Solamente tuya (Только твой)

      Переступив порог кухни, откуда доносились различного рода ароматные запахи, Микаса несказанно обрадовалась появившейся возможности скрыться от посторонних глаз, и изрядно проголодавшись за это время, была приятно удивлена, завидев на столе остатки блюд, которые отнести гостям пока не успели. Еле стоя на ногах от усталости и волнений, она была готова выдержать что угодно, только не острый приступ голода.       Достаточно быстро справившись с порцией своего скромного ужина, состоявшим из ножки цыпленка, винограда и небольшого кусочка шоколадного торта, она оглянулась по сторонам в поисках стакана воды и, заприметив на одном конце стола графин, протянула было вперед свою руку, чтобы до него дотянуться, как вдруг позади неё раздался чей-то голос, застав девушку врасплох:       — Ты ищешь случайно не это? — удерживая перед ней стакан, незнакомец улыбался ей прямо глаза, и узнав в нем того самого типа, который следил за ней ещё в гостиной, она слегка попятилась назад. Не имея ни малейшего понятия, о чем разговаривать с этим человеком, Микаса хотела тотчас покинуть помещение кухни, так и не утолив свою жажду, но это тип, похоже, не планировал с ней так быстро расставаться.       — Я так и не расслышал твоего имени. Повтори. — Попросил он, не сводя с неё глаз.       — Микаса, — еле слышно произнесла она, раздумывая о том, как бы ей поскорее отсюда сбежать.       — Какое прелестное имя. — Улыбнулся он, загоняя её в угол, словно пойманную добычу.— А меня зовут Фарлан.       У него был акцент, как у людей с Подземелья, однако ни разу не столкнувшись за свою жизнь с представителями этого контингента, его речь показалось ей немного странной.       — Итак, Микаса, а теперь скажи мне, сколько времени ты уже пребываешь под крылом моего дражайшего друга Леви Аккермана?       Отодвинувшись от него, девушка потупила свой взор. Она не знала, что сказать. Леви никогда не посвящал её в свои планы. Точнее говорил, что хочет её продать, но как скоро это должно было произойти, она не знала.       — Неделю? Месяц? — Напрягшись, Фарлан медленно к ней подошел. — Почему молчишь?!       Продолжая сверлить взглядом пол, Микаса мысленно призывала какое-нибудь событие, которое, нарушив планы этого человека, могло раз и навсегда избавить её от его общества. Ей совсем не нравилось, как он на неё смотрел.       — Ты, конечно, можешь истолковать мои слова по-своему, — проронил он после непродолжительной паузы, — но мне кажется, если за все это время продать тебя он так и не сумел, значит, ты сама ему нужна, причем не только в качестве товара.       Услышав приблизительный срок её пребывания в доме Аккермана, Фарлан протянул к ней ладонь и, коснувшись её ухоженных локонов, начал медленно накручивать их себе на палец. Его жест пробудил в сознании девушки кадр из её совместной с Леви утренней сцены в ванной. Тот также обожал её волосы, и никогда не скрывал по этому поводу своего восхищения.       — Прошу прощения, — оттолкнув его, Микаса сделала шаг в сторону выхода из кухни; надо было завязывать с общением, пока она не сболтнула лишнего, но Фарлан, изначально настроившись на серьёзный разговор, отпускать свою жертву пока не спешил и, предугадав её решительный шаг, внезапно преградил ей путь.       — Я ещё не закончил. — Наклонившись, он выдохнул эту фразу ей прямо в лицо. — Думаю, Леви, общаясь с гостями, ещё не скоро обратит внимание на твое длительное отсутствие в гостиной, поскольку в данный момент у меня возникло жгучее желание немного с тобой позабавиться.       Догадавшись, о чем идет речь, Микаса, мгновенно от него отстранившись, была готова отсюда сбежать, сломя голову, однако стоило ей решиться на этот шаг, как в следующий момент она оказалась опрокинутой на стол и, схватив её за запястья, чтобы помешать ей воплотить свой замысел в реальность, Фарлан, нависнув над ней, на всякий случай её предупредил:       — Только веди себя хорошо, и я вознагражу тебя сполна...       