Learning Concept

      Тепло.       Основные системы возвращали значения, близкие к нормальным. Что-то ещё сбоило, в сознании всё шло помехами, восприятие было подёрнуто рябью. Но ещё не отошедший от тяжелой встряски бот чувствовал себя терпимо. На редкость паршиво, но терпимо.       Авто-диагностика привычно отсчитывала список ошибок – на автомате пропускаемых. Слишком тяжело сосредоточиться, проще игнорировать. Утонуть в этом потоке, в логах строчек, стекающих, будто талая вода.       Когнитивная система медленно прогружалась в онлайн, восстанавливаясь после критического сбоя. Очертания реальности становились чётче, вместе с приходящим откликом от датчиков, заново обнаруживаемых устройств. Сначала просто цифры, отдельные значения, потихоньку приобретающие смысл с тем, как возвращалось сознание. В памяти стояла полная пустота. Только начавшись, тест тут же обрывался об очередную ошибку.       Отмотка назад ничего не дала. Из жизни как будто бы вырезали целый кусок. Судя по пустоте и мишуре битых секторов – огромный кусок.       Инерциальный модуль фиксировал фон, изрядно укачивающий – будто на движущейся платформе. Видеосистема пока не различала ничего, только невнятный бессмысленный набор пятен, в которых преобладали чёрный и зелёный. Остальные же ощущения несколько дезориентировали.       Так тепло…       Пальцы нащупали тёплый металл и какую-то материю. Тактильные сенсоры лица ощущали что-то ворсистое, мягкое, похожее на… кофту? Окружающее тепло. Несколько неравномерное, будто впритык к дышащему жаром обогревателю, почему-то странно распределенному. Дышащему…       – Как ты? – совсем рядом, практически над аудио-сенсорами.       Снейк. Его голос заставил вздрогнуть, обледенелые и не до конца оттаявшие сопряжения болезненно хрустнули. Динамик не поддавался, как и еле откликающееся тело, и бот, кое-как совладав с собой, просто закинул сводку на чужой передатчик. Несколько секунд тишины, только слышно сквозь кофту и металлическую грудную клетку гудение внутренних систем. Потом – механический выдох, обжигающее сенсоры тепло…       До засветки…       – Дурак, – констатировал змей тихо.       Хотелось что-то сказать, но в оперативной стояла полная пустота. Бот всё ещё не до конца прогрузился в онлайн, не вполне собрано воспринимал реальность. По кускам, невзаимосвязанным откликам систем, по ощущениям, не складывающимся в цельную картину, рассыпающимся в ледяные осколки. Ему по-прежнему было очень плохо, но теперь рядом кто-то был. Его обнимали, согревая и не торопясь отпускать.       – Загрузился, уже хорошо, – раздался рядом второй голос, прозвучавший с несказанным и очень непривычным облегчением.       Вайли? Но откуда тут…       Что-то несильно щелкнуло по лицу, в ту точку, где у большинства ботов был расположен нос. Робот-мастер слабо поморщился. Даже лицевые приводы отзывались с сильным запаздыванием, ощущения доходили через раз.       – Реакция есть. Так, хорош прикидываться мёртвым, – точно, это шеф. – Ты меня видишь?       Бот смутно различал… лицо? Странно, аппаратная часть видеосистемы работала исправно, но изображение словно «не читалось». Оно просто было, ничего не значащими пикселями, не собирающимися во что-то целое.       – Похоже на фриз, как после отдачи, – отметил Альберт.       – Он мне сводку отправил, – голос Снейка звучал очень подавленно и тихо. – Физическое повреждение нескольких секторов памяти и фрагментарные повреждения связей в обоих ядрах. Но меня он… они узнают. Вас тоже.       Слабо скрипнул динамик. Никак не удавалось что-нибудь сказать. То ли не работал канал данных, то ли…       – Передатчик, – посоветовал Снейк. – Слышишь меня?       «Да», – бот попытался кивнуть. Движение отозвалось болью, заодно выявив хрустнувшую деталь, упершуюся в проводку. Где и когда он успел повредить шею, робот-мастер не представлял – да что там, он пытался вспомнить, с какого момента на змее стоит статус «друг». Не удавалось. Блок памяти обильно сыпал ошибками. Не найдено, не найдено, нет доступа, ассоциации повреждены…       Последней рабочей датой было 19 декабря 20X3 года, 02:33. И… и всё.       