Однажды в Нью-Йорке

За месяцы совместной службы Джером искренне считал, что выучил все привычки напарника. Например, что тот прибегал на работу всегда секунда в секунду, не раньше, но и не опаздывал. И уж тем более, никогда перед работой не захаживал в кафе напротив участка, чтоб глотнуть нормального кофе, а не той смазки для мозгов, на которой жил весь отдел. Однако же – восемь утра. И Рик за дальним столиком, с огромным стаканом кофейного не пойми чего, обложившийся какими-то бумагами, увлеченно строчащий что-то в телефоне. Андерс фыркнул, забирая свой заказ, тихонько приблизился к товарищу, так и не поднявшему головы. - Махни ребятам, пусть еще эспрессо принесут, - спокойный голос, усмешка в глазах молодого коллеги, на миг оторвавшегося от дела. Джерри чертыхнулся, уже не таясь, присел рядом. - Выглядишь… воодушевленным, - детектив не стал заглядывать в бумаги, зная, что все узнает в любом случае. К тому же, нывшее всю ночь сердце толком не позволило выспаться, наградив головокружением на утро. Но, как бы плох Джером не был, разбитые костяшки на правой руке приятеля и небольшой синяк на шее заметил. Эрик потянулся, явно с осторожностью поводя плечом. Что ж, по крайней мере, не носится по стенам. - Кое-что есть, по нашим убийцам. Точнее, орудию убийства… бля, как псов бойцовских назвать? – Глаза Денвера разгораются все ярче, но, судя по всему, собеседника он и не замечает, - я тут покопался в старых делах, с Гладиаторскими боями, нашел пару человек, которые могли приютить зверюшек. Из тех ебанутых защитников животных, которым ума не хватает усыпить этих монстров. А то, что эти псины только и умеют, что убивать, никого как-то и не ебет. Один такой товарищ пару месяцев назад переехал в пригород со своим питомником. Уже не наша территория, но там внезапно произошел несчастный случай, козла загрызли его же любимцы. Местных подняли на уши, но собак так и не нашли. Сошлись на том, что кто-то из фермеров перестрелял, но в свете нашего дела не думаю… Андерс вскинул руки, едва не выплеснув на новую рубашку свой кофе, улыбнулся мягко, как ребенку: - Мне казалось, тебя больше интересуют личности жертв? - Ага, только мы поделили всё. Мне проще залезть в старые архивы, а Кэсс носится по своим адресам. Пару секунд Эрик настороженно пялится на посмеивающегося напарника, явно прикидывая, не сдали ли у того нервы. Переводя дыхание, Джерри склонился чуть ближе - Ты ж его терпеть не можешь. Что изменилось? - Набили друг другу морды, что же еще? Сказать, что Джером ошарашен – не сказать ничего. Оборачивается резко, приложившись коленом о ножку стола, но даже не замечает этого. Кэссиди посреди белого дня, точнее, облачного утра, в кафе, достаточно далеко от своей берлоги? И пусть закутан ирландец по самое не могу – в куртке с капюшоном, джинсах, тяжелых ботинках, перчатках и очках, но зрелище дикое. Кэсс едва заметно кривит губы, что в его исполнении может означать и ехидную улыбку, и извинение. Усаживается рядом с Джерри, усилием воли подобравшим-таки челюсть. И полностью игнорирует хмурый взгляд Рика. - Ты обдолбался уже, придурок? Помнишь, о чем мы вчера говорили? Кэсс действительно выглядит неважно – крайне бледный, осунувшийся. Андерс, к плечу которого привалился вампир, отчётливо ощущает его дрожь. И, хоть убей, не представляет, на кой хер такие жертвы. - Ша, милый, не бушуй! – Денвера буквально перекосило, но, что уже ни в какие ворота не лезет, комментировать он не стал, - я тварь ночная, так что просто не спал нихера. К тому же, мы договорились. Джером откидывается на диванчике. Хочется побиться головой о стену или о стол, в лучших традициях Эрика, когда тот уверен, что его никто не видит. - Итак, как водится, знакомый приятеля моих должников кое-что нарыл. Он, вроде как, недвижимостью занимается. Сдал тут на днях студию для компании типа французов. Музыканты, готичненько все так. В первый же вечер наблюдал, как они, помимо инструментов, всякую дрянь таскали, кресты разные, свечи и прочий хлам. Дескать, декорации к выступлениям, все дела. Рик практически перегибается через стол, нависая над собеседником. - И вот нахуя мне знание о каких-то там французах с крестами?! Кэссиди мягко улыбается. И Андерс практически готов поверить, что