Solamente tuya (Только твой)

      Просторную комнату заливает лунный свет, и любуясь своим платьем нежно-белого оттенка, талию которого украшал пояс золотого цвета, Микаса находит себя настолько преобразившейся, что рассматривая свое отражение в зеркале, ещё долго не может поверить, что это она. Облаченная в новый наряд, она выглядела настолько божественно, что Леви, появившись на пороге, чтобы сообщить о том, что им пора идти, на некоторое время застыл у двери, поймав себя на мысли, что восхищается её красотой. Ещё ни разу ему не приходилось видеть столь привлекательной девушки, как эта полуазиатка.       Несмотря на усилия Петры заставить её лучше питаться, Микаса по-прежнему казалась болезненно худой и апатичной. Тщетно он пытался вызвать у неё хоть какие-то эмоции, провоцируя её на гнев. Ей, казалось, было на все плевать. Однако, как много бы у девушки не было недостатков, они никоим образом не портили её образ, а наоборот, придавали ему флер загадочности с налетом драматичности, пуще прежнего привлекая к себе внимание окружающих. Ещё раз окинув изучающим взглядом «товар», Леви пришел к выводу, что Петра в этот раз постаралась на славу, подобрав для неё такое платье и украшения, что если бы несколько девушек оделись точно так же, Микаса со своей азиатской внешностью их все равно бы перещеголяла.       — Прекрасно выглядишь, — проронил он, приближаясь к ней почти вплотную.       Не обратив никакого внимания на его комплимент, она вновь сосредоточилась на отражении в зеркале и, почувствовав себя слегка задетым за живое её неприкрытым равнодушием, мужчина еле сдержался, чтобы не подойти к зеркалу и не разнести его вдребезги ударом ноги.       Ему сложно было принять тот факт, что Микаса не воспринимала его ни как объект вожделения, ни как человека, достойного восхищения вообще. И после того, что между ними происходило на протяжении последних недель, он продолжал наивно надеяться, что за это время в их отношениях что-то изменится, и она перестанет обдавать его таким льдом. На самом деле Леви хотелось, чтобы она повела себя как угодно: выругалась в ответ, послала его куда подальше, или ударила бы, в конце концов, его чем-нибудь по голове, лишь бы не игнорировала, как раньше, но возврат к прошлому быть не могло. И совсем не ведая, что творилось у неё в этот момент в голове и душе, он не переставал верить, что однажды ему удастся привязать к себе эту гордую девчонку и, сдавшись под натиском его настойчивых ухаживаний, она станет к нему относиться теплее. Обладать одним лишь её телом Леви оказалось мало и, будучи особой достаточно эгоистичной, в какой-то момент он поймал себя на мысли, что ему захотелось бы завладеть её сердцем и душой.       Собственно говоря, именно это он и подразумевал, когда забравшись после обеда в ванную, потащил следом за собой и обескураженную Микасу, предприняв первую в своей жизни попытку наладить со своей собственностью отношения.       Испугавшись, что дело опять идет к сексу, поначалу она напрочь отказывалась забираться к нему в ванную, привыкнув видеть в Аккермане какого-то монстра, понимающего только язык насилия и жестокости, оказавшись с ним спустя время в воде, была невольно удивлена, разглядев в нем такую удивительную черту характера, как чуткое обхождение и способность к нежности, если действительно захочет проявить себя по отношению к другому человеку именно таким. Закрыв её глаза ладонью, он вылил на её распущенные волосы воду из кувшина и, вымыв их ароматным раствором, ещё довольно длительное время вытирал их, приводя локоны в порядок, а когда её волосы, наконец, высохли, долго их расчесывал, не проронив за все это время ни единого слова. И проведя с ним в одной ванне столько мгновений, чувствуя, как он ей бережно трет её спинку, намыливая мочалку так, что самой пены оказалось больше, чем воды, Микаса очень скоро поймала себя на мысли, что ей, в общем-то, было не так уже и противно находиться с ним рядом, ощущая прикосновение его тела к своему.       Подметив момент, когда девушка, погрузившись в свои размышления, опять уставилась на свое отражение, Леви, подхватив её за талию, присел на кровать и, усадив Микасу к себе на колени, разместил ее ноги по бокам, чтобы она не смогла их сомкнуть. Фыркнув, девушка попыталась от него отвернуться, но он, ухватив её за подбородок, чтобы она не посмела отвести глаза, держал её так крепко, что нечего было и думать о том, чтобы скользнуть от его пристального взгляда. Наконец, покончив любоваться её преобразившемся от нанесенного макияжа лицом, Леви ослабляет свою хватку и, притянув девушку к себе поближе, приказывает ей следующее:       — Обними меня.       Безропотно подчинившись, Микаса протягивает свои руки вперед и, неторопливо обхватив его за плечи, на несколько секунд зажмуривается, почувствовав его едва ощутимые поцелуи на своей шее и открытых плечах.       — Ты знаешь, куда мы сегодня выдвигаемся? — еле слышно переспрашивает он, вдыхая аромат её натертого различными эссенциями тела, которое его всегда возбуждало.       — Да. — С придыханием отвечает она, делая слабые попытки высвободится из крепкой хватки этих рук, прижимавших ее в свое время к кровати, когда она боролась, скользивших между ее ног, прежде чем их раздвинуть, и хватающих ее локоны, чтобы она держала свою голову ровно, когда он переворачивал её на живот, чтобы не видеть этих новых слез.       — И как ты должна будешь вести себя на этом вечере? — на всякий случай переспрашивает он, неохотно отрываясь от её плеч, чтобы плавно переместиться губами к её шее, а оттуда спуститься к соблазнительной груди, едва прикрытой тонкой тканью декольте.       — По возможности находиться всегда подле тебя, — слегка склонив голову и вздрагивая от каждого его поцелуя, отвечает она, научившись за это время обращаться к нему на «ты», — и ни с кем не разговаривать первой, пока ко мне не обратятся.       — Молодец. — Похвалил он её, не переставая восхищаться способностям этой малышки схватывать на лету его наставления, а там недалеко и до дня, когда она начнет называть его по имени, и уже точно не по его личной просьбе. Вот только если бы она говорила эти слова, глядя ему прямо в лицо, ей бы не было цены.       Судорожно сглотнув, он от неё отстраняется и, продолжая удерживать девушку за талию, ещё некоторое время смотрит в её темно-серые глаза затуманившимся взглядом, словно пытаясь прочесть в них что-то важное для себя. Поерзав у него на коленях, Микаса ощущает, насколько он возбужден, и остановив свой взгляд на его полуоткрытых губах, ни разу её не поцеловавших после того злосчастного дня их первого «знакомства», приблизительно догадывается, сколько усилий ему приходится прикладывать, чтобы не набросится на неё прямо сейчас ради удовлетворения своей собственной похоти.       — Ладно, пойдем. — Через некоторое время отозвался Леви, бесцеремонно сталкивая её со своих колен. — Я постараюсь сделать так, чтобы никто из присутствующих с тобой не заговорил до конца вечера.       Вздохнув, девушка ступила на пол и, протянув своему спутнику ладонь, с превеликой неохотой последовала за ним на улицу, где их давно ждал готовый экипаж.

