Prediction

1542 год. Только что прибывший с берегов Голубиного острова человек поднимался по лестнице портовой таверны прямо к комнатам. Нет, такие люди явно не за развлечениями сюда приходят. Ведь все девицы давно спят уже, лишь хозяин, недавно разбуженный, в наспех надетом кафтане и тюрбане, проводил его на верхний этаж. Повернув в очередной раз направо, гость отсчитал пять дверей и постучал в шестую. — Ты гонец из Анатолии? — человек, стоявший у окна, повернулся и подошел. — Я, бей-эфенди, — он запнулся, пытаясь рассмотреть лицо незнакомца, и опасливо огляделся по сторонам. — Мне сообщили, что куббе-визирь султана Сулеймана будет ждать меня здесь. — Да, это так, я ждал тебя. Присаживайся, выпей вина, — его вкрадчивый голос старался внушить доверие ночному гостю, — отдохни с дороги. А позже мы поговорим, — в темноте послышался звон монет. — Я исполнил Ваше поручение, паша, — гонец, склонившись, протянул футляр с письмом. Бегло пробежав по строкам при свете свечи, Рустем чуть заметно улыбнулся. Письмо его обрадовало. — Прекрасно, — произнес он, прищурив один глаз. — Отправляйся туда и обо всем докладывай сначала мне, бей. Это приказ Повелителя, — последнее Рустем добавил для пущей убедительности своих слов. Кто подумает ослушаться приказа? — О том, что здесь было, никто не должен узнать, — коротко бросил Рустем-паша слугам, выйдя из комнаты. Пришлось хорошо им заплатить за молчание, но ради своего дела он был готов на все. Этот гонец обязательно донес бы весть до ушей великого визиря, а там и до покоев Повелителя было рукой подать, чего сейчас паша допустить никак не мог. Султан ничего не знал об этом деле — в глазах всей династии Рустем был всего лишь слугой, исполнявшим любые поручения, пусть уже и не с такой безупречной репутацией, как прежде. Он любил свою жену, обожал дочь, и был, пожалуй, единственным, кто понимал, что нельзя предавать огласке имя крымской ханым. Пока не пришло время. Пусть все считают ее погибшей, пусть думают, что ее убили в порту Голубиного острова. Еще раз, при тусклом свете свечи перечитав скомканное письмо, Рустем-паша убрал его в тюрбан и вышел на улицу. Появилась зацепка. Теперь он знал, где искать беглецов. *** 1542 год, июль. Утренний ветер нес с террасы прохладный воздух, помогая отвлечься от тяжелых мыслей и сосредоточиться на том, что сейчас было наиболее важным. Султан Сулейман сидел в своих покоях, потирая рукой наморщенный лоб. Как повелитель огромной державы, Сулейман не мог позволить себе быть слабым — сейчас он был наиболее уязвим, оставшись без своей любимой, без опоры и поддержки. Гуляя по городу в сопровождении верных ему людей, султан часто слышал не только хвалебные мнения о себе и своем правлении — многие подданные не понимали и не принимали его отношение к старшему наследнику Мустафе и его матери, прикрывая это влиянием «колдовских чар» Хюррем Султан. И отсутствие жены, о котором быстро узнали в столице, только накаляло обстановку. — Я возлагаю на тебя большие надежды, Хайреддин-паша, — султан подошел к столу, убрав руки за спину. — Мои воины уже ищут ее на суше, но без твоей поддержки в море им не справиться. Ты лучший командир, найди мою Хюррем. — Как прикажете, Повелитель, — хриплым басом выговаривал стоящий напротив Хайреддин-паша. — Мои галеры уже готовы и ждут приказа. Но… За дверью послышались голоса: охрана не пускала в покои человека, который выкрикивал только одно: «У меня важное сообщение!» — Проси, — терпение султана закончилось. На пороге показался гонец. Пыльный кафтан, запачканные грязью сапоги — он явно прибыл сюда издалека. — Повелитель, я должен срочно передать Вам это послание от Бали-бея, — после приветствия и церемоний продолжил гонец. Подойдя ближе, он поклонился и выставил вперед ладони с лежавшим на них футляром. С каждой строчкой лицо султана становилось все менее мрачным и грустным. Хюррем, милая сердцу Хюррем, мать его детей — неужели появилась хоть какая-то весть о ней, о том, где она могла быть? Босния. Но как? Как получилось, что она оказалась так далеко? — Сегодня ты обрадовал меня этой доброй вестью, и я велю сейчас же вознаградить тебя, — от прежней грусти не осталось и следа. Уже через несколько мгновений в руках гонца оказался туго набитый кошель с монетами. — С Вашего позволения, Повелитель. Пусть Аллах дарует Вам долгие годы жизни, — сдерживая ликование, проговорил гонец и, поклонившись, вышел из покоев. — Паша, — султан обратился к Барбароссе, — найди ее. Найди ее и тех, кто это сделал. Я лично собираюсь наказать всех, кто причастен к этому грязному преступлению. Снова стук в дверь — появившийся на пороге слуга сообщил, что прибыл