Wings of Liberty, Tower of Eternity

      Радость Хильды и Флеймсторм по поводу того, что их сестра и подруга пришла в себя, скоро сменилась недоумением, а потом беспокойством. Потому как встав и наскоро размявшись, та стала одеваться в кольчугу, собираясь в путь. На предложения отдохнуть и прийти в себя она призвала на себя заклинание, постепенно исцеляющее тело, а на вопросы «Зачем?» и «Почему такая спешка?» ответила, что ей нужно доложить Белой Госпоже о результатах эксперимента. Достав из инвентаря свиток перемещения в Элизиум, она хотела было попрощаться, но увидев как её подруги тоже достают свитки, она вздохнула и принялась зачитывать свой.       Примерно через двадцать секунд вся троица стояла у кибелиска столицы. Нынешний Элизиум был лишь бледной копией некогда великого города, созданного Сиэль — величайшей из двенадцати Небесных Лордов в далекие времена процветания человеческой расы. Для защиты от неожиданных вторжений почти вся жизнь была сосредоточена именно в этом городе. Располагаясь на земле, город был несравненно огромен. Однако же Катаклизм и последовавшие за ним тяжелые десятилетия изменили облик древней столицы практически до неузнаваемости. Город стал значительно меньше, потеряв большое количество жителей, и, перестроенный богами, желавшими заглушить боль от потери сестры и брата, нынче находился на трех массивных летающих островах. На первом острове находились храмы шести богов, центральная площадь, видимая и сокрытая арены, некоторые служебные организации — хранители магических складов, связанных между собой, а также шиго посредники, которые занимались аукционами, служащими для товарооборота среди даэвов. На втором острове, куда можно было попасть при помощи статуи телепорта или же пешком по одному из трёх мостов, находились мастерские всех артелей и гильдий, улица элитных товаров, штаб легионов, великая библиотека Элизиума, знаменитый Храм Мастерства, где наставники классов всегда были готовы помочь даэвам с обучением или просто советом. Там же находился кабинет Военачальника Элизиума — Фаметеса.       Рай, как и всегда, выглядел пустовато. Большая часть даэвов на передних фронтах Ингисона. Кто-то охраняет земли Элиоса от вторгающихся через порталы асмодиан, кто-то вторгается сам. Кто-то участвует в бесконечных битвах за территорию в Бездне. В Элизиуме лишь немногочисленные торговцы, пытающиеся сбыть твои редкие трофеи, те, кому срочно понадобилось выучить какое-либо ремесло, да его обычные жители — смертные.       Направившись быстрым шагом в Святилище Элизиума, Хиидегард свернула вправо, направляясь в крыло целителей. Пройдя несколько дверей, они достигли той единственной, перед которой стоял вооружённый караул, состоящий из трёх целителей и трёх чародеев. Остановившись в нескольких метрах от стражи, Хиида зашептала напарницам: «Дальше вам нельзя, там покои Юстиэль», — пребывая в полной уверенности, что её послушают и не будут устраивать спектакль, она, уверено кивнув старшему офицеру, прошла ряд охраны и взялась за ручку двери. Повернувшись, чтоб показать подругам, что с ней всё хорошо, она увидела, как шедшую за ней уверенным шагом Флеймсторм остановил глава отряда стражи.       – Простите, гладиатор, но вам сюда нельзя. Если вы хотите аудиенции госпожи Юстиэль, то приходите в часы приёма.       Огненная, которая по каким-то причинам не любила, когда её называли просто по названию класса, моментально вскипела от такой наглости. Сделав шаг навстречу офицеру и встав вплотную к нему, она, оказавшись на голову выше, буквально выплюнула ему в лицо: «Гладиатор? Гладиатор?! Да ты знаешь кто я, наглый ты мальчишка? Перед тобой центурион второй когорты легиона Бури под командованием Дельтраса, даэв Первого поколения, Флеймсторм Безымянная».       Начавший было отвечать на вопрос, офицер проглотил едкие слова, сделав шаг назад, отсалютовал булавой. За ним повторил весь остальной отряд. Ухмыльнувшись, гладиатор подошла к подруге и, слегка пнув её коленом, добавила: «Ну чего стоишь, пошли. В гости к Богу не бывает опозданий».       Казалось бы, в покоях Юстиэль должен царить свет, проистекающий отовсюду, но в них была почти полная темнота. Войдя, Хиида разоружилась. Единственным источником света в комнате была небольшая свеча, стоящая на довольно обширном столе. Помимо этого на нём находились какие-то алхимические принадлежности, в некоторых из них явно что-то происходило. Чародейка опустилась на одну из едва заметных табуреток рядом со столом. Флеймсторм, не снимая косу и держа руку на её рукояти, тоже уселась на такую, вытащив её из темноты. Обе тут бывали не единожды и не единожды видели, как появляется Богиня. Но каждый раз осознание того, что она уже давно сидит рядом с тобой, ожидая, пока ты её заметишь, завораживало.       