Ася

На круглом маленьком столике едва помешались два подноса. Рядом было несколько свободных диванчиков, но нас оттуда прогнали, потому что они не для посетителей пиццерии. Мы с вежливым «Извините» ушли, но Ася потом ворчала минут пять. Зато нам удалось занять место у окна. Над крышами домов виднелся купол Исаакия, с затянутым реставрационными лесами самым верхним маленьким куполом. У него ведь как: в центре огромный купол, на котором ещё смотровая площадка. Отсюда, из кафе, он казался маленьким, но я знал, что, чтобы обойти его по кругу понадобится не меньше пятнадцати минут. Вокруг центрального купола — четыре маленьких по углам. Они стоят на четырёх колоннах, прямо как маленькие башенки на Ломоносовском мосту. Их ещё называют слониками, потому что они такие пузатые и издалека правда похожи на данных существ. И выше всего, как вишенка на шарике мороженого, — маленький купол на большом центральном. Его-то сейчас и реставрировали. А между нами и пятикупольным Исаакиевским — километр серых крыш в заплатках, трубах, антеннах, громоотводах, проводах. Из одной трубы шёл пар, причём прямо на собор. Пролетел розовый шарик, случайно выпущенный кем-то. Внизу их раздавали в честь открытия магазина. — Какой-то мелкий сейчас ревет, — сказал я Асе, показывая на улетавший все выше, в сторону Невского, шарик. Ася тоже взяла воздушный шар. Он болтался, привязанный к ее руке. — Думать надо! — она дёрнула свой вниз, а потом лёгким движением протолкнула ко мне. Перед носом у меня мелькнула большая буква Q. — Я жутко голодная! — Она со скрежетом отодвинула стул и упала на него. Низко наклонившись над куском пиццы она сделала глубокий вдох и голосом, полным счастья и удовлетворения, прошептала: — Божественно! Я сел за второй стул, но намного тише и спокойнее. Мы с Асей именно из-за пиццы, можно сказать, начали общаться. В десятый класс ни она, ни я не пошли: она в колледж иностранных языков при каком-то университете, я на дизайн. Но на День учителя мы договорились прийти в гости. Наш класс на любые праздники был не против заказать пиццу. В мае, выпускаясь, мы с Асей обещали, что не забудем. И в октябре пришлось доказывать: не забыли. Скорее класс нас забыл. Школьная жизнь текла со своими заморочками, студенческая — со своими. Первый курс мы все равно должны были проходить школьную программу, но подход был уже совершенно другой. Впереди маячила сессия, появилось студенческое удостоверение, здание колледжа находилось за несколько станций метро, а не около дома… Люди появились новые. Надо было просто признать, что с классом произошёл разрыв, но мы почему-то прицепились к этому «будем в гости приходить» и «никогда не забудем». Мы с Асей оказались вроде как в стороне от прошедшей контрольной по химии и проверке домашки по физике. Взяв свою пиццу, мы сидели на подоконнике и из вежливости расспрашивали друг друга о колледжах и планах на жизнь вообще. Будучи одноклассниками, мы не общались и даже в столовой редко когда садились за один столик. А пиццу я не любил. Я три раза был в Италии. Мне нравилась настоящая неаполитанская la pizza, а пицца с доставкой… Весьма сомнительно. Если бы это назвали просто открытым пирогом, было бы лучше. Как открытый пирог — весьма неплохо. Но недостоин кусок теста с сыром, кетчупом и сосисками за пятьдесят рублей называться пиццей! Звучит как оскорбление cucina napoletana, всего Неаполя и всей Италии в целом. Но Ася хотела пиццу, и мы взяли пиццу. Просто в заказе я быстро пробормотал «Маргарита», стараясь не смотреть на выполненную в цветах итальянского флага, светящуюся неоном надпись Pizza, чтобы не травить душу. А поскольку в Америку я никогда не ездил, то брауни с чизкейком меня и здесь устраивали. С десертами все было в порядке. Я взялся руками за свой горячий кусок не-Маргариты и откусил кончик. Мне обожгло язык. Ася тем временем уплетала свою пиццу, хотя от неё чуть ли не пар шёл. Она всегда ела быстро, и если ты брал картошку фри, или поп-корн, или что-то еще общее, то ей доставалось три четверти. Но быстро есть — это еще ладно. После тренировки мы с Ильей тоже ели далеко не медленно. Но Ася могла уплетать наггетсы с сырным соусом, а за пять минут до этого рассуждать, что кордон-блю с гаудой — ненастоящий. Правильный — только с эмменталем. Ася старалась откусывать меньше и жевать дольше, чтобы потом не сидеть и не смотреть, как ем я, но у нее не получалось. — И как ты так можешь? — спросила она, сделав перерыв, чтобы отпить молочный коктейль. — Это ты как можешь? Мы же сидим, — я кликнул на экран телефона, чтобы увидеть время, — минуту, а ты уже почти все. — Нет, как ты можешь так медленно есть? — Горячо же, — сказал я в свое оправдание. Ася приступила к картофелю. В пиццерии был только айдахо, но для нее это мало что меняло. И еще одна деталь, которой я поражался: как Асе удавалось оставаться худой как тростиночка? У меня появлялось подозрение, что ночами она не спит, а занимается в спортзале. Первое