Внутренние часы неуверенно метались в двух сутках между 10 и 12 января, почему-то не в состоянии точно определить дату…       А Снейк тем временем растерянно переводил взгляд с Альберта на Джемини и обратно. У человека было напряженное лицо. Зеркальный бот никак не мог сфокусировать взгляд, зелёная радужка сильно дрожала, а в передатчик начала просачиваться паника. Близнецы не могли даже внутренне адекватно синхронизироваться, два потока звучали наперебой, периодически подключались два дополнительных слота, «зеркала» основных. В этой какофонии сложно было разобрать что-то, хотя слова звучали достаточно внятно.       – Тихо, тихо, – уже не обращая внимания шефа, на сидящего напротив, Снейк крепче обнял брата, уткнулся носом в его щеку: – Всё хорошо, Джем. Всё хорошо, это просто небольшой сбой, всё пройдет. Успокойся. Я не враг… я уже давно не враг, слышишь меня?       Придётся очень долго потом объяснять, что произошло за эти дни… ещё вопрос, поверит ли на слово.       – С этим можно что-то сделать? – спросил Снейк, поднимая взгляд на Вайли.       Тот пожал плечами.       – Честно? Без понятия. Если повреждения неглубокие, ядро само стабилизируется через некоторое время. Он себя осознаёт?       – Да. Только… синхронизация слетела, похоже. И у него истерика.       В передатчик приходили тревожные малосвязанные фразы, на которые оставалось отвечать беззвучными буквами, повторяя, что всё будет нормально.       – Да я и так вижу, его трясёт, – вздохнул Альберт. – Будем в Ланфронте, проведу полную диагностику. Хотя, может, к этому времени и сам оклемается. «Прыгать» мы, конечно, не будем. Чёрт его знает, как он в таком состоянии рывок перенесёт.       Он помолчал, после чего добавил, сцепив руки на коленях и смотря куда-то в сторону:       – Часть связей восстанавливается со временем. Вопрос в том, сколько этого времени…       – Вы имеете в виду, сколько времени это займёт? – с надеждой переспросил Снейк.       Альберт покачал головой.       – Нет, я имею в виду, сколько он проживёт после этого. Не буду обнадёживать: я не знаю и ничего точно тебе сказать сейчас не могу. И не факт, что смогу после диагностики.       Джемини ощутимо вздрогнул: робот-мастер сообразил, что речь идёт о нём, даже смутно понял, что именно только что сказали. Затрепыхался, безуспешно пытаясь что-то сказать. Тяжело выдохнув, Вайли протянул руку, потрепав бота по белым волосам. Снейк уже было ожидал, что тот попытается непроизвольно отстраниться, как это неоднократно происходило, когда то же самое пытался сделать змей. Однако бот почти тут же расслабился, прекратив дрожать и настойчиво «царапать» передатчик разведчика.       Сидящий в кабине пилота Металл, наблюдавший происходящее позади через камеру внутреннего обзора, только хмыкнул. У «экспериментала» сработал автоматический рефлекс. Этих так легко успокоить – им достаточно почувствовать одобрение своего создателя или кого-то, отмеченного как «хозяин», чтобы угомониться. Совсем простой жест-триггер. Как с питомцем. От мысли об этом становилось немного не по себе, учитывая всё то, что отец рассказывал про «эксперименталов».       – Понимаешь ли, в чём дело, – Альберт убрал руку. – У экспериментальных моделей и без того очень короткий срок жизни… ты же уже знаешь, кто он, да?       Снейк кивнул:       – Да, он сказал…       По одной реакции и голосу змея можно было понять, что он, как и эта «белая мышь» у него на руках, совершенно без понятия, что на самом деле скрывается за словом «экспериментальный». Может, так оно и было лучше: не знать всей правды. Без неё спится спокойнее, нет тревожащих преследующих снов, мир кажется светлее. Детским, игрушечным. Пока правда не открывает за этим пластмассовым дизайном холодный изломанный каркас реальности, которая куда более страшная и жестокая, чем казалось до этого.       Даже для боевых машин, которыми они были созданы.       – Им год обычно отводится, – объяснил Альберт. – У него снят таймер на самоуничтожение ядер. Чисто в теории, его могло бы хватить лет на двадцать человеческих. Для сравнения, у любого из вас потенциальный срок функционирования больше человеческой жизни. Другими словами, если вы не будете глупить, то имеете шансы меня пережить.       