Среднего роста девушка, с чисто белой кожей, белыми бровями и ресницами, розоватыми волосами, которые чуть светились в темноте, совсем не похожая на Богиню. Начала она с того, что повернулась к гладиатору и, улыбнувшись ей, произнесла: «Здравствуй, старая боевая подруга. Ты опять пришла ко мне, чтоб я развеяла твою ''скуку'' или спасла от голоса Хозяина в твоей голове?», — но увидев на лице служительницы Нейджакана недовольство раскрытым секретом, она картинно округлила рот. «О, неужели ты тут из-за моего бедного дитя? Наша непрошибаемая воительница внезапно заимела себе эмоции...», — и, повернувшись к Хиидегард, спросила: «Как прошёл наш маленький эксперимент, дорогуша?»       Снова повернувшись к гладиатору, Юстиэль устало улыбнулась: «Не бойся, она не услышит наш разговор, как и ты не услышишь её», — после этих слов на лице даэва промелькнули облегчение и злость на то, что Юстиэль опять обманывает тех, кто служит ей верой и правдой.       - Так значит, ты не дашь мне шанса услышать от неё, что произошло, почему произошло и зачем?       Сияние богини-целительницы угасло и превратилось в грусть, тихо сияющую в глубине человеческих глаз. Из грозной богини, прекрасной и ужасной одновременно, возраст которой невозможно было определить, она превратилась в молодо выглядящую, очень грустную девушку.       Тихо вздохнув, она подняла взгляд на Флеймсторм и, собравшись с мыслями, начала говорить: «Я устала, Огонёк, я очень устала. Война идёт уже очень давно, ты знаешь. Каждый день, каждый миг погибают люди, погибают и перерождаются даэвы. Вы, может, и бессмертны, но боль вы чувствуете. Мои целители всегда цель номер один, в отличии от твоих братьев и сестёр. Людям и даэвам всегда есть на кого положиться, кого молить о помощи, у людей есть мы. Но кому молиться богу, который потерял веру? У нас был свой Бог, который оставил нас, бросил нас. Мир, защищать который мы были созданы, трещит по швам — Бездна, драконы, Асмодея, Элиос. Старшие брат и сестра — мертвы, ну а мы десять уже давно не друзья. У каждого секреты даже от самих себя.       Я устала от бесконечной смерти, от бесконечных страданий мира. Я блядская богиня, я не могу даже напиться до забытья! — забывшись, она сжала гладиатора за руку с такой силой, что той пришлось применить одну из собственных целительных магий, — Я не понимаю, почему Отец покинул нас! Я устала лгать своим ученикам, устала врать братьям и сёстрам. Я устала врать самой себе. Не заставляй врать ещё и тебе!       У Юстиэль уже скатилась по щеке первая слеза, как вдруг сильная пощёчина привела её в чувство. Подняв глаза на собеседницу, она увидела гримасу злости, исказившую лицо даэва.       - Ой, вы посмотрите, кто-то внезапно решил, что имеет право быть человеком! — разгневанная Флеймсторм на автомате активировала один из боевых трансов, но пока ещё старалась удержать себя на поверхности той бездны безумия, что пыталась её поглотить, — Ты хотя бы знаешь, кто ты, и откуда ты взялась! Ты говоришь, что война идёт слишком долго? О, спасибо, я заметила! Умирая на передовой, защищая людей, и раз за разом оказываясь единственной выжившей, я заметила, что война идёт чертовски долго! Может быть, ты забыла, но пока ты тут лелеяла свою горечь в темной комнате, мой легион, по твоей, возможно, инициативе, проник в Асмодею. У пары ублюдков с членами снесло крышу, и вот, мы уже лежим, размазанные тонким слоем. Размазанные моим непосредственным богом, блять, наставником.       Не выдержав, воительница Нейджакана ударила богиню в лицо ещё раз, но уже кулаком. Она продолжала бить, рыча нечленораздельные фразы про смерти друзей, про безумие, про голос Бога в её голове. На очередном замахе рука врезалась в поблёскивающий синим щит и, металлически зазвенев, отскочила. Последовавший затем резкий удар открытой ладонью в нос мгновенно отрезвил гладиатора. Безумие начало постепенно уходить из её глаз, а смертельная вязь чёрных рун — стекать с кожи и брони.       Ещё примерно минуту девушки — богочеловек и полубог — смотрели друг на друга. Первой истерически улыбнулась Юстиэль, а за ней и Флеймсторм залилась совершенно не безумным, кашляющим смехом. Отсмеявшись, Белая Госпожа почти моментально восстановила нос, который сильным ударом оказался вмятым в череп, лишь на секунду скользнув пальцами по губам пациентки и застенчиво улыбнувшись, она одними губами произнесла: «Эй, Огонек, а почему мы не можем общаться как нормальные? Почему каждая наша встреча начинается с взаимной истерики и драки? — усмехнувшись, гладиатор ответила вполне разумную вещь — потому что мы с тобой те ещё долбанутые на всю голову. Ты бы ещё вспомнила наш последний раз, когда я решила, что использовать рукоять копья Миразента будет хорошей идеей». Юстиэль слегка поморщилась, вспоминая, как она потом несколько часов не могла правильно исцелить все повреждения. Да, определённо, богиня-целительница и безумный воин были взрывоопасной смесью.       Внезапно посерьезнев, Флеймсторм произнесла, глядя Юстиэль в глаза: «Ты же чувствуешь, я и правда люблю её. Я знаю, что ты не скажешь правды, ни мне, ни ей. Но хотя бы подскажи мне, насколько сильной мне надо быть, чтоб защитить ту, кого впервые за долгое время хочу защитить я?». И тени улыбки не было на лице богини, когда она дала ответ на этот вопрос, лишь голос дрогнул на середине фразы: «Тебе придётся воззвать к своему настоящему Хозяину. Лишь сила Джекила поможет тебе».