Асино правило было: сначала общая еда, потом личная. Иначе общей не достанется. Но я был не против поделиться с ней. Мне есть совсем не хотелось, когда был с ней. Я все время вспоминал, как один раз полностью испачкался мороженым, а пока пытался вытереть лицо салфеткой, опрокинул на себя стакан с газировкой, который залил весь стол, весь мой заказ, все мои джинсы и немного рюкзак. И все это — при Асе, когда мы договорились посидеть вместе в кафе в центре, потому что так совпало, что и у меня, и у нее в четверг было по две пары. Она сама внезапно написала и предложила. Тогда Ася мне еще не нравилась, так что я и согласился. На свою голову. — Не знаю, мне нормально, — Ася пожала плечами. — Так, это твой остался. Она отодвинула от себя бумажный пакетик, примерно на половину заполненный. Я видел, что ей хочется еще. — Бери, я не особо хочу. — Не-ет! Так несправедливо будет! Мы делили еду и заказывали ее по-детски: со спорами и чуть ли не ссорами. При этом мы оба любили поговорить о новых, недавно открывшихся ресторанах: паназиатская кухня на Гороховой, корейский стрит-фуд на Чернышевской, голландская кофейня на Рубинштейна, джаз-бар на Фонтанке… Ни в одном из этих мест мы так ни разу и не побывали, зато знали и про меню, и про шефов, и про дизайн и всякие «фишечки» заведения. Мы с Асей могли бы писать рецензии в глянцевые журналы о самых злачных местах города, настолько глубоки были наши познания. — И мне сейчас станет неловко за то, что я так много ем… А мы там, когда будем выезжать куда-то в город, сможем купить бургеры? — Если постараться. Но вообще вожатые следят и наказывают. — Я с жалостью посмотрел на скорчившую кислую мину Асю. — Так что съешь сейчас всю картошку, чтобы потом не хотелось. — Не думаю, что так получится, — пробормотала Ася, уставившись в окно. В пять часов не было еще никаких следов приближающегося вечера. Но солнце куда-то совсем скрылось, и серые, идущие с залива тучи мне совсем не нравились. Я вернулся к своей пицце. Все-таки, что бы я ни говорил, а она была хороша. Для своей категории. И видя, как на площади люди сильнее запахивают свои ветровки и кардиганы, пытаются хоть как-то пригладить волосы, я ел обжигающе-горячую пиццу с огромным наслаждением. Ася, ничем не занятая и проглядывающая на автомат с мороженым, болтала что-то про заначку из шоколадок, которую она возьмёт, про не влезающие в чемодан ещё одни босоножки, про выбор книг, чтобы мы потом могли поменяться ими… Я кивал и изредка что-то комментировал. Одни только мысли о предстоящем месяце с Асей делали меня уже до невозможного счастливым. — Я мороженое буду, — Ася подскочила со своего места. — Тебе с шоколадным топпингом? Она быстро, стараясь не сорваться на бег, зацокала каблуками по плитке. Я смотрел на Асину розовую, удаляющуюся фигуру. «В следующий раз надо будет попробовать другой крой», — решил я. Создание чего-то нового означало бы то, что я буду много времени проводить с Асей. И дело было даже не в том, что мне нужно будет снимать мерки с груди, талии, бёдер, а в том, что Ася будет сидеть в моей комнате и с любопытством пятилетнего ребёнка смотреть, как я работаю, что-то спрашивать, что-то трогать без спроса (и сбивать мне все), чем-то немного помогать… В такие моменты мне просто не верилось, что мы с ней все еще не встречаемся, ну, как парень и девушка, а просто дружим. Сам не знаю, чего я ждал. Люди на площади снаружи засуетились: заморосил дождь. Я с грустью вздохнул. Не дойдем мы, значит, сегодня, до Петроградки. — Я вспомнила! — Ася вернулась с еще одним подносом. — Пока нас не будет, в Crunches — где еще жареное мороженое, помнишь? — устроят вечер Бродского. Обидно, правда же! — Да ладно, все равно никогда бы не сходили. —Я вытер руки салфеткой и взял мороженое. Шоколад был еще теплый. — Ну-у-у… — Ася задумалась. — Это да. Но так можно спихнуть все на лагерь, а не на то, что мы бедные студенты. И вообще, — она потянулась ложкой к моему стаканчику и взяла немного шоколадного сиропа, — мне и так нравится. Будешь карамель? Я, как обычно, «попробовал», хотя на вкус всегда было одинаково. И меня, если честно, тоже это мороженое вполне устраивало, потому что ел я его всегда только вдвоем с Асей. — Ой, это дождь? — Ася вытянулась вперед, заглядывая через ограждение, словно не веря, что на улице и правда может пойти дождь. — Ну что ж такое!.. За Исаакием даже молния полыхнула. — Давай останемся! — взмолилась Ася. — Сейчас посмотрим грозу с высоты! А были в Кранчес — сидели бы в подвальчике и ничего не видели. И не знали бы. Зато наслаждались бы высокой кухней. Я-то в любой момент мог насладиться, потому что «бедным студентом» я был только на словах, но вот Ася — не могла. Поэтому эту тему мы тактично обходили. И я был в Кранчес один раз, без нее. Но еще более высокой кухней была кухня фастфуда на верхнем этаже торгового центра, и не могло быть ни пиццы, ни мороженого лучше, чем там, потому что все это происходило вместе с Асей.