Однажды в Нью-Йорке

Вечер результатов не принес. Как и день, тянувшийся на взгляд Эрика, пиздецки долго. Жертвы по картотеке не проходили, никаких документов или завалящей предсмертной записочки. Невидимки херовы, люди в черном, мать их. Умом Рик прекрасно понимал, что ребята просто не были замешаны ни в чем криминальном, кроме собственной дебильной смерти, и вообще, скорее всего, приперлись из какого-нибудь замшелого городка. Это бы многое объяснило. А так – личностей не установить, пока запрос по всей стране обрабатывается. А это – ебучее время. И все эти шмотки странные, при них обнаруженные. Ладно, деревянные колья, это в любой драке за оружие сойдет. Но Библия?! Чеснок?! Денвер дураком себя не считал и именно потому вариант с охотниками на вампиров отмел сразу же. Даже за намек на подобные мысли его могли бы отправить в отпуск. На совсем даже неопределенный срок. Остается, как ни прискорбно, одно. Ждать новостей от этого скользкого типа. Словно Джерри с самого начала знал. Видел намного больше, чем сам Рик. И это раздражает еще сильнее. Нет, конечно не зависть к более опытному коллеге, а банальная обида. Если что-то знаешь, поделись с напарником, верно? С другой же стороны, разве Джером так не поступил, притащив товарища в логово этого Кэсса? Вопросы, вопросы, нервы, передоз кофе. И все настойчивее паскудная мыслишка – а не погорячился ли Рик с заявлением о переводе в убойный после относительно тихого Отдела по борьбе с наркотиками? Денвер рычит, вдавливая сигарету в почти забитую пепельницу. Как бы не фыркали сослуживцы на табачный дым, от некоторых привычек молодой человек отказываться не собирался от слова совсем. Ярость, из-за которой в юности едва не влип в пару переделок, туманит сознание. Возможно, было бы лучше, если бы тогда сорвался. Даже с мелкими нарушениями в полицию берут очень неохотно. И не пришлось бы киснуть после десяти вечера в пустом кабинете, даже когда напарник уже отправился на боковую, отчаявшись услышать звонок от осведомителя. С чувством, с толком, Рик пару раз прикладывается лбом о стол. Первое же серьезное дело – и такая херня невнятная. И Андерс тоже не радует, совсем за идиота держит. Эрик готов молиться всем богам, что не сорвался в тире, едва заметив, как неуклюже напарник пытается скрыть хреновое самочувствие. Ох уж эти… старички? Денвер контрольно стукнулся головой, матеря себя самого. Выплескивать раздражение на товарища – последнее дело, особенно, если есть возможность иначе вернуться в строй. Рик вылетает из кабинета, даже не потрудившись проверить карманы куртки. Даже если и оставил ключи от машины на столе, что не раз уже бывало, сегодня точно это роли не играет. Сидение за рулем в планы на ночь точно не входит. Моросивший с утра дождь обернулся полноценным ливнем, но до места назначения не так и далеко. Пальцы, сжимающие сигарету, подрагивают. И хрен бы разобрал, виной тому эмоции или пронизывающий ветер. Если бы Рика заметил кто-то из коллег, наверняка не обошлось бы без воспитательной беседы, но сейчас парню наплевать. Нормальным копам в разгар расследования спать полагается, но не после литра кофе… и, уж тем более, не после длительного самокопания. Результатом которого стало привычное – ну и мудак. Мудак по определению, фееричнейший, зацикленный, неуравновешенный. А, значит, что? Значит, пора немного остыть. Рик почти бежит по знакомым до боли переулкам, уже зная, как будет ненавидеть себя наутро. Главным образом потому, что взъелся на Джерри за общение с подозрительным нариком, а сам-то, сам…