все это – гребанный сон или горячечный бред. Спокойный вампир. Утром. В кафе. - Ты вообще с этой планеты? Ну какая, блять, молодежная группа припрется в Нью-Йорк, без объявленной даты концерта? И, при этом, с деньгами на аренду студии? За несколько дней до того, как кто-то замочил таких же, готичненьких, с уклоном в Ван-Хельсинга? Я как-то в совпадения не верю. И, кстати, после вашего убийства вся эта компания цела и невредима. Только тусили где-то пару суток. Как раз позавчера-вчера. Денвер все-таки опускается на место, выглядит озадаченным. Джером же готов взвыть. Пусть напарник и не понимает реального положения вещей, и, будем молиться, никогда не поймет, для старого копа речь Кэсса куда более ясна. В городе реальные охотники. Или, не дай Бог, толпа таких же, как Кэссиди. Пусть тот и клялся, что за всю жизнь видел только двоих, подобных себе. И одного точно можно не брать в расчет, но все же, все же… Прикосновение к колену под столом Джерри игнорировать не может. Ладонь вампира обжигает через перчатку и брюки. Даже сейчас, после стольких лет, ирландец прекрасно чувствует состояние мужчины. Заботится, в своей манере. Едва заметно Андерс кивает, Кэссиди руку убирает, но напряжение остается. Жаль, что байки про кровопийц врут в том, что касается телепатии. Но Кэссиди чуть толкает Джерома плечом. И уверенность в этом как-то испаряется. - Адрес у тебя есть? – Ровный голос Рика разбивает затянувшуюся паузу. - А то как же, - к счастью для обалдевшего Джерри, Кэсс отодвигается, практически подскочив на диванчике, - только ты учти, братюнь, копов там ой как не любят. Ты пока во всяких газетах не засветился, можешь скорчить морду кирпичиком и пойти со мной за компанию. Но только ты. Денвер кивает автоматически, и для Андерса это становится последней каплей. Уж кому, как не ему, быть в курсе о наплевательском отношении вампира к человеческой жизни. А сейчас Джерри видит только то, что ублюдочный кровосос подталкивает молодого полицейского к явно самоубийственной афере. Изобразив не слишком кривую, как ему кажется, улыбку, Джером пристально смотрит на напарника. - Закажешь мне воды стаканчик? Эрик едва ли не зеленеет от злости, прекрасно понимая, что только что был послан, дабы не мешать приватной беседе, но от стола отходит. Детектив не может похвастаться той силой и скоростью движений, что были когда-то. Но хватает и того, что ирландец не успевает – или не желает – увернуться от захвата. Пальцы копа сжимаются на шее вампира, Джерри припечатывает Кэсса физиономией о стол. Быстро, тихо. Словно сам сонный нарик не удержался в вертикальном состоянии. Основная заноза в заднице детектива ржет едва слышно, дрожащими пальцами вытирая разбитый нос. - Кто-то демонстрирует характер… - Если, блять, ты Рика подставишь, я тебя на шашлыки пущу. - Не ревнуй, дедуля, тебя в моем сердце никто не заменит… Сейчас Андерс, как никогда, близок к убийству. Просто потому, что сукин сын в чем-то прав. Джерри ревнует этого отморозка, даже после нескольких лет. И потому, что блядский харизматичный вапирюга сможет заставить любого плясать под свою дудку. Эрик, сам того не осознав, уже попался. И плевать, что сам хотел, чтоб эти двое сблизились и смогли работать вместе. Плевать на все. - Делай что угодно, любовь моя, - Кэссиди застывает от этих слов, но копу насрать, - но мой напарник не должен пострадать. Или узнать. Ирландец приподнимает голову, солнцезащитные очки сползают на нос, открывая воспаленные глаза. Полицейский ловит ртом воздух. Во взгляде существа вызов, обреченность, боль. И насмешка. - Я б вас всех в асфальт закатал, падла. Ты знаешь, на что я способен. Так что захлопни варежку и позволь вам помочь. Джером отшатывается. Впервые за годы общения Кэсс фигурально показал клыки. И не сказать, что ощущение приятное. Сложно всегда помнить, что обаятельный раздолбай - мистическая неуязвимая тварь, убийца и вообще не образец адеквата. То, что Кэссиди, по его же словам, убивать не нравится, не значит ровным счетом нихрена, особенно в данный момент. Дикий больной взгляд, потрескавшиеся губы, растянутые в жуткой пародии на усмешку. - Мне, знаешь ли, нихуя не в кайф жариться днем на улице, вытаскивать ваши задницы и подставлять свою. Принимай помощь