно скорее от неё избавиться, сбыв её на руки какому-нибудь аристократишке, пока она окончательно не лишила его рассудка. Однако приняв решение передать её совершенно постороннему человеку, Леви, обдумав ещё раз свой план, был уже не до конца уверен, что вообще сможет совершить запланированную сделку, когда одна часть его сознания, несмотря на доводы логики, категорически восставала против такого поворота событий и чувствуя, что очень скоро возникнет ситуация, способная нарушить привычный уклад его жизни, он, поспешив выкинуть из головы о своей привязанности, спустился по лестнице в холл, и только сейчас подумав о том, сколько времени Микаса не выходила на свежий воздух, прежде чем сесть в экипаж, и отправиться на долгожданную встречу с особо важными людьми, он принял решение вытащить её в ближайшем времени на улицу, чтобы дать ей возможность встряхнуться, и хотя бы на мгновение забыть о своих тяготах.