Digital Nightmare

      

I refuse to believe that I'm nothing more than a machine I refuse to believe that we can't learn to see The truth was in a dream I will not kill… No, I will       © The Megas – I Refuse To Believe

Initializing… Warning: memory critical fault. Forced memory reboot. Warning: internal clocks reset on date: June, 06, 20X0 Parallel memory test started.       Полоса загрузки потекла по экрану, закрашивая синий фон красным. Sequence Number: DLN-008 [Elec]. Request accepted.       Руки зависают над панелью управления. На красных перчатках – бурые пятна грязи, машинное масло… и кровь. И ещё неизвестно что, налипшее вместе с последней. Наличие живого персонала на электростанции стало проблемой самого персонала. Большую часть из них, впрочем, перебили рабочие роботы и автоматизированные системы самой станции. То же самое произошло и с подоспевшими охранниками, то же произойдет и с силами безопасности и военными, пытающимися взять ситуацию под свой контроль. Уже происходит по всему городу и за его пределами. Сейчас всё внимание отвлечено на массовую панику. Когда вспомнят об электростанции – будет слишком поздно.       Уже слишком поздно. Boot Progress 0.1%       Warning: power generator not found       Рядом лежит обугленное разрядом тело. Человеческое. Элек старается на него не смотреть. Что-то внутри настойчиво твердило, что это всё неправильно, отчаянно сопротивлялось навязанному кодом – навязанному ли? – желанию убивать всё, что стоит на дороге к цели.       Он не хотел заходить настолько далеко, но назад пути уже не было. Boot Progress 15.8%       Warning: weapon system deactivated       Пальцы сильно дрожат, контроль сбит, сигналы управления конфликтуют, Элек уже не уверен, что делает то, что должен… то, что хочет. Он уже ни в чём не уверен, даже в себе. Можно ли считать себя собой сейчас?.. Он ли это – или уже кто-то другой, способный всё это сделать…       Синий цвет экранов. Пока что синий.       Набрать оставшиеся команды и добраться до ядра системы. Когда он соглашался на всё это, он и не предполагал, что это окажется так сложно… и так легко. Boot Progress 18.2%       Warning: battery not found; External power supply detected       Пальцы подрагивают. На клавишах остаются красные разводы от ещё свежей чужой крови, но взгляд смотрит уже только на экран. Boot Progress 21.1%       Error: remote access denied       Он подключается напрямую к сети электростанции, снова становясь её частью, но уже не для того, чтобы поддерживать её. Наоборот, чтобы напрямую, игнорируя и ломая все блокировки на пути, все программные и аппаратные преграды, дотянуться до управления ядерными реакторами. Несколько изменений в его схеме работы, после чего жизнь этой станции и близлежащего города сократится чуть меньше, чем до часа. Почти одновременный взрыв нескольких реакторов такой мощности... и подобные катастрофы прошлого века покажутся чем-то незначительным.       Остается только надеяться, что его братья успеют телепортироваться из черты взрыва. Что у них всё будет в порядке.       Что же до него… Boot Progress 28.3%       Warning: teleport module offline       Элек отключил свой телепорт, как только узнал о полном оффлайне Ката. Старший, третий номер даже не знал, кто на самом деле был виноват во всём происходящем. Вряд ли Кат, будучи в здравом уме и памяти, до перепрограммирования, согласился бы на всё это безумие. Никто из них бы не согласился. Никто из них бы не поверил Вайли, не попытался бы и подумать над его словами, чтобы понять, насколько недалеки его высказывания от правды.       Никто, кроме него. Boot Progress 39.7%       Warning… warning… warning…