Рустем-паша. Кивком головы позволив зятю войти в покои, султан попрощался с Хайреддином, в очередной раз попросив его отыскать любимую Хюррем. — Повелитель, я принес добрые вести, — после приветствия и церемоний продолжил только что вошедший Рустем своим сладкоречивым голосом. — Взгляните на это, — пройдя мимо Хайреддина к султану, он протянул перед собой футляр с письмом. Это послание заинтересовало не так сильно — о Мураде-реисе в последнее время Повелитель не думал, считая, что проблема давно решена. Однако похвалил Рустема за сделанную работу. — Ты верно служишь на благо Османской Империи, паша, я доволен тобой. Но я скорее хочу услышать, о том, что этот человек более не угрожает нам и понес справедливое наказание. Ты обрадовал меня этой доброй вестью, и тебя я тоже велю наградить, — султан тяжело опустился на стул. — А сейчас ступай, отдохни с дороги. Ты нужен здесь, своей семье. Не оставляй Михримах в такое неспокойное время. — С Вашего позволения, Повелитель. Пусть Аллах дарует Вам долгие годы жизни, — спокойно проговорил Рустем и, поклонившись, покинул покои. Тяжелые двери захлопнулись, оставив Рустема в коридорах дворца наедине со своими мыслями. Никто не должен был ничего узнать. Однако теперь все его планы и надежды были спутаны: Малкочоглу и Хайреддина-пашу отправляют на поиски пропавшей Хюррем Султан, а ему, Рустему, приказывают оставаться рядом с семьей. Рядом послышались шаги — Хайреддин. Улыбка на его лице тут же сменилась пренебрежением, как только он увидел Рустема. — Вы очень ценны и важны для нашего Повелителя, если он так Вам доверяет, — бросил реис и прошествовал вперед. — Жаль, что он настолько слеп. *** 1542 год, сентябрь. Только под утро Малкочоглу удалось уснуть: весь день и всю ночь он провел в раздумьях, строя планы на поиски пропавшей султанши и пытаясь явно осознать, что произошло вчера. Айбиге-ханым. Живая. Она была здесь совсем недавно, с ним. Значит, в порту нашли не ее? И почему она так странно была одета? Это явно не османский кафтан, больше напоминало одежду местных жителей. Никак поселилась в Баре? Возможно. Это не территория османов, здесь ее вряд ли будут искать. Но как же Мурад-реис? Неужели отпустил ее, дал развод? Мысли в голове путались, не давали покоя. Доложить в столицу? Пожалуй, да, это нужно. Еще несколько строк дополнили послание для Повелителя, после чего Бали-бей все же отложил дела и записи и погрузился в глубокий сон. За окном начинало светать. Кинжал под подушкой был надежно зажат в руке на случай нападения, а письмо один из гонцов увез в столицу еще до рассвета. Все расставлено по местам. Порядок. Порядок, который Малкочоглу так любил в делах, присутствовал и здесь. Хозяин таверны оказался весьма нелюбопытен: странная девица в мужской рубахе и штанах его не интересовала. Не интересовало и то, почему этот осман поселился отдельно от своих воинов. Однако он позаботился о своих постояльцах — заблаговременно принес в комнату таз и кувшин с водой. От звука хлопнувшей двери Малкочоглу проснулся. От почти бессонной ночи гудела голова и болело все тело, но это казалось ему лишь временными трудностями. Сейчас главным было поручение султана. — Мне нужно видеть Бали-бея! — снаружи послышался голос одного из воинов. — В чем дело? — он прошел к стоявшему у окна тазу и плеснул воды из кувшина на ладонь. — Бей, мы нашли корабль, о котором говорил тот ага, — воин старался перевести дыхание. Видно, долго бежал сюда из порта. — Это корабль неверных, из Италии сюда явился. — Капитан сказал так? — Да, бей. — Ступай, сообщи всем. Немедленно выдвигаемся. И вот еще что, — он стер с лица капли воды, — узнай, не видали ли в порту большой корабль без флага и рыжеволосого бея в черном кафтане. — Как прикажете, бей. Это его особое дело. Важное не сколько для Повелителя, сколько для него самого. Закрыв дверь, Малкочоглу еще раз попытался вспомнить старый разговор с боснийским агой. Сестры Повелителя оказались весьма хитры и расчетливы: выманили Хюррем Султан из дворца, подкупили разбойников, а благодаря старым связям мужа одной из них — разыскали человека, который за щедрое вознаграждение согласился на их условия. Султанши не требовали многого, они просили только об одном: жена Повелителя никогда не должна вернуться в Империю. Рискуя жизнью, ага укрывал ее в своем доме, как мог, говорил, что никого не прячет, но госпожу нашли. Нашли и тайно увезли с собой, а он лишь успел написать письмо перед смертью, в котором подробно изложил все, что смог узнать от Хюррем Султан. Письмо он передал Бали-бею, сообщив еще несколько слов, прежде чем его душа предстала перед Всевышним. Упомянул и корабль, на котором госпожа