Сжав губы, она выбросила вперед колено, чтобы ударить врага, однако неоднозначность позы, в которой находилась на столе, включая сбившееся дыхание, помешали ей это проделать с успехом. Её темные глаза излучали ненависть и, слегка пресытившись пассивными девушками, от её яростных попыток защитить саму себя, он был просто в восторге. Изловчившись и зафиксировав её руки так, чтоб она не смогла вырваться, Фарлан вновь повалил её на поверхность стола и, опустив свою вторую руку на уровень её декольте, уже хотел было потянуть эту ткань на себя, чтобы разорвать ей платье, как в следующий момент пространство помещения прорезал ещё один голос, показавшимся ему до боли знакомым:       — Отпусти её и проваливай отсюда.       Выступив из темноты, Леви угрожающе на него посмотрел и, встретившись с его взглядом, не сулившем ничего хорошего, Фарлан Черч был вынужден отступить, оставив Микасу в покое. Отбросив прочь его руки, девушка спустилась на пол и, окинув презрительным взглядом ещё одного своего насильника, которому так и не удалось совершить желаемое, еле заставила себя остаться на месте, чтобы не покинуть комнату без разрешения Аккермана.       Микаса была очень напугана, но в этот раз причиной её испуга оказался не Леви, а совершенно посторонний человек, которого она видела впервые, и понятия не имея, как Аккерман отнесется к сложившейся ситуации, она испытывала перед ним некое чувство вины за происшедшее, хотя на самом деле обвинять во всем надо было именно Фарлана, ставшего, по сути, инициатором случившегося инцидента.       — А мы тут как раз вспоминали тебя, прикидывая в уме, куда ты мог запропаститься. — Улыбнулся тот, бросив торопливый взгляд на Микасу, пытаясь найти в её лице поддержку, но взгляд девушки был обращен к полу. Ни то, ни другое Леви не понравилось, и уловив в его взгляде напряжение, прежде чем покинуть помещение, Черч подмигнул Микасе на прощание:       — Приятно было с тобою познакомиться. Надеюсь, мы ещё увидимся.       Увы, если бы все только этими словами и обошлось. Почувствовав, что этого мало, Черч, чтобы запомниться своей новой знакомой наверняка, внезапно подхватил её за руку и, коснувшись губами её запястья, тотчас удалился, так и не встретив со стороны Микасы ни малейшего сопротивления. Все ещё находясь под впечатлением от ситуации, она не обратила внимание на его прикосновение, и остановив свой взгляд на Леви, только сейчас заметила, что тот еле сдерживается, чтобы не наброситься на Фарлана и не свернуть ему шею.       Оставшись после ухода Черча со своим спутником наедине, она уже начала себе представлять, как тот, подтолкнув ее к столу и усевшись сверху, тотчас ею овладевает, и когда Леви, продолжая хранить непроницаемое выражение лица, внезапно приказал ей идти в гостиную и ждать его там, Микаса была удивлена, так и не встретив с его стороны насильственных действий. Не горя желанием нарваться на ещё один конфликт, чтобы поссориться из-за неё с кем-то ещё из своих друзей, он был вынужден принять крайние меры и, попросив своего помощника Оруо Бозарда отвезти Микасу домой, предупредил её, что приедет чуть позже, когда мероприятие, наконец, закончится. Подчинившись его приказу, Микаса медленно направилась в гостиную, и все ещё сгорая от стыда из-за пережитого, опомнилась лишь тогда, когда экипаж, где её везли под бдительным оком Бозарда, остановился напротив знакомых ворот.       Очутившись в ванной комнате, она стянула с себя платье и, плотно прикрыв за собою дверь, стала под душ, надеясь смыть с себя ненавистные прикосновения Фарлана. Чуть позже, вытерев после окончания водных процедур свое тело, она накинула на себя ночную рубашку и, не дожидаясь возвращения Леви, тотчас уложилась спать, стоило ей переступить порог своей спальни. Устав от событий прошедшего вечера, Микаса быстро заснула, и почувствовав спустя время чей-то пристальный взгляд на себе, проснулась, когда стрелка на часах показывала три часа ночи.       