W A R N I N G

      Экраны горят алым цветом, воет сигнализация: процесс пошёл. Меньше чем через час от этого города не останется и камня на камне. Boot Progress 43.1%       Visual system loading complete       Сработал чужой телепорт на территорию электростанции.       Как они упустили время? Сколько прошло с начала операции? Всего лишь несколько часов. Удивительно, как быстро их отец успел вооружить Рока, превратив того из домашнего робота в боевую машину.       Удивительно, что тот уже успел убить одного из них.       Местные координатные блоки не воспрепятствовали телепорту: для них пришедший был своим, одним из номеров Лайта. Самым первым из них. Его старший брат. Рок… или теперь правильнее будет сказать – Мегамен?       Сигнал прибывшего оставил в защитном контуре именно такое имя.       «Ты тоже изменился», – эта мысль заставляет лишь криво улыбаться в лицо светящимся красным дисплеям. «По своей воле?»       Мегамен пока ещё был за периметром. Как быстро он прорвется через перепрограммированных рабочих роботов? Быстро, скорее всего. Он уже одолел Ката. Мирного лабораторного ассистента не остановило то, что перед ним был его брат. А, впрочем, с каких это пор они с ним братья?       Отец называл своим сыном Рока, но не их. Boot Progress 53.2%       Audio system loading complete       Один за другим отключаются сектора на экране: Мегамен идёт сюда, вооруженный тяжелым бластером и сметающий всё со своего пути. Ему некого убивать из живых. На дороге только машины – которые и так будут уничтожены, когда процессы в ядерном реакторе выйдут из-под контроля.       Он не успеет ничего изменить. Boot Progress 75.3%       Error: exception on block 1xBF. Temperature alert       Часы тикают. За спиной открывается дверь. Рок врывается с бластером наперевес, что-то крича, словно пытаясь дозваться. DLN-008 различает в этом выкрике только своё имя – всё остальное тонет в грохоте электрического разряда, отшвыривающего первого лайтбота. Что бы он там ни говорил, Элек не хотел этого слышать. Это всё равно уже не имело смысла. Слишком поздно отступать. Эта станция станет их могилой.       Весь этот город станет их могилой. Boot Progress 99.9%...       Error: memory test failed.       Warning: date mismatch

COGNITIVE SYSTEM LOADING COMPLETE

      Взгляд медленно сфокусировался на потолке. Зрачки камер забегали, выхватывая из полумрака детали: переплетение проводов, перекладины, отключенные лампы, верхушки металлических шкафов. Хотя помещение было хорошо ему знакомо, Элек не сразу сообразил, где находится. Некоторое время ему ещё казалось, что он лежит там, на полу в зале управления, прежде чем робот начал успокаиваться и наконец сообразил, что находится в мастерской доктора Лайта.       Полуразобранный.       Тишина, свет выключен, судя по электронным часам на стене – уже далеко за полночь. Внутреннему таймеру Элек доверять сейчас не мог: в ходе перезагрузки время было сброшено.       Не на день активации, а на ту самую дату.       Системы возвращали активный режим, но сомнения ещё оставались. Трудно было отвязаться от ощущения, что сейчас тяжелая металлическая дверь мастерской откроется, включится свет, и на пороге будет стоять отец, с внезапно суровым и холодным лицом, словно бы видящий Элека насквозь и знающий про него абсолютно всё.       Снять процесс. Это был всего лишь сон.       Робот некоторое время лежал неподвижно, последовательно опрашивая состояние всех систем. Результаты авто-диагностики можно было охарактеризовать как сносные. По крайней мере, для того, кто подключен напрямую к системам поддержки и внешнему источнику питания, потому что собственный генератор отключен, а батарея вообще извлечена.       