такой, какая есть. Не нравится - пиздуйте строем на работу и разгребайте все сами. Мне свалить отсюда нахуй проще простого. Джером кивает, ощутив укол чего-то, крайне похожего на стыд. Ирландец прав на все сто. И сейчас уже не понять, с чего так взъелся на друга. Возможно, он и полный придурок, но никогда раньше не давал повода усомниться в своих силах. От внезапного, почти невесомого прикосновения к плечу Джерри едва не вздрогнул. Кэссиди явно взял себя в руки, но улыбнуться и не пытается. Кровь из разбитого носа уже подсыхает на губах. Сердце щемит не сей раз не от болезни - от жалости. Вампир хмурится, уловив изменившийся взгляд мужчины. - Вот только этого не надо. Я мазохист, а не самоубийца. При первой же серьезной опасности сделаю ноги и щенка твоего на буксире утащу. А сейчас, пока Рик не испепелил нас взглядом окончательно, позволь откланяться. Андерс не сразу улавливает смысл слов. Кэссиди уже у стойки, втолковывает что-то угрюмому напарнику. Денвер только рукой махнул, вернулся к столику, даже не глядя на парня, нетвердым шагом бредущего к выходу. - Сказал, вечером зайти к нему. Джером опустил глаза. Не хочется думать, многое ли услышал и увидел Эрик, но разводить пиздыстрадашки на ровном месте еще хуже. Но Рик покачал головой, одарив холодным взглядом. - Забей. Захочешь рассказать, я к твоим услугам. Нет - плакать не буду, но расследованию это помешать не должно.

***

*** Хотя Кэссиди и перехватил такси до дома, дабы не зажариться окончательно, последние метры до квартиры дались нелегко. Гребаная погода решила испоганиться окончательно, и выглянувшее из-за облаков солнце едва не подпалило спину. Матерясь, кусая губы, вампир ввалился в полутьму прихожей. От легкого запаха гари, табачного дыма и пыли заслезились и без того пострадавшие глаза. - Да чтоб еще хоть раз... Кэсс осекся, все-таки закашлявшись. Последнее дело - самого себя обманывать. Он вцепился в этих смертных копов, и не отпустит. Хоть какой-то милипиздрический шанс почувствовать себя нужным и... живым. Джерри когда-то очень правильно сформулировал, зачем ирландцу такие жертвы: притворяться человеком, периодически совершать набеги на Банк крови, только чтобы выжить. "Тебе нужен ориентир. Тот, кто не даст тебе скатиться на самое дно. Или увязнет вместе с тобой." Увязнет, как же! Кэсс с ожесточением рванул заевшую молнию на куртке, затрещала плотная ткань. Выпутываясь из одежды, вампир едва не растянулся на полу, споткнувшись о коробку. Заржал, смаргивая злые слезы. - Да блядский же нахуй, как заебало! Заткнулся резко, мысленно отвешивая себе пинков. В душ, и лечить нервы. Пора завязывать с дружбой с полицией, ни гульнуть, ни пожрать нормально. Лампочка в ванной мигнула и лопнула, окатив спину и плечи градом осколков, но мужчина этого и не заметил. Темнота для поврежденных глаз - блаженство. А отголоски зуда и боли во всем теле от рассеянных солнечных лучей перекрывают все другие ощущения. Кэсс не спешил забираться в душевую кабину. Сперва метнулся к небольшому холодильнику у дальней стены. Ставить такую технику рядом с водой ни один человек бы не решился, но вампиру короткие замыкания были до лампочки, а запасы проще хранить и употреблять там, где никто не побеспокоит. И проще смыть следы, конечно. Только присосавшись к пакету донорской крови, ледяной и отвратительно мертвой, ирландец встал под душ. Едва теплая вода в считанные секунды разогрелась, повалил пар. Кэсс допил кровь жадно, стараясь не потерять ни капли. Дерьмо дерьмом, но после дневных прогулок решительно необходимо. Постепенно зуд спал, в голове прояснилось. Остается смыть ебучий солнцезащитный крем, жирным слоем покрывающий почти все тело и можно расслабиться. По крайней мере, сделать вид, что нихуяшеньки не беспокоит, и вообще жизнь - одно большое приключение. А, если хорошенько подумать, так оно и есть. Приключений хоть отбавляй, при большом везении в ходе расследования можно будет и перекусить нормально. Молоденький коп с глазами диковатого щенка вполне себе ничего, и на морду лица, и по характеру. Осознав, в какую сторону свернули мысли, Кэссиди беззлобно посмеивается. Конечно, старый лис Джером глотку перегрызет, если с его дружком что-то случится, но сам должен помнить, что оказаться