Ася

Время тянулось невероятно медленно, но ни я, ни Ася, ни Лина не видели в этом ничего плохого. Мне даже захотелось, чтобы мы подольше покружились над аэропортом, потому что разговаривать обо всем на свете, слушать музыку, обмениваться конфетами и шоколадками было весело. И, конечно, держать Асю за руку. Как-то она даже вытянула ноги на Лину и меня и какое-то время лежала так. Зашел разговор на привычную тему: кем кто из нас хочет стать. Лина еще училась в школе, и мы с Асей могли делать вид, что мы намного взрослее и опытнее, хотя возраст у нас был одинаковый. Моя специальность ее удивила. — Дизайнером? — переспросила Лина. — Серьезно? Или это шутка? Я был одет очень просто и даже скучно. Наверное, это вызывало такое сомнение у Лины. Да и в Асиной одежде не было ничего особенного. Разве что пристроченные мной карманы на футболке, но это нельзя было считать оригинальной деталью. — Ничего! Вот увидишь еще! — Ася говорила с гордостью, и мне почему-то было приятно слышать такие интонации в ее голосе. — У меня есть несколько вещей от бренда le Tourgenjef, — она хихикнула. — Мужскую одежду скучно шить, — вставил я. — А на Асе можно тренироваться бесплатно. — Ах вот ты как?! — Ася замахнулась на меня аэрофлотовским журнальчиком. — То есть я для тебя просто манекен? — Вешалка, — с серьезным видом согласился я. — Все модели такие. — Вообще, да, — вклинилась в нашу перепалку Лина, — это даже несправедливо, что дизайнеры — мужчины. Красивые платья делают только мужчины, а ведь они им даже не нужны. Ася вытаращила глаза и испуганно ахнула. — Сейчас начнется… — загробным шепотом провозгласила она. — Что? — непонимающе спросила Лина, посмотрев на меня. — Я что-то не так сказала? — Да нет, — я пожал плечами. — Просто недооценивают женщин. Есть ведь и Эльза Скиапарелли, — на этом имени Ася сладко вздохнула, — Миучча Прада, Донна Каран, Ульяна Сергеенко, Вивьен Вествуд… Альберта Ферретти! — Донателла Версаче, — продолжила Лина. — Ну все равно, мужчин-то больше. — Просто женщины если шьют, то на себя. Они жадные, — предположила Ася, и мы рассмеялись. — И расчетливые. Мои одногруппницы если шьют, то только что-то базовое на себя или семью, чтобы экономить на магазинах. Не рискуют сами моделировать что-то сложное. Если в учебнике или журналах нет точной выкройки — они и не возьмутся. Или если на ткани рисунок слишком сложный… Или если фасон нестандартный и никуда, кроме показа мод, его надеть нельзя. — А у вас показы есть? — Ерунда, — я с досадой махнул рукой. — Местные фешен-фики. — То ли дело Миланская неделя моды, да? — подначивая меня, спросила Ася и обратилась к Лине: — О, он помешан на этом! Ни одного шоу не пропускает! И я бы поняла еще — смотреть что-то громкое типа Дольче Габбана или Роберто Кавалли, но всякие мелочи, которых даже никто не знает… — А я и Кавалли не знаю… Да и про Дольче только слышала, а так его от других не отличу. — О! — Ася закатила глаза. — Ваня отличит курортную коллекцию Миу Миу от кутюрной Готье с первого взгляда. Лина посмотрела на меня как на инопланетянина. — Ну, — смутился я, — там просто у каждого свои особенности… Ну вот у тех же Дольче и Габбана часто кружева, золото или цветы. Особенно красные розы! А у Кавалли — этнические мотивы, узоры, под шкуры животных… И все такое легкое, струящееся, воздушное! Миучча любит разные фактуры и принты сочетать: типа змеиная кожа и полоска или толстые носки с вечерним платьем… Я мог бы еще много чего рассказать, но Лина меня перебила: — И ты серьезно все это помнишь? Хотя чему я удивляюсь! Мой друг помнит всех игроков из всех европейских чемпионатов. Он очень обиделся, когда я подарила ему футболку с «Манчестер сити», потому что он болеет за «Юнайтед». Откуда мне было знать, что их два! Сити, Юнайтед… Я же просто запомнила — Манчестер, и все… — Это все равно что перепутать Александра Маккуина и Александра Вэнга, — Ася трагично коснулась лба рукой и тяжело вздохнула. — Непостижимо! Да, Вань? — Да, — мрачно подтвердил я. Мне все еще было неприятно, что Лина не захотела дослушать меня до конца. Значит, ей это было неинтересно. — Он даже итальянский учит, — сказала зачем-то Ася. — В школе у нас был французский, но совсем слабенький. А итальянский он сам. У меня вдруг возникло ощущение, что меня рекламируют. — А скажи что-нибудь, — попросила Лина. — Никогда, наверное, не слышала, как говорят на итальянском! — Си. Лина еще несколько секунд молчала, словно ждала продолжения. — И?.. — прервала она паузу. — Он всегда так, — объяснила Ася. — Ване не нравится, когда его просят поговорить по-итальянски. Да, Ваня? — Да. — Ух, какой