Астэль

Посмотри мне в глаза, погибая От запретного злого огня, Там, где крУжит чернильная стая Разоравшегося воронья. И отдайся в чужие объятья, Разломив свой хребет пополам. Я твоё неземное несчастье, Обречённый бродить по мирам.

Внутри замка братьев-вампиров было чисто, не слишком тихо, но и не шумно. Слуги распределяли обязанности между собой практически поровну. По примыкающим к кухне коридорам носились детишки из семьи главного повара, в чём я имел возможность убедиться, обследуя территорию. Помощники повара разделывали дичь, слегка обжаривали её на вертелах для хозяев и следили за состоянием готовности блюд для гостей. Хотя вампиры, как было сообщено мне, частенько с удовольствием ели обыкновенные «человеческие» продукты. Горничные протирали пыль с висевшего на некоторых стенах оружия, с поверхностей столов, картинных рам. Они заменяли увядшие цветы в вазах, поправляли драпировку тяжёлых штор. Пареньки, выглядевшие едва ли старше меня, мыли полы в неиспользовавшихся, видно, раньше залах, облагороженных из-за присутствия гостей. Все слуги, за мелким исключением в виде пожилого библиотекаря-Аривийца, принадлежали к Лотам. Мне было дико неуютно, следовало свыкаться с окружением хищников. И я пропадал в обширной библиотеке, перенимая такие же обширные знания добродушного старика Афрама. Я узнал о местных порядках и этикете в первую очередь. Из правил основным было одно – подчиняться самому сильному Лоту – Владыке. После него шли разные дворяне. А уж простые трудяги терпели, впрочем, как всегда. Рядом с замком, на расстоянии половины дня пешим шагом, располагался средненький город Ниал. На его окраине стоял особняк Алиши. Именно туда удалилась вампирша на пару с Инрисом. Её родители были пока в полном здравии и управляли поместьем в отдалённой глубинке, тогда как их дочь грезила самостоятельностью. Сири уволок Мейсена в родовое гнездо, знакомить с матерью. Бывший юнга не очень-то сопротивлялся. Робкие оценивающие взгляды на компаньона из-под ресниц сказали о многом. Поэтому я всего лишь стребовал клятву не обижать Эльмирийца. Сири поклялся, на этом все успокоились. Жизнь потекла размеренно, слишком скучно без того, с кем можно было бы пылко спорить, как делали Зей и Вагран. Без того, кто обжигал бы меня глазами, как украдкой следящий за Леном Эсхор. Нет, лучше. Астэль был лучше любого вампира, любого виденного мной северянина. Наверное, откровения всегда даются с трудом. И стоят испытаний. Я ждал у окна своей комнаты каждое утро. Ждал в купальнях, нежась в воде. Ждал за завтраком. В библиотеке, слушая пространные рассуждения Афрама о мирах. На кухне, помогая чистить овощи и фрукты, чтобы ощутить себя полезным. Дыша свежим воздухом. Прогуливаясь вдоль реки. Демонам Преисподней известно, насколько я мечтал проиграть глупый спор с эльфом. В попытках занять кучу свободного времени я даже вспомнил о своём призвании. Люди обожают тешить самолюбие. Вот и я до сих пор надеюсь, что советы психолога и неплохого мага судьбы спасли одну подходящую друг другу парочку. Не мог же я позволить настрадаться другим? *** Между Леном и Эсхором что-то происходило. Эти полунамёки, хождения вокруг да около довели не только меня, но даже терпеливого Зея. Однажды вечером эльф пришёл ко мне в комнату явно не просто поболтать. Он плёл словесные кружева, пока я не попросил изложить вопрос. - Знаешь, Володя, - обронил маг, - я вижу, когда существа предназначены друг другу. Вот вы с Астэлем… Нет-нет, сегодня не буду надоедать вашей связью. Я видел притяжение между братом моего жениха и рулевым Рийленом. Они должны быть вместе. А ещё Рийлен связан с кем-то, кто очень далеко. Нить такая тонкая, что вот-вот порвётся. Дриал задумался. Я покачал головой, так походя узнав, что друг планирует соединить судьбу с кровопийцей, и рассказал о жене Лена. - Это всё меняет! – задорный огонёк зажегся где-то в омуте эльфийского зрачка. – Как насчёт тайного плана? - Ты настоящая сваха, Зей, - я искренне улыбнулся, вынужденный позже разглагольствовать о загадочном Земном слове. План составлен нами был довольно примитивный. Вначале нить между Эльмирийцами порешили разорвать в порядке секретности. Для этого тёмной ночью в одном из пустых залов мы провели специальный ритуал. У нас не было нужной атрибутики, как в Домах Истины. Даже место не совсем подходило из-за «тяжёлой энергетики», как жаловался Зей. Но маг судьбы набрался смелости изменить некоторые нюансы бракоразводного процесса. Самым сложным было незаметно добыть хоть каплю крови Лена. На моё счастье (так как данная миссия предназначалась мне) бывший рулевой нечаянно порезался за трапезой и, стараясь причитать не чересчур фальшиво, я успел промакнуть рану салфеткой. До того, как Эсхор утащил бедного Рийлена накладывать повязку. Добыть что-то принадлежавшее старшей супруге оставалось нереальным. И Зейлим понадеялся, что крови Лена будет достаточно. Также заменой ритуального кубка стал единственный украденный из сервиза хозяев, пылящегося в застеклённом шкафу в столовой, фужер. На кухне мы поживились засушенными травами, используемыми в качестве приправ. Эльф с радостью признал в рассыпающихся под пальцами тёмно-фиолетовых стебельках основной ингредиент для будущего зелья, над которым маг судьбы собирался колдовать. И вот, распахнув дорогие