Снейк сморгнул, пытаясь осмыслить сказанное. Ему было едва больше полугода от активации, и тот же Вайли казался на этом фоне чуть ли не богом-долгожителем. Срок жизни людей потрясал, как и то, что им нужны годы, чтобы выйти хотя бы на тот уровень, с которого они, робот-мастеры, начинали свою жизнь. На фоне того, что старшие успели прожить всего ничего, прежде чем первый раз встретить смерть на «втором инциденте», это казалось чем-то невероятно большим.       – Блюзу сейчас десять с чем-то, – неуверенно припомнил Снейк. – И он сейчас самый старый робот-мастер из существующих.       – И, судя по диагностике, он способен прожить ещё десять раз по столько же, если дурить не будет, – отметил Альберт. – В любом случае…       Он посмотрел на Джемини. Кивнул боту, заметив, что взгляд у того стал более осмысленным, а зрачки камер перестали судорожно менять диаметр.       – Я не знаю, насколько его после такой встряски хватит. Скорее всего, это могло минимум ополовинить ресурс жизни. Если очень повезёт, то как раз лет десять должен протянуть.       – Да мы скорее всего перемрём раньше! – с нескрываемым весельем встрял Металл. – Что об этом сейчас волноваться!       Вайли закатил глаза.       – А ну прибрал упаднические настроения! – рявкнул Альберт, не оборачиваясь, хоть и без обычной злости в голосе. – Разговорился тут…       – Как-то… – слабо прохрипел Джемини, наконец-то взяв динамик под контроль, – без разницы, как-то, сколько…       Секундная тишина.       – Да я заметил, что тебе без разницы! – неожиданно резко ответил Снейк. – Самоубийца, чтоб тебя! Что ты делаешь? Что ты вечно делаешь, идиот?! Зачем?!       Джемини сжался, но судорожные движения и выражение лица выдавали, что он пытается что-то сказать – и совсем не похоже было, что он собирается оправдываться.       – Ты… ты… ты мудак, Джемини! – продолжал кипеть змей. – Второй долбанный раз. Тебе перегретой батареи мало было?! Дурак гребаный! Тебе внятно было сказано: сиди, без меня никуда не уходишь! Подумаешь, я вырубился! Ну вырубился и вырубился! Я ведь и в космосе выживу, придурок!.. куда ты лезешь? Куда ты вечно лезешь? Что ты мне доказать пытаешься…       В этот миг ему было всё равно, что Близнецы не помнят, что произошло. Он совершенно по-человечески пытался высказать всё, переходя на крик. Не обращая ни малейшего внимания на шефа, сидящего рядом. Не замечая, как начинает давиться смехом обычно спокойный и равнодушный Металл. Повторяя одни и те же слова, ругаясь через слово… и, одновременно с тем, чуть не плача от смеси досады, облегчения, вины, непонимания. Ядреного коктейля из программных безусловных рефлексов, эквивалентных отдаче обычной человеческой психики.       После всего пережитого – снова…       – Тихо, Фел… Снейк, – одёрнул Вайли, морщась от громкого голоса подопечного. – Он едва вернулся в сознание, а ты уже орёшь…       Наверное, Феликс поступил бы так же…       Как бы Альберт хотел, чтобы тогда всё закончилось так же. Тогда, а не сорок лет спустя…       Джемини испуганно и недоуменно смотрел на то, как воет его брат: Снейк впервые сорвался на слёзы. Сидел, уткнувшись в шею зеркального бота, нервно вздрагивая, до заклинивающих приводов. Только сейчас до девятнадцатого номера дошло, что происходит, и реальность приобрела какие-никакие очертания. Вокруг была задняя кабина какого-то летательного аппарата. Рядом был шеф – так неожиданно и непривычно благосклонно настроенный. Рядом был Снейк, и его поведение никак не вязалось ни с чем запомненным… если только что-то не изменилось столь сильно за практически месяц, выпавший из памяти.       Брат был без шлема – искусственные русые волосы робота-змеи были растрепаны и до сих пор мокрые от стаявшего снега, и с висков выступали два красных датчика в гнёздах ободка: те самые, что обычно выглядывали второй парой глаз из глазниц забрала. В кофте разведчика обнаружилось две рваные дыры, под которыми красовался пробитый каркас груди и мерцающий зелёным светом генератор, от которого сейчас вытянуты были кабели, подключенные через переходники к аппаратуре на соседнем сидении.       – Ты меня так напугал, Джем… – едва слышно закончил Снейк. – Я не знаю… я не знаю, что бы я делал, если бы ты не выжил…       «Зато я знаю, что бы делал я», – хмуро подумал Альберт. «Отключил бы тебе бластер, в первую очередь, убрал бы всё подручное оружие, особенно стрелковое, и никуда бы не отпускал без присмотра, пока ты не наделал ещё какой глупости… и это бы всё равно не помогло».       – Да мы… – Джемини подавился репликой. Потом осторожно уточнил, явно вторым голосом: – Снейк, а, Снейк… я правильно помню? Мы тебе что-то обещали… – он старательно пытался что-то вспомнить, раскопать среди мёртвых секторов, но никак не мог.       – Забудь, Джем. Просто забудь. Ты… вы… вы оба мне ничего не должны.       Альберт неожиданно усмехнулся, поднимаясь и направившись в кабину пилота:       – Я вас, пожалуй, оставлю.       «Обошлось. На самой грани, не без последствий, но обошлось».       Предстоял долгий, очень долгий перелёт обратно до Ланфронта. Судя по ехидной ухмылке старшего бота, впервые с момента восстановления снявшему с лица маску, предстоял ещё и очень «задушевный» разговор.       – Скажешь кому-то – на месяц без лезвий останешься, – беззлобно отметил старик, хлопнувшись в соседнее сидение, пристегнув ремни, устало запрокинув голову.       Металл не удержался, громко рассмеявшись.       – Да ладно, отец… доктор Вайли, – тут же поправился он, когда шеф недовольно зыркнул на него; однако ухмыляться не прекратил, чуть скаля стальные клыки. – Я же знаю, что стоит говорить, а что нет.       – Что можно говорить, а что нельзя, – конкретизировал Альберт. – Меньше знаешь…       – Крупнее проваливаешься.       Вайли закрыл лицо рукой.       – Я в могилу сойду раньше вас… – пробормотал он.       – Упаднические настроения, – иронично прокомментировал робот. – А как же все планы о «светлом будущем» для робот-мастеров? Или вы нас оставите самих справляться? Я за Квиком-то уследить не могу, а тут целое будущее!       «Какое там будущее, когда до сих пор не решены проблемы, тянущиеся из прошлого…»       – Как будто я за ним уследить могу! – возвел глаза к потолку кабины Вайли. Махнул рукой в сторону закрытой двери: – За этими-то двумя чёрта с два уследишь… ещё мы вернемся, а там Креш… или Эйр. Кто-нибудь сказал Эйру, чтобы он не пытался сделать второго дракона?       – Если он не сделает дракона, он сделает летающую цитадель, – заметил Металл. – Можно ему отключить сеть…       – Тогда он переселится к Флешу.       – Смотрите на это позитивнее, шеф: зато у нас не будет летающей цитадели.       «Безусловно положительная сторона».       Океаническая гладь осталась где-то далеко внизу под облаками. Альберт уже безнадёжно потерялся во времени суток из-за мелькающей смены часовых поясов. Утро, ночь, снова утро. Снова до предела натянутые нервы в ожидании повторения ситуации, внезапное облегчение. Всё миновало, пройдя как по грани острого лезвия.       Это внушало надежду на то, что истории не повторятся в третий раз.       В кабине стояла тишина, лишь негромко пиликало что-то на пульте, да урчал сам аппарат, рассекая разряжённую атмосферу. Слышны были отголоски разговора из-за двери задней кабины. Донесся «многоголосый» смех, еле пробивающийся сквозь плотно закрытую створку. Да, Джемини уже пришёл в себя, поскольку способен снова смеяться и шутить…       Надо будет по возвращению отодвинуть в сторону все чертежи и очень обстоятельно поговорить с младшими ботами. Не столько с этими двумя раздолбаями, хотя и с ними тоже, но и со всеми остальными. Давно пора было провести разъяснительную беседу, а не отмахиваться, скидывая всё на Металла. Не забывать, что они ещё, в каком-то смысле, дети. Не забывать, что у «совместных» разработок другой менталитет, одним присмотром старших это не решается. Не забывать, кто перед ним на самом деле…       Даже на этой скорости полёта предстояли ещё многие часы пути. Часы однообразного пейзажа за стеклом кабины. Странное чувство неправильно, слишком быстро идущего времени. Бесконечные облака, из-под которых мельтешит далёкая водная гладь. Бесконечное небо над ними и слепящий блик солнца. Ощущение – как будто во всём огромном мире есть только этот маленький «корабль».       – Как в старые и не очень добрые времена, – сонно пробормотал старик, закрывая глаза. – Одни против всего мира…       – Думаю, вам на самом деле не хочется, чтобы мы остались одни против всего мира.       – Мы уже.       – Тогда остаётся идти до конца, – уже серьёзнее отметил Металл. – Мы обещали все вместе дойти до конца любой ценой, вы помните.       Да. Он помнил…       …что ж, он попытался исполнить данное сорок лет назад обещание. Хотя бы в такой форме.