Wings of Liberty, Tower of Eternity

      В одном из домов общежитий, комнаты которых предоставлял Элиос своим лучшим воинам, в небольшой комнатке под самой крышей чародейка Хильда проснулась от позвякивания и поскрипывания доспехов. Замкнутая и скрытная она почти никого не подпускала достаточно близко, чтобы даэв или человек получил возможность приходить к ней, когда вздумается. Таких было только двое, а поскольку сестра на данный момент металась в беспокойном сне по стоящей рядом кровати, то это могла быть только давняя боевая подруга. Кроме двух кроватей в комнате не было почти ничего — небольшое кресло, редко используемое по назначению, сундук с разнообразными вещами. На стене висела картина в синих тонах, на которой автор изобразил огромное дерево, растущее в центре озера, по берегам которого бродили разные животные. Около двери находилась сфера отношений — магическое устройство, предназначенное для перемещения между квартирами, домами друзей и членов легиона.       Повернув голову в сторону дверного проёма, Хильдегард вперила недовольный взгляд во Флеймсторм, а точнее, в её огромную желтовато-красную косу, которая уже оставила несколько царапин на дверном косяке. Высокая, ростом почти в два метра и обманчиво тонкая, гладиатор спокойно таскала на себе не только копье-косу, чуть короче её самой, но и полный набор латной брони легиона Копья Сиэли, стараниями мастеров оружейников выглядящая как латы Стражей Тиамат. Воительница Нейджакана недолюбливала мешающие обзору шлемы, поэтому ограничивалась тем, что подвязывала седые волосы в высокий хвост. Из-за отсутствия шлема её лицо мог увидеть каждый, но чтоб его запомнить, явно нужно было приложить некоторые усилия — оно было совершенно обычным, будто созданным быть незаметным и сливаться с толпой. Даже глаза были нейтрального серого цвета.       Проигнорировав недовольный взгляд и оставив на косяке ещё одну царапину на этот раз наплечником, сделанным в виде рогатой драконьей головы, гладиатор вошла в комнатушку и встала у стены. Втянув дважды носом воздух — в воздухе явственно пахло возбуждением и виной — однако, не ничего не сказала, оставив свои догадки при себе. Чародейка больше не могла рассчитывать на удачу ещё хоть немного понежиться в кровати, понимая, что сейчас напарница потащит её на тренировку, и перед тем как встать сказала, впрочем, ни на что не надеясь:       – Может, отвернешься, а не будешь следить за мной с таким живым интересом?       – Да вы же обе одинаковые, чего я там не видела?.. – насмешливо произнесла Флеймсторм, но всё-таки отвернулась, кинув быстрый взгляд на мечущуюся в беспокойном забытьи Хииду. Взгляд служительницы Нейджакана был преисполнен такой нежности, что у владелицы комнаты защемило в сердце от ревности и зависти.       – Она жива и здорова.. Физически, — не выдержала, разорвав тишину Хильда.       – Физически, а как ещё можно быть нездоровой, кроме как физически?       – Не все мы — непробиваемые куски стали, уж прости. К ней вернулись кошмары, которые мучали её в детстве. Тогда они пропали так же внезапно, как и появились, но... Думаю, это напрямую связано с пересадкой крыльев. Возможно, она как-то вступила в ментальную связь с Тиамат. Сейчас я ничем не могу помочь сестре, никто не сможет, даже Юстиэль. А что ещё хуже, так это то, что именно через такие связи Тиамат контролирует своих слуг.       – Ты хочешь сказать, что вместо моей любимой может проснуться марионетка этой мерзкой драконицы? Неужели ничего нельзя сделать с этим? Да какого хрена! — в бессильной ярости гладиатор ударила кулаком по стене, оставив вмятину на дорогой древесине и бордовых обоях. — Зачем она вообще это сделала, ей действительно так хочется силы?       – Мы с тобой обе знаем, что сила, это то, что привлекает Хииду больше всего. И она пойдет на всё ради большего могущества.       Флеймсторм хотела было что-то ответить, но её внимание привлекло иссиня чёрное перо, спикировавшее в её поле зрения, которое выскользнуло из встряхнутой кольчуги. Не дав ему упасть, она перехватила его резким движением и посмотрела на свет.       – И давно у тебя растут чёрные перья, подруга? — спросила она. Повернувшись к чародейке лицом, Огненная напряглась и, чуть выгнув спину, выпустила крылья. То тут, то там на белоснежном полотне попадались как будто бы провалы — чёрные перья.       – Скажи мне, Хильдегард Шёкай, каким богам мы служим на самом деле? Владелица комнаты так и замерла с невысказанными словами на кончике языка. Легко выскользнувший из её рук кольчужный наплечник упал со звоном, расколовшим тишину.       Наслаждаясь произведённым эффектом, гладиатор не упустила момента, чтобы окинуть подругу оценивающим взглядом. Высокая, но на голову ниже Флеймсторм. Красные кудрявые волосы оттенка бутона розы лежат свободной копной, и лишь малая их часть собрана в два маленьких хвостика. Ничем не примечательное лицо, точно такое же как и у сестры. Да и, в принципе, они выглядели почти одинаково — близнецы как-никак. Разница была лишь в том, что Хиида была ниже примерно на полголовы, а волосы она перекрашивала в бледно-голубой. И глаза — зрачок у Хильды полностью сливался с чёрной радужкой, придавая взгляду некоторую потусторонность, тогда как у Хииды радужка была цвета небесной лазури. Аккуратные груди третьего размера, которые вполне проглядывались сквозь лёгкую поддеву, также не укрылись от внимания наблюдательницы.       Едва закрыв открывшийся от удивления рот, Хильда подошла ближе, протянула руку к крылу, но в последний момент отдернула руку. Она вспомнила, как во время одного тренировочного боя она опрокинула обессиленную гладиатора, а после решила, что хорошей идеей будет усесться на неё сверху и начать тискать, проигнорировав предупреждающее «Не трогай меня», сказанное мягким и тихим голосом. Уже через секунду она каталась от боли, держась за сломанную в нескольких местах руку.       – Да, я не возражаю. Заодно поможешь мне их выдернуть, кое-где их не достаю, – сказала Флеймсторм видя замешательство подруги, и та погрузила руки в крыло. Движимая интересом исследователя, чародей сравнивала белые перья с чёрными: на ощупь, на запах, даже на вкус. Пахли они одинаково, как и хозяйка — горячим металлом, алхимическими реагентами, немного потом. Почти по всем характеристикам перья совпадали, отличаясь лишь по температуре — темные были значительно теплее. Аккуратно повыдергав всё «лишнее», сразу же заплавив ранки целительной магией, Хильдегард отошла в сторону и продолжила облачаться на автомате.       В то время как, полностью облачившись, она фиксировала посох на спинное крепление, лежавшая на кровати целительница, которая практически сразу после появления гостьи замерла, свернувшись в позу эмбриона, перекатилась на спину и открыла глаза. Её сестра бросилась к ней, а Флеймсторм, как более умудрённая жизненным опытом, лёгким движением сняла из крепления косу и, повернув её острием себе за спину, встала в боевую стойку. Если вместо её любимой встанет драконья марионетка, она была готова атаковать, но не была готова убить ту, что даровала ей спасение от безумства, поэтому и взяла косу так, чтобы просто вырубить цель навершием, не причиняя серьёзных повреждений.       Увидев склонившуюся над ней сестру и стоящую в боевой стойке подругу, Хиида на секунду посерьёзнела, но через секунду она, привстав, обняла сестру с грустной улыбкой и прошептала: «Это я. Это и правда настоящая Я».