сердитый! — Ася передернула плечами. — А нас покормят? Она только что съела сникерс, а в аэропорту перекусила картошкой фри (самой последней в этом месяце), так что не должна была быть голодной. Я знал, что в полете одним из самых волнующих Асю моментов был ланч. Она представляла, что ей предложат на выбор мясо, курицу или рыбу, подадут поднос с несколькими отделениями: горячее, салат, десерт… Мне не хотелось ее разочаровывать, поэтому я отвечал, что не знаю и всегда везде по-разному. Ася чуть ли не ударялась головой о потолок, поднимаясь над сидениями, чтобы посмотреть, что везут в специальной каталке стрюардессы. Когда они были в двух рядах от нас, до Аси дошло, что кормить нас будут не так, как она представляла. — Сэндвич с ветчиной или тунцом? — вежливо улыбаясь, спросила стюардесса. — Сок, вода, газированные напитки? — С ветчиной, кока-колу, — простонала Ася. Лина взяла тунец — кажется, единственная на борту. Свой нетипичный выбор она потом ругала. Я зачем-то попросил кофе и получил отвратительный эспрессо. Так что недовольными остались мы все. — А когда я летал в Италию, нам давали панини, — зачем-то подлил масла в огонь я. — С ветчиной и сыром. Но там был еще базилик и хлеб поджаренный… Ася уже доедала булочку. — Не трави душу, — попросила она. — Сейчас попытаюсь представить, что это панини… Она закрыла глаза и откусила немного. Зажмурившись и сморщив нос, она пережевывала хлеб. Мы с Линой не выдержали и прыснули со смеху. — Ну чего вы?! Я просто пытаюсь хоть как-то спасти ситуацию! После этого перекуса мы успели сыграть десяток раундов в бегущих ниндзя, до того, как объявили посадку. Ася снова вцепилась нам в руки. Я перебирал ее пальцы в своей руке, и она время от времени сжимала мою ладонь сильнее. Это было приятно, как если бы руки могли обниматься. Ася то жмурилась, то во все глаза смотрела в окно. Она что-то неразборчиво бормотала, но то и дело хихикала и улыбалась, причем с зубами. И, наконец, колеса шасси коснулись земли, и Ася смогла вздохнуть спокойно. Ее как будто подменили. Она выпустила наши с Линой руки, поправила волосы и, когда пассажиры захлопали, спросила: — А почему мы должны хлопать? Мы катились по взлетно-посадочной полосе. Ася все настаивала на своем: — Ну правда! В поездах и автобусах же не хлопают… Или если повар что-нибудь приготовит, то ему ведь не будут хлопать, потому что это его работа и то, что он сделал ее нормально, — в этом никакой особой заслуги нет. Так и должно быть. Я относился к подобным Асиным рассуждениям снисходительно. Примерно как родители слушают своего ребенка, умиляясь и прощая ему глупость, потому что это же ребенок, как можно его не любить? Так что я терпеливо выслушивал весь Асин лепет. Мы шли вперед по рукаву. Из-за того, что Лина замешкалась в самолете, мы покинули салон почти последними. Солнце садилось, и мы еще могли застать закат. Автобус повезет нас по побережью, так что Ася увидит море меньше, чем через час. — А как будет «Здравствуй»? — спросила Лина и проговорила очень по-русски, без верного произношения: — Аривидерчи? — Нет, это прощание, «здравствуй» это… Но не успел я договорить, как Ася затянула: — И поджег меня — аривидерчи! Спустя секунду я имел двух бегущих по переходу девочек, вслух поющих. — Корабли в моей гавани… — Не взлетим, так поплаваем! Половину слов они забывали и заменяли их на какое-нибудь «та-та». Я шел следом, стараясь успевать, и смотрел на них не отрываясь. Вернее, я смотрел только на одну, а Лина просто попадала в поле зрения. — Прилетели ведь уже, куда дальше, — робко посмеиваясь, заметил я, надеясь, что Ася и Лина поймут шутку. — Ну так мы и говорим, что не взлетим, — огрызнулась Ася. — Думай: мы плавать будем. — В море! — подхватила Лина. — Я уже чувствую его! — восторженно ахнула Ася, выходя на улицу из перехода. — Море! — Здравствуй, небо, море… — начала Лина, а Ася тут же подхватила: — облака-а… Сейчас они выглядели точь-в-точь лучшие друзья на всю жизнь. Я даже подумал, что, возможно, Ася будет намного больше времени проводить с Линой, потому что у них как-то сразу же заладилось общение. Но я знал, что в любом случае дружба эта не затянется надолго: уже через три недели мы разъедемся, еще месяц-другой они будут общаться, а потом все — только поздравить с праздником или по делу написать. Я это уже проходил, и не раз. Лина, наверное, тоже все это знала. Одна только Ася, кажется, верила, что нашла родственную душу и теперь эта дружба продлится всю жизнь. Это было ненадолго, но я все-таки не мог не радоваться за Асю, которая переживала подобное впервые в жизни. Это дорогого стоило.