***

Охранник на входе лишь мельком всматривается в лицо. Знает, конечно, постоянного посетителя. Ключи от неприметной двери, ведущей в подвал, как-то сами собой оказываются в руке. - Сегодня затишье, мистер Денвер, зал в Вашем распоряжении, - скучающий голос, словно говорит сам с собой, уткнувшись в газету. Эрик ценит подобное, пусть и не помнит имени мужчины. Возможно, глупо не знать тех, кто работает на тебя… или под твоим покровительством, что вернее. Но не верх ли идиотизма то, что едва оперившийся коп покрывает нелегальный… спортивный зал? С другой же стороны, спроси кто-нибудь – в чем преступление? Полицейский – любитель единоборств, между прочим – спонсирует захудалую спортивную площадку, за счет своего наследства? И ведь никто и знать не знает, в том числе, он сам, какие бойни могут проходить здесь, когда юный коп по горло занят расследованиями. Рик, сбегая по лестнице вниз, на ходу стягивает куртку. Все мысли сосредоточены только на возможности выплеснуть гнев. И пусть тренажёрный зал есть и в полицейском участке, но здесь совсем другая атмосфера. То, что действительно необходимо. Ринг, совсем небольшой, не интересует. Плевать, сколько реальной крови здесь проливается некоторыми ночами, плевать, насколько незаконны все эти бои. Всего лишь спонсор. Денвер, автоматически наматывая эластичные бинты на запястья, гипнотизирует взглядом боксерский мешок, словно притаившийся в дальнем углу зала. Расслабиться – почему нет? Выбить из собственной головы поганые мыслишки о том, что он лучший просто потому что быстрее напарника. Выбить желание убивать, вместо того, чтоб защищать. Скрип цепей, на которых подвешен мешок, резонирует с бешеным боем сердца. Удар – забыть о Джерри, едва волочащем ноги в тире. Удар – минус желание свернуть шею ирландцу, только потому, что тот своими пристрастиями спонсирует наркоторговцев. Удар – попытка избавиться от ощущения собственной беспомощности в этом идиотском деле. Удар, еще и еще. - Впечатляет, - звонкий голос бьет по ушам. Рик замирает слишком быстро, дыхание перехватывает, - сам на поиски попёрся или стечение обстоятельств? С некоторых пор ненавистный ирландский акцент вымораживает, сводя на нет все попытки прийти в себя. Денверу нет нужды оборачиваться. И так знает, что гребаный Кэссиди стоит за спиной, скалясь в своей излюбленной манере. Так же детектив понимает, что ебучий бомжара не отвяжется, если уж сумел пройти через пост охраны. Слишком мало внимания Рик уделяет своей "подработке", если не в курсе, кто еще имеет право находиться здесь, когда "крыша на месте". Эрик позволяет себе лишь скосить взгляд, но и этого хватает. И пусть Кэсс блокирует удар, летящий ему в челюсть, пусть уходит от захвата – Денверу мало. Размазать козла по стенке - вот, что важно. Как минимум, за насмешки за спиной. Рик старается напоминать себе, что пиздлявый торчок имеет какую-то ценность в глазах Джерома. Но собственные инстинкты не денешь никуда. Защищать свое. Уничтожить того, кто мог бы помочь… но права не заслужил на это. - Мужик, да не заводись ты так! Я б завтра позвонил, когда инфа подтвердится… - Кэссиди не перестает болтать, но и двигаться тоже. Отступает, но как-то неуклюже, просто держит дистанцию, что злит Рика еще больше. Когда-то Денвер такие срывы "лечил" травкой, но в нынешнем положении хорошая драка кажется более правильным выходом. Если бы только противника не хотелось убить ко всем чертям. Но и из этого может выйти толк. Огромным усилием воли полицейский заставляет себя замереть. - Надевай перчатки. - Да ты сдурел?! – Кэсс выглядит действительно сбитым с толку, но что-то в его взгляде Эрика цепляет, - где я, а где бокс? Хочешь кулаками помахать, так пожалуйста, но без херни этой… На сей раз Рик не медлит. Ирландец отшатывается, получив-таки по ебалу. И ухмыляется ехидно, не отводя полу-безумного взгляда. В ушах Денвера грохочет пульс, адреналин зашкаливает. Желание поставить выскочку на место уже не играет никакой роли, только необходимость выпустить пар. Детектив усмехается, почти скопировав выражение лица противника, но тот бросается вперед. И времени на размышления не остается. Эрик всегда считал себя неплохим бойцом, но не зацикливался на этом. Избалованный мальчишка, единственный сын богатого отца-одиночки, он в полной мере осознал всю прелесть нарушения правил, от которых в стенах отчего дома хотелось просто выть. И потому большую часть времени, будучи подростком, проводил на улицах. Банды, разборки. Мелочи, конечно, редко когда доходило даже до серьезных переломов или порезов, но улица научила его драться. Это потом, после смерти отца и решения кардинально изменить жизнь, появились курсы всевозможных единоборств. Они стали слабенькой, но отдушиной для человека с настолько неустойчивым характером. Но то, что происходило сейчас, иначе как уличной дракой назвать было нельзя. Кэссиди явно не умел драться, не знал, куда девать свои длинные конечности, отмахивался от ударов, как баба. И все-таки ни один из ударов, кроме самого первого, в цель не попал. Соперник просто отшатывался от кулаков, сохраняя на лице испуганно-удивленное выражение, но глаза горят. Рик видел подобное сотни раз, когда преступники при задержании таким образом пытались усыпить бдительность, и не сомневался, что успеет предугадать момент, когда ирландец пойдет в наступление. Но как-то внезапно оказался на полу. Колено Кэссиди давит на поясницу, не позволяя пошевелиться, рука в захвате, заломлена за спину. Денвер выдыхает сквозь зубы, едва не задохнувшись от пыли и намека на боль. Пальцы Кэсса, удерживающие руку неестественно вывернутой за спину, странно холодные. И действительно очень сильные. Они не дрожат, не соскальзывают. И ярость Рика испаряется мгновенно, уступая место тревоге. Кажется, усиль осведомитель захват хоть немного, все кости придется собирать по осколкам, но боли нет. Она придет позже, если… - Остыл, щенок? Не люблю я это дело – мордами копов полы протирать, - смешок в самое ухо, - ты меня почти подставил, а я мальчик законопослушный. Не выдержав, Эрик ржет, и даже не сразу понимает, что Кэсс отступил. Перекатывается на спину, опираясь на локти. Бетонный пол приятно холодит разгоряченную кожу. Но передергивает не от этого. Слишком пронзительная, понимающая улыбочка искажает и без того не особо симпатичное лицо мужчины, нависающего над ним. И протягивающего руку.