Стоп, что?.. А, великолепно. Это уже что-то новое.       И правда, приходить в себя и обнаруживать отсутствие батареи на положенном месте во время предыдущих ремонтов ещё не доводилось. Наверное, так бы чувствовал себя человек, проснувшийся живым, но с зияющей дырой вместо сердца.       Такое себе ощущение.       Последней «рабочей» датой в памяти была ночь 25 декабря. Запись обрывалась на середине: Элек просто ушёл в оффлайн, не дойдя и пары шагов до двери. Сил впритык хватило на телепорт к лаборатории, после чего батарея отказала без предупреждения. Удивительно было скорее то, что она не сдала раньше. Несколько месяцев непрерывной работы без ухода в спящий режим плохо сказались не только на сознании – состояние половины систем расценивалось как аварийное. Сейчас его аккумулятор развинченным лежал на рабочем столе в паре метров от пришедшего в себя бота.       Похоже, что батарею заменять не будут, только починят.       «Заменять…»       Элек чувствовал пульсацию тока в теле и во внешней сети, легко мог «дотянуться» через электрическую паутину, опутывающую лабораторию, к любому её участку. Доктор Лайт, впрочем, поставил ограничители: самостоятельно контролировать работу сети и даже собственных систем робот сейчас не мог.       Read Only.       И хорошо – по крайней мере, он не мог натворить ничего страшного, ни сознательно… ни бессознательно.       Бот пошевелился. Откликались только приводы шеи и кистей рук, остальное было отключено – для его же собственной безопасности, чтобы случайно не вырвал провода, если вдруг будет дергаться по пробуждению.       «Лучше бы меня полностью отключили на время ремонта», – хмуро подумал Элек. Хотя, скорее всего, никто и не рассчитывал, что ушедший в полный оффлайн робот внезапно оклемается без принудительного включения.       Ожидание неизвестно чего, неизвестно зачем – самое неприятное. Первый раз, три с половиной года назад, Элеку пришлось некоторое время так проваляться, будучи разломанным практически в металлолом, и при этом, как назло, функционирующим. Чип тогда ушёл в оффлайн не сразу, так и оставив робота лежать обездвиженным – и наслаждаться ситуацией.       Весьма сомнительное развлечение.       …Экраны мерцают красным, нависая над ним, будто гигантскими полотнами. Расплывающимся чёрным пятном на их фоне – силуэт старшего брата. Трудно различить синее сквозь красное, заполняющее собой всё. Глаза Мегамена, подсвеченная электронная имитация радужки – и то кажутся красными огнями.       Ещё несколько секунд назад Рок едва встал на ноги после сильного разряда, теперь же нависал над Элеком, смотря на младшего… с сочувствием? С жалостью? С непониманием.       Видеосистема вот-вот откажет, динамик уже едва поддается, и голос срывается на шёпот. Сигнализация визжит, забивая сенсоры истошным воем. Если ничего не сделать в ближайшие несколько минут – вышедший из-под контроля реактор взорвется. Даже если Рок и предотвратит взрыв…       Сомнительно было ждать пощады от людей после всего этого.       Второй раз, несколько позднее, во время визита ботов Вайли, был мало чем лучше первого. Перепрограммированный Рок чуть не убил его. Совсем немного не хватило. Очень жаль, это бы избавило от стольки проблем.       Дверь мастерской заскрипела, заставив встрепенуться, в глаза плеснул яркий свет из коридора, заставив заморгать, перенастраивая камеры.       