В ожидании вдохновения

POV Юрий       Откровенно себе признаваясь, что хочу оторвать кусок от удовольствий побольше, думал, что смогу все держать под контролем. Думал что иметь кого угодно и когда угодно, - хорошая жизненная позиция, пока обязательства перед семьей не навались на меня, придавив и не давая возможности вдохнуть "другой" (не обязательно чистый) воздух, а это произойдет очень скоро. Дом - обитель традиций. Семья - род во много поколений. Обязательства, обязанности, условности и повальная хитрость. Девиз прост, -"ты или тебя". Сейчас немного могу дышать, под присмотром, но могу.       С трех лет у меня были гувернеры. Ежедневное обучение на уровне начальной школы. Иностранные языки въедались "как родные", просто потому что гувернерам было запрещено говорить со мной на русском. Так что к шести годам я спокойно изъяснялся (в меру развития) на четырех языках, в том числе и на китайском. А в семь привели еще одного, точнее одну - японку.       Что хорошо, так это то, что один из гувернеров занимался ушу. Он всегда приходил рано и мой день начинался не с маминого поцелуя (так не принято в семье, но об этом задумался уже будучи подростком), а с приветствия Тай Цзей Ли, я называл его "мой Тай", а позже ироничное "Муай Тай". Он учил меня собственным примером. Как результат, у меня была потрясающая растяжка, понимания движения энергии Ци и базовые боевые навыки.       Начальную школу я прошел экстерном, опережая детей в умениях. Все время было занято разного вида обучениями, а поощрение от родителей было в виде просмотров соревнований и показательных выступлений в фигурном катании. Поэтому, однажды и объявил родителям "ХОЧУ". Отец тогда сказал хорошо, но при условии что ты выиграешь первое же соревнование, - "ты обязан быть только лучшим". Меня сразу привели к Якову - он же, естественно, лучший, а еще он был знаком с отцом, за долго до моего рождения. Да как оказалось, отец спонсировал некоторые фестивали по ФК. Чтобы не было проблем, меня принимали под другой фамилией, вот я и стал Плисецким. Об этом знал только Яков. А вот то, что я не "несчастный середнячок", уже известно стало еще троим:        Во-первых Милка, тут мой косяк, напился и что-то видимо ляпнул, ну а она воспользовалась. Это не было проблемой, запросы у нее подростковые, да и регулярный секс полезен. Именно с ней был первый раз и именно она научила "основам".       Во-вторых Гриша. Ситуация была из ряда вон. По традиции на тренировку иду через парк пешком, чтобы не привлекать внимание. Естественно охрана идет чуть поодаль. Но в этот раз они как то, видимо подозрительно шли ибо их увидел Гришка и тут же решил что это за мной идут плохиши. Разумеется он вмешался, схватил меня за руку и бежать, охрана то не отстает. Тогда он остановился и говорит "беги ко дворцу, я их отвлеку", ну прямо благородный прЫнц. Когда до меня дошло что думает спаситель, пришлось быстро объяснить ему и то что это "свои" и то что это секрет. Одной из черт Гришки была доверчивость, а то что он не полез выяснять кто же этот Плисецкий, что его отпрыск с охраной шастает, - огромнейший плюс в общении. Его отношение ко мне не изменилось, я как был, так и остался младшим участником команды. Он так же, иногда комментировал, так же напивался и так же рассказывал о своей несчастной любви. Так и хотелось сказать, "не в ту пору ты родился". Но сути это не меняло, - Гришка надежный, честный и до одури трудолюбивый.       В-третьих Витек. Тут вообще история странная. То что он знает, выяснилось случайно и то у меня дома, а никак не на катке. Оказалось, что наша экономка его какая-то родственница. Она меня спрашивает "как себя Витенька ведет на катке" и просит присмотреть за ним краем глаза, ведь он один такой на всю семью. И стало быть Витька знает обо мне давно. Как потом выявилось, больше пяти лет. И ни разу, за все это время не прокололся. Я ему задал вопрос "в лоб" об этом, на что получил такой же "в лоб" ответ, - "А твое катание влияет на то сколько у тебя денег? Вряд ли. Да и вообще меня это не касается." И все. Больше ни одного слова или намека.       В общем-то я рад что попал таки к Якову. С рождения привык к лобызанию и тому что меня пытаются использовать для влияния на отца. А тут всем пофиг. Свой мир. Даже фанаты, организовали фан-клуб имени меня, за то что катаюсь. Это очень меняет шкалу ценностей. Очень. Я крут как Плисецкий-фигурист, а не как наследник. Поэтому окунулся в жизнь команды целиком. Не все радужно и уж точно соплей тут нет. Конкуренция жуткая. Когда был помладше, не раз наблюдал как мамашки "подкладывают свинью" в шкафчики чужих детей, а дети пакастят как шакалы. Когда стал старше понял что спортсмены проходят действительно школу выживания. А значит им нужна разрядка. Так что выпивка, оттяг, секс с друг другом, независимо от пола и не редко, с тренерами, - обыденный способ сбросить пар и выйти из пике стресса. Мне наверное проще, для меня это временно и надо много успеть, но если что "ноги в руки" и "давай досвидания", - другой плацдарм предусмотрен. Но пока у меня есть это время, оттягиваюсь по максимуму.       