Астэль

Мне бы следовать да красться тенью За тобой, прекрасным и родным. Мне плевать, что предан я забвенью Для тебя, и в памяти, как дым. Мне ласкать голодным хищным взглядом Это тело нежное твоё. Ну и пусть. Единая отрада: От меня теперь ты не уйдёшь. За тобою буду я шагами, Я дыханьем буду на плече. Это жажда, жажда между нами Разгорится пламенем свечей. Ты мне отдан, отдан был навечно, И за вечной гранью бытия... Мне плевать, что вечность скоротечна! Без тебя прожить её нельзя. Автор: Лианэль Сангвинар.

Жителям города запрещалось лицезреть нас, живущих в Храме. Так объяснял Астэлион, или просто Астэль для меня, кучу времени спустя после похищения. Он учил меня языку. Не очень успешно, так как таланта к лингвистике я не имел. Однажды, конечно же, терпение Астэля лопнуло, и он привёл мага. Седовласый старец в аляпистом балахоне и накинутом поверх халатике чувствовал себя не то чтобы уверенно, шёл осторожно, ощупывая кончиком мягкой тапочки каменный пол перед собой. Глаза мага были завязаны непрозрачным отрезом ткани. И мне, скучающему в одном из просторных залов поистине огромного здания, сидящему на холодных величественных ступенях, ведущих к то ли трону, то ли просто креслу-украшению, стало банально жалко дедушку. - Зачем вы мучаетесь? Сними с него это, Астэль, - медленно и с трудом произнёс я. Старец едва не разрыдался, умоляя не то жить, не то оставить его в живых. Я не разбирал многие нюансы местной речи. Астэль хмурился и просил не болеть или не подхватить простуду. Рядом со мной появилась подушка. Воспользовавшись случаем, я пересел на мягкое. Мой демон, притворявшийся, словно при всех одиноких выходах в Город, кем-то похожим на миленького эльфа, быстро заставил старика взять себя в руки. Маг согнулся в поклоне и испросил позволения дотронуться до меня. Чуть трясущиеся узловатые пальцы мгновением позже прижались к вискам. В голове загудело, мысли разбежались проворными мышками, оставив кучу несистематизированных и выплывающих вперемешку родных и чужих слов. Но желание помочь не испарилось. Переждав секундное помутнение рассудка, я сорвал повязку с неожиданно ясно-голубых глаз волшебника. Дедушка отшатнулся и, вскрикнув, грохнулся в обморок. - Что ты наделал? Мне придётся править ему воспоминания! – возмущался Астэль. – Я не забыл твоих попыток бороться с суевериями. Но это процесс не одного столетия! А если они поймут, что Боги не убивают за случайный взгляд? Они будут бояться нас или поклоняться нам? - Нам? – Истинная природа происходящего тяжёлым молотом откровения опустилась на меня. Мы были Богами. Выпроводив старика, Астэль в сотый, последний раз повторял сложившуюся во Вселенной систему. Рано или поздно у населённого разумными существами мира появлялись Боги-хранители. Младший бог мог творить, совершенствовать планету, Старший был обязан сдерживать часто необузданные порывы товарища. Между ними пролегала нерушимая связь. Её можно было едва ли приглушить. Что и сделал Младший бог по имени Эннур, сбежав от Старшего. Астэль искал его по ближайшим и дальним галактикам. А нашёл меня. Мне было обидно за то, что он считал меня другим, знакомым ему Энни. И также меня тянуло к нему. Как никогда раньше. Я не мог высказаться, не разобравшись в запутавшемся клубке наших отношений. Я желал его, изменчивого, пугающего, привлекательного; он же наверняка видел перед собой глупого порывистого мальчика. Только случайно ловимые мной обжигающие взгляды заплетали узлы недопонимая всё сильнее. Так, что их пришлось рубить. Я помнил поговорку: «С глаз долой – из сердца вон». Слегка освоившись с реалиями мира, я стал готовиться к побегу. Достал огромный платок, в который заворачивались хитрым образом, скрывая лицо, младшие мужья и жёны богачей. У бедняков редко встречались большие семьи. А порой, чтобы избежать перенаселения, Правитель издавал особое повеление – обручить мужчин с представителями их же пола, коли денежных средств на уплату налогов не хватало или человек переселялся в «дом бедности». Женщин в домах бедности не водилось. Им предлагалось переехать в специальный квартал, огороженный и охраняемый. Там они жили, пока кто-то не оказывался по душе благородному или просто богатому господину. Ещё я достал многослойное одеяние, на удивление не жаркое в постоянно тёплом климате, называлось оно бэйжу и состояло из лёгких штанов, платья-балахона до пят и знакомого мне уже верхнего халата. Штаны я дозволил себе не таскать, а вот тряпочные тапочки с твёрдой подошвой пригодились. В таком виде мне было бы возможно выбраться из города и рвануть на запад, согласовавшись с картой и переодевшись во что-то удобнее для походов. Итак, карта мира манила во многие стороны, но ближе всего, в нескольких днях пути, пролегала граница с Эндрией, королевством дриалов, или эльфов, как решил называть их я, сделав выводы о внешности иноземцев, описанной мне Астэлем и даже продемонстрированной. У эльфов, в отличие от вполне человеческой расы