в постели с ирландцем - не самое плохое, что в жизни случиться может, мягко говоря. На сей раз Кэсс отвешивая сам себе вполне материальную оплеуху, прерывая полу истеричный смешок. В таком состоянии точно не уснуть. А к вечеру нужно быть в форме. В спальне, единственном чистом и по-своему уютном помещении, Кэссиди первым делом перерывает ящики стола. Заначка героина и шприц только и ждали своего часа. Устроившись в гнезде из одеял, вампир, наконец, позволяет себе забыться. Укол почти неощутим. И ведет сразу же - не проверил дозу. Пусть так, все равно не смертельно. А Эрик может бодро маршировать на хуй, со своими лекциями о вреде наркотиков. Тем более, когда тело охватывает ощущение полета. И ветер почти ощутимо шумит в ушах. Слишком громко, кстати, для полета. А вот земля приближается все быстрее, выжженная солнцем пустыня, в алом свете заката. Падать куда-то Кэссиди не привыкать, это даже увлекательно - пытаться собрать себя заново, возможно, даже попытаться полететь дальше. Но в этот раз на поверхности словно из-под земли вырастает церковь. Ни о каком относительно мягком приземлении речь не идет. Грохот, деревянные балки пробитой крыши летят вниз вслед за вампиром. Удар, боль. Деревяшки каким-то неведомым образом пробивают насквозь грудь, руки, ноги. Кэсс захлебывается стоном, но вырваться не может. Так и лежит, в луже крови, пытаясь вдохнуть горький отравленный воздух, но разорванные легкие его принять не могут. На полу, нелепо распятый сам, под алтарным крестом. Можно запрокинуть голову и рассмотреть свечи со всех сторон. Тень от распятия давит свинцовой плитой. И рядом есть что-то... кто-то. - Кэссиди! - Голос оглушительный, но... - Кэссиди, блять, сукин ты сын! - Но знакомый. Ирландец садится рывком, голова звенит и перед глазами все еще пляшут цветные пятна, напоминающие кресты, свечи... и фигуру в чёрном. Но реальность куда более прозаична и жестока. Эрик Денвер, собственной злющей персоной, восседает на краю дивана. Не сводит взгляда со шприца в вене вампира. И разве только дым из ушей не идет. - Ёбаный ж ты нахуй пидорас, Кэсс… - Родной, да все пучком… Язык заплетается, желеобразное сознание не сразу фиксирует происходящее. А происходит прямо сейчас удар по челюсти, вспышка боли, окончательно разбивающая последствия прихода. Ирландец давится собственной кровью, но молчит. Заслужил. - Джером хочет тебя видеть. Сейчас же. Можешь оказать сопротивление, я с радостью приму меры. Слишком ровный голос парня еще больше подпинывает Кэссиди в более-менее нормальное состояние. Как и упоминание Джерри. С трудом отлепившись от вымокших от пота простыней, мужчина, держась за стену, бредет из комнаты. В спину доносится отстраненное: - Куда, бля? - Дай мне минутку, в себя прийти… - Тебе и года будет мало оклематься, уебище! Уже в ванной Кэсс ржёт, шипит от боли, наступив на осколки ебучей лампочки, снова смеется, захлебываясь кровью из очередного пакета. Прийти в себя – первостепенная задача, и срать, что дальше будет. Вряд ли Джером решил внезапно повесить на старого, во всех смыслах, товарища всех собак. И бойцовских, и гипотетических. Горячей воды в душе нет, что логично – весь запас израсходовал еще с утра, но холод сейчас и лучше. Освежившись, осознав себя, вампир выпадает в коридор, едва не налетев на детектива. Тот кажется несколько удивленным, перехватив относительно ясный взгляд. Кровь, пусть и консервированная, делает свое дело – через пару минут не останется и следа воздействия наркотиков. - Так в чем, собственно, дело? – Кэссиди бодро шагает на кухню, за запасами пива, - почему ты не с Джерри, раз он так уж желал меня видеть? - Сердечный приступ. Он хотел поговорить с тобой до операции. Бутылка с хмельным напитком выскальзывает из онемевших пальцев, но Кэсс не обращает внимания. Люди умирают не только от оружия и клыков, это известно. Но некоторые на это права просто не имеют. На сей раз, перешагнув через осколки, вампир молча оттесняет плечом замершего в проходе копа. Как был, без рубашки, в натянутых на мокрое тело штанах, влезает в валяющуюся на полу разорванную куртку. - Ты на машине? Подвезешь? Рик словно приходит в себя, усмехается едва заметно. - Я, конечно, не настаиваю, но, может, хоть ботинки наденешь?