Напротив окна её спальни кто-то стоял и, несмотря на то, что в комнате было достаточно темно, чтобы рассмотреть черты лица этого человека, в силуэте фигуры, вырисовывающейся на фоне слабого света из окна, несложно было распознать ипостась того, кто накануне умудрился отправить её домой, так и не дождавшись окончания торжества. Напрягшись, Микаса уселась на постели и, подтянув к себе колени, принялась ждать, что будет дальше.       Прекрасно изучив за это время привычки своего похитителя, в своих действиях он стал для неё предсказуем, однако заявившись в этот раз в её спальню, даже не соблаговолив с себя снять костюм, Микаса, не зная, чего от него ожидать, немного нервничала, не решаясь первой начать разговор, чтобы выяснить причину его странного поведения.       Прежде Леви никогда не позволял себе прокрадываться в её спальню с такой бесцеремонностью и прежде чем дать о себе знать, хотя бы ненадолго, но все же включал источник света. Теперешнее же его поведение являлось для неё полной загадкой.       Стычка с Фарланом, очевидно, оказала на него влияние, и увидев со стороны наглядный пример того, как выглядели его отношения с Микасой, с этого решил изменить свое поведение. Разглядев в его левой руке стакан со спиртным, она поняла, что он напился, но привыкнув к тому, что люди в таком состоянии обычно ведут себя буйно, Микаса вновь оказалась в неоднозначной ситуации, только сейчас узнав, что алкоголь действовал на этого жесткого человека совершенно иначе. Несмотря на то, что от него здорово разило спиртным (наверное немало пришлось выпить, чтобы заглушить в своем сознании картины увиденного вечером), впечатление пьяного Леви не производил, и все не решаясь начать первой разговор, Микаса вздохнула с облегчением, когда затянувшуюся паузу соизволить нарушить он сам, задав ей довольно странный вопрос.       — Что он тебе сказал? — переспросил Леви, пригубив остатки алкоголя из стакана.       — Ничего. — Машинально отозвалась она, чувствуя, что мужчина не до конца поверил её словам, мгновенно распознав в них фальшь.       — Микаса, — его голос зазвучал настойчивей. — Что он сказал?       Переживая стыд и неуверенность в себе, она продолжала молчать, мечтая как можно скорее выбросить из головы всю эту ситуацию. Собственно говоря, подобного рода вопросы оскорбляли и задевали её девичью гордость, и не имея понятия о том, что происходило у неё сейчас в душе, Леви продолжал снова и снова расспрашивать её о содержании диалога с Фарланом, подробности которого его вдруг чрезвычайно заинтересовали.       — Он флиртовал с тобой, до того как… — Сбившись, Леви уже отчаивался подобрать нужное слово, чтобы выразить свое негодование происшедшим. — До того, как уложить тебя на стол.       Густо покраснев, Микаса обхватила ладонями колени. Ещё ни с кем и никогда ей не приходилось разговаривать на подобные темы, да ещё так открыто.       — Да. — Еле слышно проронила она, чувствуя себя словно на допросе, и сделав глубокий вдох, чтобы перестать волноваться, тут же, спустя некоторое время добавила: — Зачем ты меня об этом расспрашиваешь? Я опять сделала что-нибудь не так?       Не хватало ещё, чтобы он подумал, что она девушка легкого поведения, готовая флиртовать с первым встречным.       — Нет, — спокойно ответил он, поставив свой стакан на подоконник. — Ты была сегодня великолепна. Впрочем, как всегда.       