Blue Devils

      Солнце светит так ярко, что слепнут глаза, и Сэм никак не может рассмотреть стоящего перед ним мужчину. Ветер доносит лишь слабые запахи крови и хвои, но это не помогает. Парни за спиной начинают нервничать: он чувствует, как волки переступают с ноги на ногу и едва слышно ворчат — от капитана, под ответственность которого их передали, веет силой и опасностью.       — Вольно! — голос у него громкий, хорошо поставленный, и Сэм удовлетворённо хмыкает: подчиняться и так не слишком приятно, но подчиняться размазне не хочется вовсе.       Наконец капитан чуть смещается в сторону, позволяя себя рассмотреть. Он легко может сравняться ростом с самим Сэмом и выглядит… внушительно. Как любой из его волков. Солнце превратило некогда русые волосы капитана в солому, покрыло кожу неровным загаром. Лицо всё ещё не рассмотреть, но Сэм замечает немного грубые черты, присущие скорее человеку из восточной Европы, а не американцу. И тем более не местному.       — Так, — мужчина перекатывается с пятки на носок и складывает руки за спиной. — Меня зовут капитан Джек Гарм, и мне плевать, за что вас отправили ко мне. Но вы должны знать, что у нас тут творится полное дерьмо. И далеко не курорт. А я должен знать всего одну вещь: сколько из вас превращаются в волков?       Сэм вздрагивает и вскидывает голову, делает шаг вперёд и низко рычит. Джек хмыкает:       — Ты главный?       — Сэмюэль Блэк. Вожак, — поправляет его Сэм. Гарм приободряется:       — Вот и отлично. Идём, обо всем мне доложишь, а ребят нечего на солнцепёке держать, — он поворачивается к строю. — Свободны! Если талибы шмалять не начнут, то ужинаем в восемь.       И разворачивается к Сэму спиной. Блэк даже несколько минут просто пялится Джеку вслед, решая, спятил этот капитан, демонстрирует пренебрежение или просто дурак. Так ничего и не решив, Сэм следует до палатки. Внутри, кроме койки, стоит стол и несколько стульев, переговорное устройство, и Блэк понимает, что жилище капитана время от времени превращается в штаб.       Едва они проходят внутрь, Джек резко разворачивается и почти насмешливо интересуется:       — Ты чай будешь, или сразу начнём отношения выяснять?       Сэм невольно скалится, но капитан игнорирует угрозу:       — Я тебе вот что скажу, — он садится на один из стульев и, щурясь от удовольствия, вытягивает ноги, — мне на капитанские шевроны насрать. Я сюда не затем отправился, чтобы хуями мериться. Хочешь всем тут заправлять — на здоровье. Мне не зазорно голову наклонить. Ты уж прости, но хвост поджать не смогу, — Джек разводит руками. — Такой вот я хреновый оборотень.       — Ты не превращаешься? — Сэм удивленно вскидывает бровь и плавно садится на стул напротив. Неприятное чувство сжимает грудную клетку.       — Не-а, — Джек качает головой, а затем продолжает: — Но, если я останусь на своей должности, то буду требовать полного подчинения. Мне не нужен тут разброд и шатание, ясно?       Сэм дёргает уголком губ.       — Ясно.       Джек скалится в улыбке, которая делает черты его лица ещё резче.       — И что ты решил?       Сэм вздыхает: оборотень напротив заинтересованно склоняет голову и пытливо смотрит цепкими карими глазами. И Блэку кажется, что его ударили под дых.       Не превращается.       Кареглазый.       Светловолосый.       По имени Джек.       Блэк решает, что у Вселенной чертовски поганое чувство юмора. Иначе, чем объяснить то, что в треклятой жопе мира, посреди чертовой пустыни он встретил то, от чего так рьяно бежал. Сэм закрывает глаза и шумно втягивает воздух, стараясь отогнать назойливые картинки. Джек из его памяти был хрупким и болезненным подростком с копной растрёпанных соломенных волос на голове. Тот Джек не имел волчьей формы и, казалось, весь состоял из острых углов, иголок и отчаяния. Тот Джек был его братом. И умер по его вине.       Сэм выныривает из воспоминаний. Капитан Гарм смотрит всё так же внимательно, словно сканирует взглядом. Блэк трясёт головой и улыбается:       — Я, пожалуй, выпью сначала чаю.