На Виктора не засматривается только откровенно слепой или больной. Его постоянное погружение в себя с улыбочкой "а-ля сердечко" и невозможно голубыми глазами, наряду с потрясающим телом и отсутствием видимых комплексов, делают его желанным и "в ночи и днем". Я лично, прикинул что хочу этого мужчину, на одной из вечеринок, где под ритмы аргентинского танго от Astor Piazzolla Виктор танцевал. Он выводил в партнеры всех по очереди, как будто срывал цветы и тут же отбрасывал их и оставлял лежать сорванными за своей спиной. Это было дивное, страстное действие. Виктор вел. Только он опора, только он единственное что удерживает. Выбранный партнер следовал за ним, точно утопающий за соломинкой. Танго — танец кинестетиков. Когда очередь дошла до меня, то Виктор сначала посмотрел мне в глаза и провел руками по линиям своего, а потом и моего тела. Я тянулся к нему, он удерживал мою руку своей, я готов был стать женщиной для него тогда, зная что на утро он не вспомнит моего имени. Танго - танец с грустью. Танец Виктора был частью его одиночества, его печалью о том что утрачено, его поиском. Танец страсти на грани падения "в бездну" и покорность на грани боли. Все что я хотел тогда, чтобы он забрал меня с собой. * " Так жалом тронутая кровь Жалуется — без ядов! Так вбаливаются в любовь: Впадываются в: падать...."       Когда нашел микрофон, задумался, уж больно топорно подложен. Когда увидел первую камеру и приметил как Виктор меняет карту, стал придумывать как это можно было бы использовать. Шантаж - наилучший вариант. Я позировал в своих близостях, чтобы он меня захотел до дрожжи в пальцах. Осталось дождаться подходящего момента. Но, на удивление, Виктор не делал каких-либо попыток сблизиться. Меня пробирала злость и я срывался на Миле, все чаще, все агрессивней, все изобретательней. Помогла бдительность охраны. А теперь я даже не знаю что чувствую.       С одной стороны он не отказался, с другой я - перегорел. И это никак мне не было понятно. Он как будто стал частью мой жизни, но при этом ни другом, ни любовником, ни секс-другом не был. Во мне боролось два чувства, избить до порванной кожи на руках и обернуть огромным одеялом, и согреть, уничтожить все его проблемы. А еще хочу чтобы он мне поставил хореографию, но это - тайна.       Первые несколько дней, я отдавал всего себя. А потом я взял его. Он не осознавал что делает и что делаю я с ним. Я рвал его одежду и резал ее острым ножом. Я "рвал" его на части и "разбрасывал эти части" по залу. Иногда он стонал, но чаще орал, особенное когда жало его кололо, а тонкие кровавые струйки текли по светлой коже. Фиксаторы отставляли на нем кровоподтеки, а я вбивался в него, одновременно выбивал из него свою свободу. Я хотел достать его сердце и спрятать у себя. Когда же он уже не мог кричать, а хрипел и только прозрачные, безумно красивые слезы текли из глаз, - его отпустил. Но вместо того чтобы остановится, он стал выцеловывать узоры на мне. Мы доходили до грани и падали без сил, чтобы после начать сначала. Тогда была моя очередь кричать и выть, умолять его взять меня и в ответ слышать жесткое "нет". Я чувствовал что схожу с ума, - начал его избивать. Его тело получало новые полосы, синяки, порезы, но он не остановился, зацеловывая все до чего мог дотянуться. Только один раз он произнес "еще тепла, согрей меня". И я из последних сил нанес ему удар, после которого он отключился. Катарсис. А меня хватило только дойти до кровати, провалится куда-то, всеми фибрами ощущая, теперь я свободен.       В психологии есть прием избавление от важности. Ситуацию надо, мысленно довести до абсурда. Я же это сделал в реальной жизни. С человеком, о котором ничего не знаю, но которого бесконечно уважал. С тем, о ком думал, как о Боге льда, но кто оказался израненным и, уже, с одним крылом, терявшим мягкие перья с каждым вдохом. С тем кто был непостижимой мечтой, сияющим солнцем, о ком никогда не думал как о любимом, - кого теперь, никогда не смогу забыть.       Мне всего 15. Но я уже знаю что это - безусловная любовь, - Агапе. И знаю, что если вдруг, когда-нибудь ему понадобится помощь или поддержка, - она будет у него. Даже если не попросит и он об этом не будет знать. Просто потому, что я хочу чтобы он был живым и счастливым. А мои "хочу", - всегда исполняются - «Noblesse oblige». конец POV Юрий