Не понимая, как реагировать на такие слова и как их воспринимать вообще, Микаса повернула к нему голову, чтобы задать ему встречный вопрос, однако стоило ей решится на это действие, как Леви, сбросив с себя пиджак, в два счета оказался напротив её кровати, и забравшись к ней в постель, потянулся к её ночной рубашке. Однако прежде чем приступить к своей привычной практике, избавляясь по ходу дела от собственной одежды, Леви, стянув с девушки ночнушку, ещё некоторое время разглядывает ее обнаженное тело и, готовая вновь безропотно ему отдаться, Микаса чувствует, что в этот раз его руки двигаются чуть мягче, и уже не держат её так, что на утро после его беспощадных объятий по всему телу оставались синяки.       — Я делаю тебе больно? — скользнув рукой вдоль её бедра, неожиданно спросил он, прежде чем раздвинуть ее ноги.       — Что? — переспросила она, решив, что ей просто послышалось.       — Просто скажи мне: ты испытываешь боль, когда я занимаюсь с тобой сексом? — повторил он свой вопрос, приблизившись к её лицу так, что его дыхание, насыщенное алкоголем, опалило её чувственные губы.       «Конечно, испытываю, — хотелось ей сказать, добавив в свою фразу немного ехидства, — ведь ты меня насилуешь».       Однако, почувствовав на своем запястье его руку, Микаса точно уже не знала, что ему сказать. Она не могла приказать Леви больше не заходить к ней в спальню, отчасти потому что боялась повторения того, чего хотела избежать, но задав вопрос, он ждал ответ, а это значило, что ей следовало что-то ответить.       — Нет, — отрицательно кивнула она, понимая, что врет ему специально.       — Тогда просто дай мне знать, когда я буду чересчур с тобой груб. — Выдохнул он, заключая её в свои объятия. — В моменты близости я иногда забываюсь и перестаю себя контролировать.       Еле слышно ему ответив, она почувствовала, как от его прикосновений у неё по всему телу побежали мурашки, чего раньше с ней не было никогда.       — Вот и отлично, — отвернувшись, мужчина поцеловал ее в шею, и ощутив на своих плечах её руки, пришел к мысли, что она больше не испытывала к нему отвращения.       Нельзя было сказать, что в эту ночь Леви совсем уж был нежен с ней, но учитывая степень его нетерпения и полного отсутствия деликатности, он, по крайней мере, обходился с девушкой не так грубо, как раньше и, начав свои действия с простого поцелуя (разумеется, не в губы — Микаса никогда бы не позволила ему этого сделать) прежде чем раздвинуть ее ноги и начать свои движения, на всякий случай, уточнил, не вызывает ли это у неё неприятные ощущения, и чувствуя, как она все более и более становится с ним добровольной, не мог сдержать своего восторга, радуясь подобным переменам, разумеется, втайне. То же самое повторилось и в последующие ночи, с той разницей, что Микаса не так уже сильно ему сопротивлялась, а когда он целовал её шею и подбородок, не отворачивала голову, как раньше, пряча свое смущенное лицо в подушку. Теперь ее тело получало удовольствие и, имея в этой сфере немало опыта, Леви наблюдая за ней, по едва уловимым признакам, начинал замечать, что ей с ним хорошо.       Получив некое подобие экстаза, через пару минут она вновь перевернулась на бок и, свернувшись рядом с ним в клубок, оказывается во власти сна, утомленная страстными объятиями своего партнера, но хотя бы уже не плачет, как раньше. Подождав, пока девушка не заснет, Леви дотрагивается до её плеча рукой, и слегка обхватив его ладонью, тут же разворачивает сонную Микасу к себе, чтобы видеть её лицо. Он терпеть не мог, когда она отворачивалась от него сразу же после окончания близости, но сегодня у них было все совсем по-другому. Проснувшись от его мимолетного прикосновения, девушка вновь открыла глаза, не понимая, что происходит, и что он хочет от неё опять.       — Все в порядке. Спи. — Успокаивающим тоном сказал ей Леви, убирая с её лба выбившийся локон и понятия не имея, почему так ласково с ней сейчас обращается, остается у неё на всю ночь, тщетно пытаясь призвать к себе сон.