нашего небольшого государства, Священной Аривии, должность королевы была выборной. Любая дриалка-эльфийка в специально отведённый день могла оспорить право своей властительницы на Арене. Как пытающийся быть гуманным эльфийский матриархат мог уживаться в соседстве с патриархальным беспределом, я так и не понял. А всего на материке Ассилии существовало четыре государства. Эндрия простиралась до берегов Западного моря, усеянного живописными островами, скрывавшими множество тайн, Священная Аривия граничила с огромной пустыней на Юге, в которой невесть как выживали кочевники-Одриосцы, а на Севере проживал чуднОй народец Эльмирийцев, выходцев из дриалов, приспособившихся к морозам. Далеко-далеко за Западным морем по слухам располагался закрытый для торговли и связей материк Илот. Лоты напоминали улучшенную версию вампиров: не боялись солнца, но были кем-то вроде язычников, любили жертвоприношения, Большие Охоты и полусырое мясо, как диких зверей, так и разумных жертв. К сожалению, к их материку, несмотря на запреты, порой прибивались обречённые суда. Всё это я узнал, запомнил и частично записал на русско-аривийском в украденном у Астэля чистом свитке. Он, несомненно, видел мои странности, был в курсе тайников и смотрел на ситуацию сквозь пальцы. И вот, в один солнечный день, притворившись больным и послав Астэля за лекарем, я быстренько переоделся и достал сумку, припрятанную в тайнике. Я сильно благодарил судьбу за то, что Астэль не мог воздействовать на меня магией во всех иных ситуациях, кроме моего побега. Впрочем, новый случай ему был готов представиться, если этому мужчине приспичит ловить меня. Я выбрался в город через сад, не рискнув пугать прохожих шествием через парадную дверь. Это было бы в точности заявлением о досрочной капитуляции. Кто кроме бога мог выйти наружу при отсутствии «слуги», кем народ и считал притворявшегося при надобности эльфом Астэля? Шелковистый красновато-розовый платок прекрасно спасал мою голову от перегрева. Время близилось к обеду, и тени от людей, повозок, тягаемых приземистыми одомашненными ящерами, становились короче. Продавцы с рынка, близкого к Храму, обмахивались перьевыми веерами, отгоняя от сладостей и фруктов вяло летающих насекомых. - Девушка, подходите! Лучшие шими в Аривии, - окликнул меня толстоватый простодушный дяденька. Я раздражённо оглянулся на сиреневые, не первой свежести округлые плоды фруктового дерева, произрастающего повсеместно. - Простите, обознался, - заметив мой твёрдый взгляд и отсутствие груди, извинился торгаш. Я держал путь к воротам, не слишком-то охраняемым стражами порядка. За вход брали плату, а выход оставался свободным. Далее начиналась каменная, трескающаяся от старости и разваливающаяся от погодных условий, дорога. В спину мне врезались удивлённые взоры. Как же – младший муж и сбегает куда-то за надёжную городскую стену. Но остановить, слава кому бы то ни было, меня не пытались. Я не задерживался, торопясь уйти подальше. Привал я себе позволил, только дойдя до крохотной рощицы. У корней старого трухлявого дерева бил прохладный ключ. Напившись бесплатной воды и сэкономив жидкость во фляге, я перекусил заготовленными про запас бутербродами. Вечер опускался, сгущая краски безмятежно-голубого неба; оранжево-алым загорелась над горизонтом зарница. Я сидел на добротном валуне и тяжко вздыхал, наблюдая, как меняется, размывается палитра заката. В такие минуты мне хотелось пусть даже молчаливой, но компании. Астэль был далёк от меня. И тем более желанен. Я размечтался о том, как, должно быть, это здорово, целоваться в окружении дикой природы с таким чаровником, и чувствовать, что тебя так же хотят. А, может, и сильнее. Как говорил Ленин, для счастья нужна крыша над головой и индивид другого пола. Мне бы подошёл и индивид пола, одинакового с моим. Я не заметил за размышлениями чужую ладонь на своём плече. - Гуляешь? Я повернулся, столкнувшись с зелёными кошачьими глазами, сверкающими гневом. Астэль чуть склонился ко мне с высоты своего роста. В распущенных чёрных волосах запутался мелкий листик. Я машинально потянулся, чтобы убрать его. И моя рука замерла в нерешительности. Он присел на корточки, оказавшись нереально близко. Моё сердце билось часто-часто. Верно, он слышал каждый заполошный удар. - Не убегай, - Астэль обронил это с нежностью. Я не выдержал и всё-таки подарил ему свой поцелуй. На его тонких губах ощущались шершавые следы зубов, словно он страдал, наблюдая за кем-то украдкой и зло кусая себя от невозможности коснуться. От него пахло травами и сладковатыми курениями, зажигаемыми им в больших и пустоватых залах. Я пил его дыхание, прерывистое, громкое. А он пил меня, как изголодавшийся зверь, заставляя сходить с ума от близости, от собственнической хватки на талии. - Эннур, - выдохнул Астэль, покрывая поцелуями мои щёки. - Меня зовут Володя! – я оттолкнул его. Астэль приземлился пятой точкой на траву, пытая видом преданной и побитой собаки.