На мгновение Элек напрягся. Это уже было – и вышеупомянутая память с садистской услужливостью подкинула соответствующий кадр. Робот невольно сжался, уже готовый встретиться взглядом с отцом, заранее соображая, что будет говорить и как всё объяснять. В мыслях, как назло, разом стало совершенно пусто. Даже фоновый процесс, на автомате проверяющий напряжение в сети, и тот закрылся.       – Ой, – раздался знакомый синтезированный голосок. – Ты проснулся?       «Ролл».       Слава Тесле. Это всего-навсего старшая сестра. Самое страшное, что она может сделать – огреть его шваброй, если случайно задеть словами.       – Да, как видишь.       – Ну тогда, с добрым утром, – хихикнула Ролл, включая свет, заставив его повторно подстраивать камеры. – Вернее, ночью.       – К слову о ночи. Что ты тут делаешь? – поинтересовался восьмой. – Полтретьего же.       – Прибираюсь, – развела руками Ролл. – Отец давно уже спит, так что наконец-то никто не мешает.       Элек закатил глаза.       Кто бы сомневался. Как-то раз Ролл обнаглела настолько, что выставила своего создателя из лаборатории на свежий воздух просто чтобы прибраться. Сестра была на редкость склочным ботом, умудряющимся препираться даже с Лайтом, порой бессовестно давя на его мягкосердечность, но доктор спускал ей с рук всё. Впрочем, она ничего страшного и не делала. Всего лишь спорила по любому поводу, а если повода не находилось – создавала его сама.       Прикрыв за собой дверь, Ролл принялась за уборку. Элек опять уставился в потолок. А что ещё оставалось?       Некоторое время стояло напряженное молчание, прежде чем девочка наконец тихо заметила:       – Ты очень меня напугал.       Действительно, от разобранного на запчасти робота, несколько дней лежавшего в полном оффлайне, вряд ли ждешь, что он оклемается, да ещё и посреди ночи.       – Труп некстати проснулся? – мрачное ехидство едва угадывалось за полным отсутствием эмоций в голосе.       Но Ролл только вздохнула:       – Дурак. Не сейчас, а когда ты вырубился полмесяца назад.       «Сколько? Ах да. Точно. Надо бы часы синхронизировать…»       – Как будто впервые, – закрыл глаза Элек.       – О да, конечно не впервые! – возмутилась Ролл. – Ты дорабатываешься до искорок перед глазами, отключаешь связь, а потом возвращаешься и падаешь в полный офф с неисправностью в батарее. Действительно, о чём тут волноваться, обычное дело!       Элек никак не отреагировал. Ему было что на это сказать, только вот отвечать особого желания не было.       – Так всё же, – Ролл сложила руки. – Зачем было так доводить себя?       – Я работал.       – Это не ответ, – возразила она. – Смотри, ты тут уже полмесяца – и ничего не стряслось, всё работает. Ты уже сделал даже больше, чем должен был. Гатсмен – и тот не работает на износ. Тебе нужен отдых!       – Мне не нужен отдых.       – …иначе ты сломаешься, – закончила Ролл так, словно ставила ультиматум.       – И что? – слабо усмехнулся Элек.       – И всё! – нервно ответила Ролл. – Не всё ведь можно починить!       – Ну сломаюсь и сломаюсь. Заменят, – равнодушно откликнулся бот. – Слышала же, что тот же Гатс говорил этим летом, когда законопроект обсуждали? «Всё просто. Если ты всё, значит – ты всё». Никто с этим не спорит, не находишь?       – Но… – начала девочка, однако Элек не дал ей продолжить:       – Или же я могу напомнить тебе о разговоре с твоим отцом, – он намеренно выделял это, отлично зная настоящее положение дел. Хотя вряд ли Ролл вообще замечала это. – Что он говорил, напомнишь?       – Когда? – не поняла Ролл, сбитая с толку внезапной сменой темы.       – Когда он сказал, что разрабатывает новых индустриальных робот-мастеров. Вы тогда ещё беспокоились, не устареете ли вы двое, не заменят ли вас. Что он вам сказал тогда?       – Что мы с Роком его дети, и он нас не заменит, – растерянно пробормотала она, будто бы не понимая, к чему Элек клонит. Или действительно не понимая.       – Именно, – восьмой номер замолчал.       «…ты забыла добавить: он сказал, что у него нет никого ближе вас двоих, и что людям просто нужны новые рабочие роботы! Впрочем, кому какое дело!»       Некоторое время в мастерской стояла тишина.       – И причём тут это? – наконец спросила Ролл.       «Так ты свяжи два факта – и поймешь, это не так уж и сложно».       – Элек, – повторила она. – Приём, ты меня вообще слышишь?       – Какое тебе до меня дело? – бот открыл глаза, смотря в потолок.       Молчание.       – Никакого, – закончил он. – Тебе просто не с кем поговорить.       – Это не так!       – Это так.       Ролл хотела было ответить, но осеклась на полуслове и только возмущенно что-то пробормотала, вернувшись к уборке.       «Тебе даже возразить нечего, да? Ожидаемо».       – Ты пропустил Новый год, – прокомментировала она спустя полчаса.       – Ага. Велика потеря, – отстранёно ответил восьмой номер.       Года четыре назад Элек бы ответил тем же, но про себя бы огорчился. В конце концов, это было то время, когда все могли собраться вместе, создать безмятежную иллюзию семьи и дома. Настоящего дома, а не того места, куда возвращаешься только на подзарядку. Сейчас же мысль о том, что все что-то праздновали, пока он лежал в отключке, не вызывала вообще ничего. С тем же успехом он мог провести это время на электростанции.       Ничего не изменилось бы.       Элек всегда держался на расстоянии от братьев. Ему и раньше, после тех событий, было невыносимо смотреть в глаза другим, но бот быстро убедил себя в том, что всё в порядке. Никто ничего не знал, тот кошмар потихоньку уходил в прошлое, оптимистичный настрой братьев и отца был заразителен, и, несмотря на некоторую напряженность, Элек старался просто не задумываться лишний раз. Закрывать на всё глаза.       Всё усугубилось позже. Эти террористы… Ксандер и его команда будто вернули Элека в реальность, одним своим существованием и своей ненавистью к роботам напомнив о том дне. Собственные слова, произнесенные тогда же, там же, потом не раз отдавались в памяти. Он никогда не думал, что захочет вернуть тот код, который был внесен Вайли в его систему.       Никогда не думал, что произнесет это вслух.       «Эй, да что с тобой… Остуди схемы, Элек… Ты же этого не имел в виду…»       «Нет. Именно это я и имел в виду».       Окончательным ударом, выбившим почву из-под ног, стали новости о законопроекте, ограничивающем «срок жизни» индустриальных роботов. Элек не верил, что слышит это наяву, но системы возвращали активный режим.       Это было правдой.       То, что сказал Вайли несколько лет назад, стало правдой сейчас. То, что казалось безумием, воплощалось в реальность. Он ещё мог дурачить себя тем, что зря поверил Альберту тогда, но сейчас с ужасом понимал, что «злой гений» был прав, фактически заглядывал в будущее.       Тот страх вернулся, а с ним вернулись и кошмары, очень скоро став невыносимыми. И Элек по-прежнему не мог ничего никому сказать. Тем более, что лучше от этих слов не стало бы никому, включая его самого, а вот хуже…       Хуже – да.       DLN-008 даже не заметил, когда Ролл ушла из мастерской, не сказав не слова, только выключив свет и бесшумно прикрыв за собой дверь.       Сестра. Старший, второй номер…       Никто и никогда не назовет её и Рока по номерам. У них даже не выбиты эти номера на корпусе. Они же дети, а не индустриальные роботы. Почти что люди.       В отличие от него.