***

Они сидят в баре, в дух шагах от спортивного зала. Разбор полетов с охранником, какого хрена пропускает всех без разбора, Рик решил оставить на потом. Сейчас только холодное пиво и собеседник, отчего-то ерзающий на стуле, словно потерявший все самообладание, когда оказались в более людном месте. - Что у тебя? Хотя бы непроверенное. - Никто ничего не слышал, никто ничего не знает, - снова паскудная ухмылка, но Кэсс быстренько скрывает ее за пивной кружкой, - и это самое важное, детка. Сознание Эрика полностью опустошено недавней вспышкой, и "детку" он благоразумно пропускает мимо ушей, только смотрит пристально. Кэссиди и этого вопросительного взгляда хватает. - На этих ваших жмуриков у меня нет ничего, не местные они. Странно другое – их рвали живьем, натравили собак, и ни одна зараза из соседей не слышал ровным счетом нихрена. То, что ваши клиенты были накачаны обезболивающим, ты сам сказал, - Рик морщится, вспоминая свою несдержанность при первой же встрече с подозрительным ирлашкой, - но псы-то должны были лаять, так? Если только они не бойцовкие, такие, знаешь, не совсем законные. Денвер знал. Стиснул свою кружку до побелевших костяшек. Еще в Полицейской академии слышал о пиздеце, условно называемыми Гладиаторскими боями. Когда бездомных прикармливали, обещали неплохой заработок после. И в итоге бросали ничего не соображающих людей в клетки к обезумевшим от голода, натренированным на убийство, псам. И ведь подобные "бои" проходили чуть ли не в центре города. В таких же закрытых спорт-залах, который прикрывал сам Эрик. Но только на его территории не убивали людей, не собирались толпы маньяков, жаждущих крови. И, что важнее всего, те собаки тоже никогда не подавали голос, когда бросались на жертв. - Предлагаешь прошерстить тех, кто имел отношения к той хуйне? Кэсс кивает, даже не задав вопроса, что именно детектив имеет в виду. Конечно, мимо такого, как Кэссиди, подобные новости пройти просто физически не могут. - И это тоже. И присматривайте за приезжими. Знаю, знаю, следить за каждым гребаным туристом в Нью-Йорке – занятие вообще ни разу не благодарное, но все же. Те ваши жертвы ведь тоже не местные. Не хочу нагнетать, но если они были психами из какой-нибудь жутко тайной организации, об их судьбе могли узнать и другие. И будет вам полноценный геморрой с мстителями-гастролерами. Ирландец замолкает, присосавшись к пиву. И как-то его слова совсем не радуют. Слова срываются с языка прежде, чем Эрик успевает сообразить, насколько бредово они могут прозвучать: - Думаешь, эти ребята считали себя охотниками на вампиров? Кэсс одаривает полицейского тяжелым нечитаемым взглядом. - По херу мне, кем они себя возомнили. Но если подобные им молодчики начнут с выпученными глазами носиться по городу, лупя осиновыми кольями любого забулдыгу, разгуливающего ночами, тебе и Джерри это радости не прибавит.