шторы, заграждающие путь лунному свету, мы начали ритуал, или, точнее, начал Зей. Я лишь благоразумно отошёл к стене, оставляя в поле зрения кофейный столик у открытого окна с дымящимся от горячего зелья прозрачным фужером и салфеткой на блюдце. Горький аромат разносился по помещению, проникая в толщу стен и даже въедаясь в кожу. Было что-то от полыни и вредных сорняков в этом запахе. Я почти мог почувствовать его вкус на языке. Мучительный. Как разлука с Астэлем. Сердце сжалось, словно сдавленное струной. А дриал лишь усугубил положение протяжной песнью на печально-красивом языке. Он уронил в фужер салфетку, и та, к моему изумлению, растворилась в бордово-фиолетовом зелье. Затем эльф окунул в полученную субстанцию указательный и безымянный пальцы правой руки, поднял длань на уровень глаз. Его взгляд стал пустым, обращённым куда-то вдаль: то ли на ночное светило, то ли за видимые пределы планеты. Губы дриала едва-едва шевелились. Но я не слышал ни звука. Только шумел снаружи ветер. В нём грезились отголоски волшебной песни, замирающие в шебуршащей листве. И так хотелось замереть в надёжных объятиях. - Тебя ждёт неожиданность, - мелодично объявил Зей, смотря на меня, но не видя. - Ты разорвал брак Лена? – нетерпеливо спросил я. Эльф моргнул и чуть хрипло подтвердил предположение уже обычным голосом. - Это было легко. А твоя нить… - Зей улыбнулся и замолчал, убирая со стола. Я задёрнул шторы и не стал настаивать на продолжении фразы. Я жутко боялся, что тоже потерял свою связь со Старшим богом. Ту, которую отчаянно отвергал. Подходил второй этап плана под названием «Психологическое Воздействие». Из разговоров и аккуратных намёков на «Что было бы, если…?» я понял, что Лен нереально счастлив возможностью избавиться от супруги навсегда и не горит желанием снова отдаться узам брака. Поэтому я, как заправский семейный психолог, пошёл давать советы Эсхору. Вампир растерялся. Пробовал идти на попятную. Но я-то знал, что он неравнодушен к Эльмирийцу! Свобода у Лена была. Представить Лота беременным и капризным не получалось. А значит, неудачливый жених просто обязан был намекнуть рулевому, как он его понимает, и ненавязчиво убедить, что можно быть счастливым даже в браке. Ради благополучия хозяина старый Афрам подыскал в библиотеке потрёпанный томик сказаний. Специально выбирали с ним самые романтичные. От идеи читать их Лену вслух Эсхор в восторг не пришёл, но обещал попробовать. Видимо, где-то я таки прокололся. Или Рийлен сложил два и два, заметив новизну в поведении вампира? Как бы то ни было, но подтолкнул к развитию отношений нашу парочку приезд родителей Эсхора и Ваграна. *** Ольмиэра и Анис, экстравагантные кровопийцы не старше тридцати человеческих лет на вид, одетые по последней моде, служили придворными у Владыки. Они приехали в разгар приведения нашего с Зеем плана в жизнь. Однажды утром перед замком остановилась карета, запряжённая каким-то жутковатым подвидом лошадей с рогами и хвостами, как у коров. И стало ясно – это пожаловали крупные перемены. Не факт, что к лучшему. Леди Ольмиэра постоянно кривилась, недовольная манерами «гостей». Хотя я очень старался соответствовать окружению. Ещё ей не понравились рабские браслеты на наших с эльфом запястьях. Вампирша честно дала знать, она не одобряет выбора Ваграна. Потомственный дворянин Анис, очень похожий на младшего сына, однако, держащийся строже, прозрачно намекал, что Эсхору пора жениться. Придворный аристократ напрочь игнорировал хмурящегося Эльмирийца и стиснутые кулаки сына, думая о продолжении рода. В какой-то мере он был прав. И я действительно не знал, что с этой проблемой делать. До наступления вечера, когда, проходя по пустынному коридору в сторону кухни, я заметил целующегося с Эсхором по собственной инициативе Лена. Ухмыльнувшись, я вернулся к себе в комнату, не решившись красться мимо. Эти двое обязаны были разобраться. Ради чего ещё жить, если не бороться за свою любовь хоть со всем миром? Я распахнул окно, улавливая в воздухе приближение Осени. Сумерки почти превратились в ночь. Медлительные дождевые тучи закрывали проступающие звёзды. Моя тонкая рубашка быстро промокла от косой мороси, перелетавшей даже через подоконник. Я замёрз и хотел уже закрыть ставни… Стремительная тень ворвалась в комнату, заставив пульс подскочить и пуститься в пляс. - Ждал? – он наклонился ко мне, невозможно близкий и дикий. В чёрных волосах запутались мелкие веточки и листья. Я протянул дрожащую руку, прижал её к прохладной щеке. - Да, - не было смысла отрицать. Он больно сжал мои плечи. Острые зубы его терзали нижнюю губу, будто он старался удержаться от чего-то страшного. И пахло от него дремучим лесом да ягодами. - Астэ-эль, - позвал я, прикрывая веки, потянулся к нему в порыве чувств, чтобы запечатлеть на этих тонких губах поцелуй. Ничего не происходило. Сквозь ресницы я разглядел, что мы стояли уже в другом месте. Посреди нашего Храма. - Астэль, я… - он не позволил договорить. В этом поцелуе была адская страсть, постепенно заменяемая трепетной нежностью. Руки Старшего бога вцепились в меня. Неужели он ожидал, что я исчезну? И пока наше дыхание смешивалось, а губы изучали друг друга, я поклялся всегда возвращаться к нему. Я проиграл. Наконец-то проиграл. А моё личное невезение не могло от меня оторваться.