***

      Их поставили перед фактом: «вы должны быть уничтожены».       Что они могли сделать? Ничего. В отличие от людей, для робот-мастеров не существовало законов, регулирующих последствия их правонарушений. К ним априори применялись те же положения, что и к обычным роботам с продвинутым ИИ. В данном случае, сопоставимо с масштабом устроенного…       Это означало однозначную утилизацию без возможности оспорить приговор.       Конечно, будь они людьми, вряд ли бы их приговор был мягче: слишком много крови на руках. Слабое утешение. Люди, даже киборги, вряд ли смогли бы устроить такое, даже по принуждению – не те возможности. Люди имели право на защиту в суде. В конце концов, для людей существовали тюрьмы, а смертный приговор не приводился в исполнение сразу, оставляя хоть какую-то возможность его избежать, быть оправданными. Роботов не спасало и то, что они действовали не по своей воле. Точнее, пятеро из них.       Элек был в ответе за своих старших братьев. Но как он мог это сказать даже им? Смотреть в глаза прямо после всего этого.       Это будет завтра…       Он раз за разом вспоминал тот тяжелый взгляд отца – как будто Лайт всё знал про него, но почему-то тоже молчал.       Холодное молчание братьев, зал суда, взгляды людей и холодные объективы камер. Это было невыносимо, давило, сводило с ума – как и собственная беспомощность, как и убивающее чувство вины. Сколько было тех, кто потерял родственников в кровавой бойне? Сколько было травмированных, но выживших?       В какой-то момент Элеку захотелось закричать от разрывающего изнутри стыда и страха, подкармливаемых возвращённой и принудительно усиленной AFL. Хотелось наплевать на всё, сказать правду. Но он молчал. Знал, что это окончательно перечеркнет их шансы, которых и так практически не было. Молчал, и корил себя за это.       Всё, что ему оставалось – смотреть поверх скованных рук в мраморный пол под ногами, слушая, как им зачитывают приговор. Это был первый раз, когда машин «судили» как людей, выходящий даже за рамки предыдущих инцидентов с «почти-разумными» механизмами, разговор с которыми был ещё более краток. В голосе судьи сквозило недоумение, почему «дело» вообще требует обсуждения этого пункта. Они пошли против своих создателей, своих «богов». Было бы смешно надеяться на что-то другое, кроме смерти.       Это будет завтра…       – Доброе утро, – голос Лайта заставил невольно вздрогнуть и открыть глаза.       За размышлениями Элек не заметил, как прошло время. Ему ничего не оставалось, кроме как лежать и думать, и пусть эти мысли не радовали, это было всяко лучше кошмаров. Если уж выбирать из двух зол, то меньшее. Всё равно ничего не можешь сделать и изменить. Вот только это ожидание и эти мысли изматывали его не хуже, чем сон, которого он так старательно избегал.       Робот медленно повернул голову на голос.       Сквозь прикрытые жалюзи в мастерскую едва просачивался солнечный свет, полосами освещая стоящий полумрак. Доктор Лайт стоял в дверях и улыбался. Эта улыбка немного успокоила бота: отец выглядел совершенно обыденно, и это совсем не походило на то его выражение лица, которое намертво въелось в память. Ничего страшного не случилось. Всё было хорошо, как обычно хорошо…       – Здравствуйте, – пробормотал Элек.       – Ролл мне уже сказала, что ты очнулся, – доктор подошёл к верстаку. – Как твоё состояние?       – Нормальное, – восьмой номер отвёл взгляд в сторону. – Когда я смогу вернуться на станцию?       – Тебе так не терпится? – Лайт по-прежнему доброжелательно улыбался, но за его голосом чувствовалась усталость. Старик устроился за рабочим столом. – Нескоро. Твой ремонт займет ещё немало времени, лежи спокойно.       Вооружившись инструментами, Томас склонился над развинченной батареей и приступил к работе.       – Я нужен там, – пробормотал Элек.       – Но не в таком же состоянии, – добродушно рассмеялся Лайт. – Ты нужен. Целым. Ничего страшного в твоё отсутствие не произойдет, если ты об этом беспокоишься.       «Если бы об этом…»       – Ты всё отладил до идеала, – продолжил доктор, не отрываясь от работы, – и сделал даже больше, чем от тебя требовалось. Пока нет необходимости вмешиваться в работу станции. Рабочие боты и оставшийся персонал справятся с ней до твоего возвращения. Тем более, что…       Тон Лайта немного похолодел. Всего на долю градуса – если так можно оценивать эмоции, но Элек хорошо ощутил разницу.       – …ты довел себя до такого состояния. Я не хочу, чтобы это повторялось. Мне не нужно, чтобы по возвращению ты опять продолжил работать в том же режиме, не слушая предупреждений.       Пальцы бота слабо царапнули металлическую поверхность «стола».       – Я просто хочу быть…       Он замолчал, не договорив: слова застревали, они звучали слишком жалобно, глупо, по-детски, как бы точно ни отражали они реальность.       «…я хочу быть незаменимым».       Лайт вздохнул.       – Я помню, что ты говорил. Трудолюбие и ответственность – хорошие качества, Элек. Но не когда ты взваливаешь на себя больше, чем способен утащить. Ничего страшного не случится, если ты этого боишься. Главное – не сделай хуже своим беспокойством…       Сделать свой худший кошмар реальностью. Своими руками. Снова.       – …и проверить твой чип, – донесся конец фразы.       Элек вздрогнул.       – Не надо, – выпалил он быстрее, чем успел подумать или хотя бы замаскировать панику.       Томас ненадолго отвлёкся от работы, подняв голову.       – Откуда такое беспокойство? Я ничего менять не собираюсь, это лишь диагностика, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке.       – Со мной, – Элек кое-как взял голос под контроль, чтобы тот звучал ровно и спокойно, – и так всё в порядке.       Лайт отложил инструменты в сторону и повернулся на стуле, сложив руки на коленях. Взгляд доктора стал серьезным и тяжелым, как тогда. От этого взгляда хотелось куда-нибудь срочно сбежать, но пошевелиться Элек не мог, а отворачивать голову было уже поздно.       – Ты в этом так уверен? – устало спросил Лайт. – Ты был в совсем плохом состоянии. Последний отчёт твоих систем, – он кивнул на распечатки, лежащие на краю стола, – на 22:01 24 декабря, непосредственно перед моим звонком.       – Это было до перезагрузки, – возразил Элек. – Сейчас со мной всё хорошо. Я в порядке.       «Запросит повторный отчёт – и поймет, что ты врешь».       Доктор некоторое время молчал, после чего спросил:       – Где ты умудрился так повредить шлем?       – Что? – растерялся Элек.       Он только сейчас заметил, что тот был с него давно снят – как-то не обратил на это внимания. Заметив непонимающий взгляд бота, Лайт показал на лежащий рядом на верстаке шлем. В районе затылка красовалась устрашающего вида вмятина с трещиной. Похоже было на… на удар сверлом.       Определение пришло само собой, как из пустоты. Такие повреждения можно было нанести ещё сотней разных способов, однако сознание упорно цеплялось за слово «сверло» или «дрель». Тем не менее, робот по-прежнему не помнил, откуда вмятина могла появиться. Её однозначно не было и не могло быть, пока он ещё находился на электростанции.       Только больно кололо смутное подозрение.       – Я не знаю, – честно ответил Элек. – Я ненадолго отключился, когда вышел с АЭС. Может, упал неудачно…       «Но от обычного падения, даже от сильного удара об каменный или металлический угол такой выбоины бы не осталось. Выглядит как хорошо рассчитанный, прицельный удар».       Откуда такие выводы? Что-то как будто норовило всплыть в памяти, тут же ускользая от внимания, скрываясь за «мусором» поврежденных кластеров.       – …может, отключился из-за удара, – закончил бот. – Не могу сказать, в оперативной было пусто, когда я очнулся. Я правда не помню…       «Не стоило говорить про память», – запоздало сообразил Элек, но было уже немного поздно, и оставалось надеяться, что Лайт не воспримет это как повод к проверке этой самой памяти. DLN-008 уставился в потолок, стараясь не смотреть на своего создателя и не выдавать волнения.       Томас молчал некоторое время, прежде чем наконец сказать:       – Возможно, и от удара. Когда я тебя осматривал, у тебя были незначительные повреждения контактов.       «Осматривал мой чип?..»       – Я ничего не менял в управляющей программе, если ты так беспокоишься об этом, – успокаивающе проговорил Томас, заметив, как напрягся Элек. – Только проверил на физические повреждения и восстановил контакты. Но лучше провести глубокую диагностику. Это может быть не единственной проблемой.       – Я уверен, что со мной всё в порядке, – голос-таки сорвался, став жалобным и отчаянным. – Мне не нужна диагностика. Я в порядке.       – Это для твоего же блага, Элек.       «Пожалуйста, нет!»       Томас долгое время тяжело смотрел на робота.       – Ты точно уверен, что тебе не нужна проверка? – наконец спросил он.       – Да, от… – восьмой осекся и совсем тихо закончил: – да, доктор Лайт. Простите меня, пожалуйста.       Вздохнув, доктор протянул руку. Элек невольно зажмурился, но Томас лишь ободряюще потрепал робота по тёмным искусственным волосам.       – Я тебя ни в чём не обвиняю, – улыбнулся Лайт. – Просто ты себя совсем не бережешь. Трудолюбие – это хорошо, но пока оно не во вред самому тебе.       Течение тока около чипа на мгновение нарушилось, будто там что-то болезненно сжалось. Если бы только он не лежал обездвиженный, с выключенными приводами! Хотелось потянуться следом за рукой, за иллюзией, что к тебе относятся как к сыну, как к человеку, а не как к разумной машине. Элек еле удерживал спокойное выражение лица.       – Доктор Лайт… можно вопрос?       «А ты действительно хочешь знать на него ответ?»       – Почему нет? Конечно, спрашивай.       – Вы говорили, вы разрабатываете новых индустриальных роботов…       – Да, а что?       – Меня же не заменят? – голос сорвался на шелест.       – Тебе сейчас очень рано об этом думать, – спокойно сказал доктор, возвращаясь к ремонту батареи. – Да и тебя пока что некем заменять, успокойся. Тебе просто нужен помощник.       Это был другой ответ. Не тот, который получили его старшие брат и сестра… те, кого он считал братом и сестрой.       Элек хотел ещё что-то сказать, возразить, но слова застревали, не доходя до динамика. Просто замолчал, тупо смотря в потолок и стараясь сдержать подступающую дрожь. Напряжение внутри опасно скакнуло.       Рано. Пока что.       Молчание длилось несколько часов, прежде чем Лайт, занятый починкой батареи, ненадолго отвлёкся, потянувшись за чертежами, и только сейчас снова обратил внимание на своего робота. Элек лежал, закрыв глаза, с абсолютно равнодушным выражением на лице, но под глазами наметились едва заметные пятна: след от высохших слез.       – Элек.       «Зачем ты называешь меня по имени?..»       – Со мной всё нормально, – безэмоционально ответил восьмой на незаданный вопрос. – Я в порядке.       Тактильные сенсоры опознали прикосновение влажной ткани. Элек только поморщился, почувствовав, что ему вытирают слезы с лица. Не хотелось показывать себя слабым и беспомощным, но было уже поздно.       – Я не собираюсь тебя заменять, Элек. Я не имел этого в виду, – мягко сказал Лайт. – Просто пойми одну вещь. Мы не вечны. Ни люди, ни роботы. Рано или поздно мы все с этим столкнемся. Люди так же устаревают и изнашиваются, уходят с работы, и на смену им приходят более молодые и сильные. Это естественный ход вещей. Но тебе сейчас правда ещё очень рано об этом думать.       «Вы всё правильно говорите. Только вот этот срок у людей не задан чётко, он не такой короткий. Человека не убьют принудительно, когда появился кто-то новый, но он ещё может функционировать. И даже когда они уже не могут выполнять свою работу, они продолжают просто… жить».       Он хотел сказать это вслух, но заранее знал, что доктор и здесь найдет, что ответить. Только смысла во всём этом уже не было: его ответ и так был получен, пусть и замаскированный под успокаивающие слова, но он был очевиден. Ему оставалось лишь убеждать себя, что это действительно не больше, чем его мнительность. Но как он ни старался, это было лишь жалкой попыткой успокоиться.       Смысл обманывать себя, когда ты и так знаешь правду?       – Я понимаю. Всё хорошо, доктор Лайт. Я всё понимаю.       – Тебе действительно стоит отдохнуть, – посоветовал Лайт спокойно. – Попытайся уснуть, ты же практически не спишь.       «Да. Уснуть».       Даже его цифровой кошмар был лучшей альтернативой… этому.