В ожидании вдохновения

      Каждый рано или поздно приходит к черте, когда задумывается о смыслах. Не бытия - нет, о смыслах действий, чаще всего своих, осуждая, чаще всего, - других.       Я изучал буддизм, суфизм, ислам, православие, разумеется, пытаясь понять что мне делать. Не взывать о помощи, а именно, что делать мне. Самому. И чем дальше углублялся в вопросы веры, тем хуже давался лед. Лед не отвергал, но перестал принимать "как родного".       В очередной день, договорился с Яковом, чтобы в определенное, вечернее время, на катке никого не было. Попробую сменить амплуа и сделаю что-то для других, точнее для Юрки, - составлю ему программу.       Мы с Юрой сидели на кухне и разговаривали после обеда. Надо заметить превосходного обеда. Из трех, выверенных и сбалансированных блюд. Даже Маки получил специальноприготовленную еду.       После последнего эксперимента, три дня были физически тяжелыми. Ноги не слушались. Мышцы ныли. Порезы тянули. Кровоподтеки саднили. Поэтому все время проводили за беседами и обсуждениями всего, что попадалось под руку. На удивление, с Юрой было интересно беседовать, его эрудированность согревала меня, ведь обычно, мне не с кем обсуждать что-либо. Конечно петтинг был обязателен и даже больше, - необходим. Но только он, - на большее не хватало. - Юр, как ты смотришь на то, чтобы я попробовал поставить тебе хореографию? Юрка поперхнулся и выгнул правую бровь дугой. - Вить, ты серьезно? - Думаю, да. Мне надо что-то изменить в себе, в том что я делаю и как. Хочу сделать это. Я уперся лбом в стол, а рукой поглаживал Макаччина, который все пытался лизнуть меня за руку. Тишина была почти абсолютной. Томительные минуты ожидания. Пока Юра не ответил: - Буду рад. Когда начнем? - Уже договорился на счет катка на завтра, на всякий случай. А сегодня хотел бы услышать твое пожелание к музыке. Или не так. Давай ты закроешь глаза, сделаешь два глубоких вдоха и будешь говорить все, что тебе придет в голову. Хорошо? - Хорошо. - откинувшись на спинку стула, сказал Юра и закрыл глаза.       Несколько минут он молчал. Потом улыбнулся. Начал говорить. Я прикрыл глаза вслушиваясь в его голос и всматриваясь в то, что представлялось. Не широкая дорога в бескрайней холмистой степи. Огромный диск солнца, насыщенного желтого цвета, касается кромки горизонта. Я еду на заднем сидении мотоцикла. Голова запрокинута. Руками обнимаю талию водителя. На нем черная, кожаная куртка. Прижимаюсь лицом к его спине и вдыхаю запах кожи. Скорость небольшая, поэтому я развожу руки в стороны и плыву, ими, по волнам встречного ветра. Небо чистое, голубое, но почему-то очень низкое. Воздух наполнен запахами степных цветов и полыни. Моя свобода, моя жизнь в моих руках. Я рад. Я смеюсь. Я живой. Мир живой, дышащий. Вспомнилась фраза из какого-то фильма, "Ты видишь суслика? И я нет, а он есть."* Юра замолчал и открыл глаза. - Юр, тут такое дело. Ты парень талантливый и многогранный, но не творческий. Так что пойдем по-другому пути. Есть музыка под которую ты хочешь катать программы? - Есть. Одну ты слышал, "бархатное платье и чулочки", - облизнулся Юра, - вторая Astor Piazolla, под которую ты танцевал. - Это сложные программы. Объясни выбор, если можешь. Юра отводит взгляд в сторону. Раскачиваясь на стуле. Берет сигарету, но не зажигает, крутит между пальцами. - Хочу чтобы дебют был самым ярким и запоминающимся, зрителям, фанатам, Якову с Лилией, тебе и мне. - каждое слово он чеканил, но ощущалось что ему эти слова даются с большим напряжением. - Возможно, дебют станет эндшпилем, мать его так, если не возьму золото - уже тише произнес он. - Понятно. Вино будешь? Хочу белое, у меня есть бутылочка Chateau Margaux 2001 года, а ты? - Наливай. - С меня вино, с тебя - выгул Макаччина.       Юра ушел, а я достал вино, отрыл, поставил бокалы на стол. Взял сигарету и подошел к окну. Стоял, смотрел на Маки, бегающего за мячиком, на Юру с сигаретой в зубах, устремившим взгляд в небо. Если бы сейчас шел дождь, то можно было бы предположить что он переживает драму. Стена дождя. По его лицу стекают капли, задерживаясь только на ресницах. Он обнимает себя, пытаясь согреться от внутреннего холода...да....молясь, любить, молясь вместе со всем, что есть ты... Бинго. Взял телефон и нашел нужную песню, включил, - да - это она, та что должна быть. Та, под которую Юрка втянет зал, в личную магию, своей короткой программы.        Вернулся Юра, помыл лапы Маки, зашел на кухню. Я подошел к нему сзади. Подвел к стене и поднял его руки выше головы, чтобы он упирался руками и головой в стену. Расставил немного его ноги. - Закрой глаза и слушай, - выдохнул ему в ушко, включая музыку. Шум дождя...Легко касаясь, губами, щекотал по его затылку, опускаясь к шее...вступает скрипка...как перышком водил носом по его шее...бонго...Руками танцевал по его спине, нежно и трепетно...голос...Гладил его руки от кистей вниз и обратно, иногда царапая ногтями. Вслушивался в его дыхание, уже не такое ровное. Шум дождя, перекликался с гулким стуком сердец. Провел руками по его плечам и выставил руки перед его грудью, также оперевшись на стену. Выгнулся и касался его спины, только своей грудью. Бедрами раскачивался из стороны в сторону. Через несколько минут, Юра качался в унисон со мной. Песня заканчивалась. Последние аккорды и удары барабана затихали, унося волшебство, нежность, оставляя незаконченность и желание продолжиться в этой трансовой мольбе, но уже без еще одного источника тепла.       Я резко вышел из поля его ощущений. Отошел к окну, и ждал.       Юра медленно повернулся ко мне. Припухшие красные губы, глаза из ярко-зеленого, стали насыщенного бутылочного цвета, с поволокой. Румянец на щеках и покрасневшие мочки ушей. Завораживающее зрелище. Я инстинктивно провел языком по пересохшим губам. Взял вино и разлил по бокалам. Сразу же схватил один бокал и сделал большой глоток, но не успел проглотить, как Юрины губы накрыли мои. Прикрытые веки командовали "делись" и я делился. Вином, эмоциями, ощущениями, желаниями, мольбой.       Он замер. Отошел и открыл глаза. - Предлагаю эту песню для короткой, - тихо сказал я. - Я понял, - только и смог в ответ прошептать он, - давай займемся любовью, в последний раз.