***

      Чаепитие не удаётся. Джек успевает закипятить воду, но снаружи раздаются крики и брань. Капитан Гарм тяжело вздыхает и тушит пламя горелки.       Они выходят из палатки и замечают дерущихся солдат. Один из них Сэму незнаком — наверняка из джекового отряда, а второй… Эрик. Сэм невольно передёргивается. Эрик здесь единственный, кто выбрал службу в армии ради войны и насилия. И Сэм отдаёт себе отчёт, что боится однажды с ним не справиться.       Джек пробирается сквозь обступивших место драки солдат.       — Какого хрена?!       Бесхвостый мгновенно отступает и что-то бормочет. Ветер относит его слова в сторону, и Сэм не может их разобрать. Он только видит, как хмурится Джек:       — Попизди мне тут. Упал-отжался!       Рядовой мгновенно падает на две руки — не пробуя перечить или возмущаться, и Джек теряет к нему всякий интерес. Капитан Гарм поворачивается к Эрику, и Сэм торопится пробраться к ним. Он снова не слышит разговора, успевает ровно к тому моменту, когда Эрик бросает злое:       — Ты мне не вожак.       И Сэм будто в замедленной съёмке видит, как Джек пожимает плечами:       — Я твой капитан, — а затем со всей силы бьёт оборотня в челюсть. Эрик оказывается на земле, вскидывается в мгновение ока и бросается в атаку. Гарм ловко уклоняется, делает подсечку и валит своего противника на землю, до хруста заламывая тому за спиной руку. Джек наклоняется и шепчет что-то поверженному Эрику на ухо. Тот вздрагивает и скулит в ответ. Капитан поднимается под одобрительные возгласы своих солдат. Оборотни же смотрят настороженно и выжидательно на Сэма. Тот вздыхает.       — Мы не договорили.       — Точно, — Джек улыбается и бросает тому солдату, что всё также продолжает отжимания: — Вольно, рядовой.       Мужчина падает лицом вниз и загнанно дышит, но Сэм всё ещё не слышит ни одного возмущенного возгласа.       — Я требую жёсткой дисциплины, но отношусь к ним как к равным, — замечает Джек, когда они возвращаются в палатку. — Если говорю сто раз отжаться, то первый и подаю пример.       Сэм хмыкает:       — Они не знают о твоём преимуществе.       — Я читер, — Джек смеётся и возвращается к ещё не успевшей остыть горелке. Синий огонёк вспыхивает мгновенно, и Гарм насыпает в котелок заварку.       — Ты не испугался и полез к Эрику. Это… — но Блэк не успевает договорить, потому что Джек его перебивает:       — Я вырос среди оборотней. Настоящих. Которые могут в любой момент перекинуться в волка и откусить тебе голову, — он вздыхает. — И сам оставался человеком. Так что меня не испугает какой-то сопляк, возомнивший, что раз он сильнее, то ему всё дозволено. На каждого зверя найдётся свой волкодав — это мой принцип.       Сэм принимает из рук Джека алюминиевую кружку с терпко пахнущим чаем.       — Я готов попробовать, — Блэк делает глоток и жмурится, — попробовать быть у тебя в подчинении.       На самом деле вести за собой десяток волков Сэм не стремился никогда. Но он оказался старше, опытнее и его негласно и почти единодушно выбрали на роль лидера. Он бы с удовольствием сложил с себя ненавистный груз ответственности, но доверять своих раздолбаев абы кому тоже не хотелось.       Джек улыбается.       —Тогда на рассвете?       — На рассвете.

***

      Первые лучи солнца, выглянувшие из-за горизонта, заставляют горы вспыхнуть красным огнём. Холодный песок шелестит под ногами, а выстывший за ночь воздух пробирает до костей. Сэм стоит в одних штанах посреди очерченного оборотнями круга. Джек — напротив. Тишина звенит напряжением, и, кажется, слышно, как посапывают в своих палатках бесхвостые.       — Условие? — Джек предельно собран — Сэм не может даже унюхать его тревоги или волнения.        В стаях волки часто сражаются до смерти одного из участников. Но они не звери. Сэм задумчиво склоняет голову:       — Первый, кто коснётся земли — проиграл.       Джек кивает и улыбается. Только теперь его улыбка жесткая, почти злая, напоминает, что и людей тут нет.       Они принимаются кружить по площадке, и Сэм невольно вспоминает другого Джека из своего прошлого. Тот бы не стал бросать вызов настоящему оборотню. Просто бы не посмел. А капитан Гарм не только выступил против волка — он ещё и уверен в своей победе. И Сэм не может им не восхищаться.       Несколько выпадов Джек блокирует, от остальных — виртуозно уклоняется, сам не пытаясь достать противника. Он просто медленно обходит его по кругу. Сэм разворачивается следом, мельком отмечая, что наблюдающие за ними оборотни крайне заинтересованы происходящим. Ну, конечно, ожидают, что недооборотень облажается. Блэк скалится не то от накатившего волной раздражения, не то от выплеснувшегося в кровь адреналина. Джек копирует его жест и внезапно бросается вперёд, проскальзывает под рукой и совершенно неожиданно пинает под колено. Сэм рычит, пытаясь ухватить противника, но тот ловко избегает контакта и проводит отвлекающий маневр. Удар в солнечное сплетение заставляет Блэка согнуться пополам.       — Не смей поддаваться! — разъярённо рычит Джек, сверкая глазами. На какое-то мгновение кажется, что они стали янтарными, но потом наваждение проходит — солнце накрывает туча, и всё вокруг перестаёт сверкать золотом.       Сэм и не думал. Они сцепляются снова: на этот раз злее и яростнее, словно действительно желают растерзать друг друга. У капитана из носа капает кровь, а Блэк чувствует, как скула наливается отменным синяком. Дыхание сорванное, хриплое, воздух с трудом помещается в лёгкие. Сэм уже собирается сделать подсечку, когда Джек улыбается и подпускает его очень близко. А потом совершенно бесхитростно бьёт в челюсть. Земля меняется с небом местами, и через какое-то мгновение Сэм ощущает на губах противный холодный песок. Он отплёвывается и не может сдержать смех. Наблюдавшие за дракой оборотни кричат и посвистывают, а Джек просто присаживается на корточки рядом и интересуется:       — Ты как?       — Как отбитый кусок говядины, — Блэк смеётся и наконец-то садится. — Хороший удар.       Джек фыркает, а потом поднимается сам, поднимает Сэма и громогласно оповещает о своей победе. Ждёт, пока стихнут все вопли и добавляет:       — А Сэм останется бетой.       Блэк удивлённо смотрит на своего вожака, а потом дёргает губами в улыбке. Возможно, это Вселенная не шутит, а просто позволяет ему исправить ошибки?