***

      Переступив порог здания, украшенного своеобразной архитектурой, Микаса очень нервничала, но не подавая и виду, что гложут какие-то проблемы, продолжала идти следом за Аккерманом, надеясь, чтобы запланированный вечер закончился как можно скорее, и она бы смогла вновь оказаться под крышей привычного убежища, которое вряд ли можно было так назвать. Отвыкнув за это время от общества, скопление народа в таком огромном зале её немного испугало, и не зная, как пережить следующие пару часов, ощущая на себе заинтересованные взгляды незнакомых мужчин, следовала за своим спутником, стараясь и вовсе не поднимать глаз, чтобы не наткнуться на чью-то дерзкую ухмылку, оскорбляющую и без того её поруганную честь. По правде сказать, Микаса боялась всех этих мужчин, встречающихся на их на пути, и стараясь держаться от них как можно подальше, настолько близко шла рядом со своим спутником, что пока они обошли всех гостей, поздоровавшись с кем надо, у присутствующих сложилось впечатление, будто ещё немного, и она вовсе залезет к нему на руки, желая мысленно раствориться, а то и вовсе исчезнуть куда-нибудь, лишь бы не видеть всех этих устремленных в свою сторону взглядов.       Узнав, что нужный ему человек на встречу так и не заявился, Леви, еле сдержав свое разочарование по этому поводу, на некоторое время оставляет Микасу одну, и предоставив ей возможность самостоятельно освоиться с социумом, состоявшего, в основном, из не обделенных богатством джентльменов, прибывших сюда со своими дамами, ненадолго исчезает из её поля зрения, приняв решение встретиться с одним из своих давних знакомых. Упустив своего спутника из виду, Микаса тщетно пытается его отыскать, с рассеянным видом взирая на снующую по сторонам толпу, пока её взгляд не останавливается на светловолосом шатене с довольно смазливой физиономией, с особой бесцеремонностью любующемся ею ровно с того момента, как она переступила порог этого холла, держась за локоть Леви.       Перехватив его лукавый взгляд, чей смысл ей был понятен без слов, Микаса мгновенно отворачивается, и пожалев, что вообще позволила себя сюда затащить, тотчас устремляется к выходу из помещения, надеясь скрыться от этого типа в одной из потайных комнат. Конечно, на неё смотрело так большинство присутствующих мужчин, но этот незнакомец оказался самым наглым из них. От его улыбки за милю отдавало лицемерием и фальшью, и почувствовав его неискренность, девушка, не дожидаясь, когда он подойдет, чтобы познакомиться с ней, мгновенно поспешила покинуть гостиную. Убегая прочь, Микаса думала, что он сейчас ринется за ней, однако незнакомец, оставшись стоять на месте и стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, лишь улыбнулся в ответ, еле заметно скользнув языком по губам, словно намекая, что как бы она ни пыталась от него скрыться, он все равно до неё доберется и, разузнав о ней чуть побольше, рано или поздно сделает её своей.