Blue Devils

      Джек знает, что облажался.       И будь он хоть трижды оборотнем, есть вещи, которые даже ему изменить не по силам. Например, мудаков, которые выкидывают из окна машины мусор. Или посттравматическое стрессовое расстройство, которое принимает скомканный бумажный пакет за гранату. Или законы физики, по которым, как бы ни была хороша реакция, трёхсоткилограммовый мотоцикл не может вильнуть туда-сюда в мгновение ока. Или гравитацию, которая притягивает вместе с металлическим зверем к себе.       Ему бы отпустить мотоцикл, позволяя тому врезаться в отбойник, а самому безвольной куклой покатиться по асфальту. Но на дороге ещё есть машины. И он знает, что даже если задние успеют остановиться и не проедут по его голове, то чёртов мотоцикл силой инерции утянет дальше, вперёд, под колеса нескольких легковушек. А становиться причиной массовой аварии Джек не хочет. И совершает одну из самых худших своих ошибок.       Потому что нормальные люди не цепляются руками за ограждение, силой мысли — не иначе — удерживая ревущую машину под собой. Нормальные люди не тормозят своей спиной по асфальту, только для того, чтобы не дать металлической дуре вылететь на середину трассы. Нормальные люди не отрывают случайно бампер у мимопроезжающей легковушки.       Джек никогда не был нормальным: едва остановившись, он пытается подняться. Кровь стучит в ушах, адреналин подстегивает нервы, а весь мир становится до боли чётким. Словно кто-то добавил в палитру ярких красок, а звук — выключил. Правая нога почему-то не слушается. Это странно и неправильно, и Джек не сразу понимает, в чём дело. Он даже как-то умудряется дохромать до своего мотоцикла и поднять его. Одной рукой. И только после этого он догадывается посмотреть вниз.       Люди не могут не заметить, что у них сломаны кости.       Оборотень устало приваливается к заграждению и закрывает глаза. Малая берцовая, судя по всему. Восстановится за неделю-другую. Но это сейчас не самая большая проблема. А вот толпа зевак, собравшаяся на месте аварии — да. Обычно люди видят лишь то, что хотят видеть. И все его пируэты на дороге можно было бы списать на адреналин или ложную память, но записи мобильных телефонов никуда не денутся. Даже если сейчас позвонить Иво, тот не успеет отследить каждое устройство: они оборотни, а не боги.       Боль накатывает внезапно, вместе с решением пустить всё на самотек и не вмешивать стаю. Если Джек облажался, то это не повод подставлять остальных. Но ему хватает ума отправить на один из телефонов Сэма давно придуманную шифровку. Блэк увидит и всё поймёт. А пока Джек позволяет себе медленно сползти вниз по бетонному заграждению и не вслушиваться в крики людей и сирены. Он закрывает глаза, отдавая всё своё внимание зверю внутри: во время головокружительного падения казалось, что волк вот-вот выберется наружу. Но всё впустую. Наверное, за рычание альтер-эго он принял бешеный стук собственного сердца.       Чувство опасности заставляет его вскинуться. Из толпы навстречу движется мужчина. Не медик — это первое, что выхватывает сознание. Второе — пистолет под топорщащейся курткой. Одет явно по форме, но Джеку она не знакома. Такой себе странный коп. Мужчина идёт нарочито медленно, выставив вперёд руки и повернув их ладонями вверх. Он что-то говорит, сквозь шум слова практически невозможно расслышать, но Джек понимает в чём дело. Увещевания. Спокойный тон. Открытые ладони. Медленные движения. Он сам себя вёл так же с парнями перед полнолунием или после сильного эмоционального напряжения, когда риск, что те превратятся в напуганных, плохо себя контролирующих зверей был слишком велик.       — Не переживайте. Я не умею превращаться.       Мужчина замирает всего на долю секунды, а потом быстро оказывается на коленях и осматривает ногу. Цокает языком:       — Вас сильно потрепало, мистер…       Джек пожимает плечами. Он видел свои кости, пробившие кожу неровными обломками; ловил пули плечом и стоял, обливаясь потом, когда зацепил растяжку. Оборотень хмыкает.       — Бывало и хуже.       Странный коп улыбается:       — Не сомневаюсь.       А потом пытается поднять оборотня, подставляя в качестве опоры собственное плечо. Мужчина трещит без умолку: что-то о больнице, о том, что здесь всё уладят, а мотоцикл доставят на стоянку возле участка, и Джек сможет его забрать, как только поправится. И это неправильно: люди боятся оборотней, а не пытаются их развлечь, отвлекая от боли в сломанных конечностях. Страх перед сверхъестественным такой же непреложный, как законы физики.       Много позже этот странный коп будет рассказывать Джеку, что боялся к нему подходить. «До усрачки», — скажет он и громко рассмеётся, а потом добавит про электромагнитный импульс, который испортил телефоны всем зевакам. И про кропотливую работу аналитиков, вылавливавших по всемирной сети компрометирующее видео. И про бригаду рабочих, заделывавших подозрительные царапины в бетонном ограждении. Много позже он будет хлопать Джека по плечу — тому самому, которое прошила талибская пуля — и просить пощупать клыки. А потом радоваться как ребёнок, обнаружив, что у оборотня набор зубов отличается от человеческого. Он будет смеяться грубым шуткам отставного капитана и звать его с собой знакомиться с девочками. Только это будет намного позже.       А пока странный коп усаживает ничего не понимающего Джека в машину, улыбается и протягивает ему руку, попирая все известные оборотню правила и законы.       — Винсент.