В ожидании вдохновения

      Тренировки с Юрой были немного сложными. Его врожденная эстетика билась "до крови", с характером, сдобренным подростковым максимализмом. Второй побеждал все время. А моя, текущая неспособность показать так, чтобы он проникся и прочувствовал, делала меня беспощным как никогда.       Не то чтобы, это особо тяготило, но внутри по одной, обрывались ниточки надежды, что смогу ожить. Да и подружка-Боль, показывала всю свою женственность в самые неожиданные моменты. Например сегодня, когда, казалось бы доведенный до автоматизма четвертной флип, прыжок выверенный, был мной слит. Разгон и толчок были хорошими и правильными, но уже в воздухе, потерялся, - Боль дернула меня в себя, как будто затянула в воронку и только чудом не приложился об лед и избежал травмы. Она все чаще показывает "кто в доме хозяин". Она то показывается собой, то своей личиной - Пустотой, выжигая страницы моей жизни и маски моей сущности.       Понимая, что выложиться по полной, как тренер, для Плисецкого не смогу, попросил Якова присутствовать на тренировках. И Юра, только благодаря ему, прогрессировал. Плюс Яков подтянул к этому делу Лилию Барановскую, именно ту Женщину, которая смогла меня сделать более свободным и более развитым. Лилия поразительным образом вытягивала на поверхность и возводила на пьедестал, гордость Юры, как фигуриста и танцора. Его движения становились плавными, но четкими и выверенными, при этом не терялась естественная грация юного тела.       Правда тут было одно но, со мной Лилия не хотела пересекаться, не то что говорить. И имела на это полное право. Сейчас это мне понятно, а тогда с присущей мне наглостью я отвернулся от нее, не осознавая последствий и не понимая ее чувств, после всего, что она для меня сделала. Вот и в этот вечер, как только она меня увидела, попрощавшись с Яковом и Юрой, ушла. - Яков, можно тебя не пару минут? Разговор есть тет-а-тет. - попросил я - Ну. Излагай. - Хочу извиниться перед Лилией. Да все никак не получается. Яков, несколько минут, молча рассматривал меня, потом выдохнул и произнес: - Витя. Что с тобой? Только честно и как на Духу. - Неуверен, что ты хочешь это услышать. - выдохнул я - Хочу. Ты мне как сын. И Лилии тоже. Мы думали, ты просто устал и выдохся. Это со всеми бывает. Но это ведь не все? - Сломался. Правильное слово. Вон даже Юрка называл меня уже "поломанной куклой". Однако, - сделал несколько театральную паузу, - ты прав. Это не все. Но я не хочу чтобы меня жалели. Может после тренировки выпьем? Заодно и поговорим. - Ты это. Посиди здесь, а на лед не выходи. Сегодня пару прогонов хотел с ним сделать и все. А потом поедем ко мне.       Я сидел на трибуне и смотрел на прокат Плисецкого. "Смотрю в книгу, вижу - фигу" - это про меня. Ничего не ощущаю, ничего не понимаю, ничего не хочу. Смотрю на свои руки и почти вижу как пустота выходит из ладоней и распространяется вокруг. Инстинктивно трясу руками, пытаясь стряхнуть ее. Пустота расползается чернильным пятном. Ее липкие, множественные отростки тянуться к моему лицу, прилипают. Дышать.       Дашать.             Дышать. Ощущение что еще и грудь пробили огромным дыроколом и теперь, оттуда, со свистом вылетает остаток моей жизни. Хватаю себя за голову и шепчу, как мантру, "отпусти меня, отпусти меня, отпусти меня".       Кто-то сжимает мое плечо. Поднимаю голову и ничего не вижу. Вокруг ничего. Только тактильное ощущение, якорем удерживает меня в сознании. Тянусь, как утопающий к соломинке, но Боль бьет по руками и хохочет. Я слышу ее каркающий голос и злорадное "Скоро. Уже почти".       Голова неестественно дергается в одну сторону, потом во вторую. Щеки горят. Быстро моргаю и внезапно, возвращается зрение. Плисецкий стоит передо мной с занесенной вверх рукой. - Еще или достаточно? - орет он на меня - Достаточно - хриплю я в ответ Яков крепко сжимает мои плечи, удерживая вертикально. - Спасибо. Я уже в норме. Ничего страшного. Ведь правда, ничего страшного? - произношу и традиционно, через силу, улыбаюсь. - Вить. Поехали ко мне, и там же и заночуешь. - Яков выглядел, как никогда обеспокоенным. - Макаччин дома. Так что я домой лучше поеду. Вызову драйвера и поеду. Поговорим в другой раз. - сказал я, вставая и пытаясь уйти.       Одна мысль, что я настолько расклеился, что это уже видно окружающим, побуждает бежать куда-то далеко и не показываться. Так было в далеком детстве, когда взрослые, незнакомые люди, в общественном транспорте говорили моему отцу "какая у Вас красивая девочка", а дети в классе дразнили, дергали за волосы и называли "уродом". Мне хотелось сорвать с себя ту белую-белую пушистую шапку и белую-белую шубку с светло-желтыми бубонами, выбросить и убежать далеко-далеко.       А теперь, по мановению чье-то капризной руки, все что я прошел, с таким трудом, с вывихнутыми конечностями, ноющими при изменении погоды, - становится пылью, которая, постепенно сдувается вместе с воспоминаниями. Больно в груди. Жалость. Жалость - убивает разум. Но где островок моего разума, хотя бы оставшегося? Плисецкий хватает меня за руку. - Я тебя отвезу, а машину пригонят свои люди. Не думаю, что ты хочешь чтобы тебя таким, хоть кто-нибудь увидел. - пробурчал Юра, отводя взгляд. Несколько минут, молча, смотрел то на Юру, то на Якова, то на свою руку, которую больно сжимал Юра. - Хорошо - только и сказал я. Плисецкий отпускает меня и идет переодеваться. Хрупкая фигурка, сейчас кажется, такой крепкой и надежной. Яков присел рядом. - Извини меня. Я был плохим мальчиком. Вряд ли, ты когда-нибудь думал, что увидишь меня таким, да, Яков? - смотрю вперед, только бы не встречаться сейчас с ним взглядом. - Витя, скажи что происходит. Я помогу. - Как сказал Жванецкий: " что бы мы ни делали, - медленно ползем на кладбище". Кажется, что для меня, это, актуально как никогда. - Когда это началось? - Думаю в прошлом году. Да ты и сам заметил, как я откатал этот сезон. Не было ни Души, ни вдохновения. Просто технически, я был сильнее остальных, плюс, все еще видели прошлого меня. - ухмыльнулся я. - Помнишь прошедшим летом, ездил к Крису? Так вот, прошел обследование в Бернской клинике. Полностью здоров, почти. Ну не считая травм конечно. Не хватает серотонина. Естественным путем не вырабатывается. А это значит с головой проблемы. Так что вряд ли ты мне поможешь, да и вообще, хоть кто поможет. - опустив плечи и рассматривая как пустота ореолом висит вокруг моих рук, сказал я. Дальше мы сидели молча. Пришел Юра.

Уже уходя, вдогонку, Яков произнес "Ты не один". Я только поднял руку, сжатую в кулаке "no pasaran"*.