покинет берега родной Империи. А Малкочоглу, в свою очередь, немедленно отправил из Боснии гонца в столицу — с сообщением, информирующим о том, что смог узнать, и письмом от того аги в виде доказательства своих слов. В письме он указал, что Хюррем Султан жива, теперь требовалось ее найти. Еще одно письмо было отправлено Хайреддину-паше. По предположениям Бали-бея, его судно сейчас должно было быть недалеко от Парги. — Это тебе, — и в руки торговцу упал кошель с акче. — Спасибо за ночлег, эфенди, — шаги за захлопнувшейся дверью быстро стихли. Он спешил. Боялся не успеть. Михримах Султан — дочь Повелителя, а также жена Рустема-паши, человека куда более влиятельного, способного на все. Если он не выполнит просьбу, кто знает, что сделает этот Рустем. Бали-бею он никогда не нравился, однажды он даже чуть было не поднял руку на зарвавшегося пашу, и, если бы Михримах Султан не вмешалась, отделал бы его как следует. После многочисленных поисков в портах Боснии Малкочоглу все же повезло: в Баре он нашел именно то судно, о котором говорил покойный босниец. Но корабль отплывал уже со дня на день, и нужно было поскорее придумать план, как найти и спасти Хюррем Султан. Подкупить капитана и укрыться в трюме или наоборот — продолжать искать в городе и попытаться не позволить госпоже попасть на борт. Против нескольких воинов султана могли выставить пару десятков с судна. Да и местные могли запросто вмешаться: здесь, на чужой территории, вооруженный конфликт мог запросто развязать очередную войну. Ветер трепал полы кафтана. Прищурившись, бей наблюдал за фигурой в богато расшитой одежде — тот о чем-то говорил с капитаном судна, расхаживая взад-вперед по пристани. План уже был готов. *** — Проклятье! Проклятье! Этого не может быть! Сегодняшнее утро Рустема-паши началось не с самых приятных новостей. Сперва один из его слуг сообщил, что произошло нечто ужасное, потом Повелитель позвал для срочной деловой беседы. Мол, доходили слухи, что в казну не поступили деньги из одного из санджаков. И, как завершение, — отсутствие во дворце Хюррем Султан, матери его жены, только накалило обстановку. Поиски Айбиге-ханым и Мурада-реиса тоже давно зашли в тупик: по сведениям с Голубиного острова их корабль уже более года назад покинул порт крепости и не появлялся здесь. Не было слышно о нем ни в Кефалонии, ни на Хиосе, ни в других пиратских портах. Многочисленные попытки втереться в доверие к Барбароссе ни к чему не привели, и в довершение всего Рустем узнал, что один из его слуг провалил поручение перехватить гонца Хайреддина-паши. Верно говорили — на двух лошадях верхом далеко не ускакать. Зря, ох зря паша схватился сразу за столько дел. Хлесткий удар — сегодня он был не на шутку рассержен. Сбитый с ног слуга, и без того уставший, с трудом поднялся на ноги, тихо моля о прощении, и скрылся за дверями. Знал Рустем только одно: Айбиге-ханым была жива. По крайней мере, на тот момент, когда ему в руки попало письмо с Голубиного острова, сообщившее о ее смерти. Что же делать теперь, что делать? Повелитель приказал оставаться в столице в такое неспокойное время. Однако Рустем понимал, что просто так сидеть он не мог: любой, кто входил в Совет, стремился пошатнуть его авторитет, потеснить, ведь Хюррем Султан не было рядом. Любой из пашей стремился занять пост главного визиря, который хотел заполучить и он сам. И Рустем не находил себе места — он знал, что кроме Малкочоглу султан отправил на поиски еще и Барбароссу. Лучший воин на суше и лучший моряк — с таким раскладом Повелитель рассчитывал, что если Хюррем Султан не найдут, то она могла укрыться только на небесах. Как же быть? Давай, Рустем, соберись. Соберись с мыслями, найди выход, как суметь, оставаясь в столице, закончить начатое давнее дело. Так он успокаивал себя, бродя взад-вперед по покоям. Михримах Султан сейчас у отца своего гостит вместе с дочерью, но к обеду уже вернется. Времени не так много. Размышления прервал стук в дверь. Вздохнув, паша направился к выходу и уже собирался, было, выместить всю злобу на появившемся на пороге человеке, посмевшем прервать его размышления, но, распахнув дверь, на мгновение застыл на входе. «Бар», — гласило письмо от Бали-бея для Повелителя. Сообщение о ходе поисков, какие-то записи и несколько слов об Айбиге-ханым. Бар. — Можешь идти, — скомандовал он слуге и запер двери. Что ж, раз приказ нельзя нарушить, так пусть хотя бы одно дело будет доведено до конца. Цокнув языком, Рустем сел за стол, и обмакнув перо в чернила, тут же начал писать новое письмо. Он не тронет Айбиге-ханым, не раскроет ее тайны. Незачем Повелителю это знать. А насчет Мурада-реиса уже все решено.