Look, I love you.

Ваше прошлое — это уже только история. И как только вы это осознаете, оно больше не имеет власти над вами. — Чак Паланик.

      Из заметок на ноутбуке Джагхеда Джонса на тему «Биологический синтез. Его особенности».       Когда мы с ней впервые встретились, я ее откровенно невзлюбил. Такая капризная, вечно плачущая, не желавшая оставлять свою маму хоть на минуту Кессиди была для меня кем-то вроде инопланетянина. Она ворвалась в мою жизнь, когда мне едва исполнилось пять лет.       Джеллибин только-только родилась, и нашей маме срочно потребовалась помощь в воспитании двух малолетних детей. В основном проблема была во мне, а, если быть точнее, в том, что я тяжело сходился со сверстниками. Мама считала это проблемой, и пока моя сестра не родилась, старалась ее решить. Но с появлением Джеллибин, на меня времени просто не оставалось, в добавок ко всему из-за недостатка внимания я стал больше замыкаться в себе.       И тогда мама нашла решение: наняла Пэйдж Хеннинг. Ее дочь ходила со мной в подготовительный класс, и, когда ее мужа уволили с работы, и у них появились финансовые проблемы, моя семья ее наняла в качестве домработницы. Моя мама даже настояла на том, чтобы маленькая Кессиди приходила к нам в гости, пока Пэйдж занималась уборкой и готовкой.       Тогда нас фактически насильно познакомили друг с другом. Она крепко-крепко держала миссис Хеннинг за руку, не желая ее отпускать. Я играл в железную дорогу и наблюдал за ней из гостиной. Мне не понравилась эта маленькая девочка в глупом светло-зеленом платьице, которое было подобрано в тон глазам малышки. Пэйдж старалась ее принарядить и сделала ей два забавных хвостика.       Первый ее день в нашем доме был для меня как в аду. Кессиди почти не унималась, почти безостановочно ревела, требуя, чтобы мама была только с ней. Даже работающая железная дорога не заглушала ее всхлипы и постоянные жалобы. Миссис Хеннинг из кожи вон лезла, чтобы успеть выполнить все задания по дому и утешить дочь.       Моя мама проявляла ангельское терпение к такому поведению ребенка, точнее, когда она спускалась на первый этаж, держа на руках Джеллибин, которая почему-то не просыпалась от этих воплей, подбадривала Пэйдж.       Я мог бы просто уйти в свою комнату и покончить этот нескончаемый поток слез, но мне не нравились чужие люди в доме. И даже когда к нам приходили наши знакомые в гости, я всегда старался держать их в поле своего зрения.       Через пару-тройку часов это должно было прекратиться, и эта ноющая девчонка ушла бы вместе с миссис Хеннинг домой, но мое терпение лопнуло раньше. Такое бывает у пятилеток: внутри подымается буря негодования и гнева, и чтобы устранить причину недовольства они делают все что только возможно. Я схватил Кессиди за пухлую, мягкую, почти горячую ручонку, практически стащил с кресла и усадил за железную дорогу.       -На,- мой голос был полон усталой обидой, которая встречается только у детей,- только не реви. У меня, знаешь ли, сестра маленькая может проснуться.       Она смотрела на меня снизу вверх покрасневшими от слез искренними светло-зелеными глазами. Ее темные волосы прилипли к лицу, а щеки были влажными от соленых дорожек. Вообще она вселяла жалость, но после того, как я уселся рядом с ней и стал показывать, как надо играть, эта девчонка больше не плакала.       Так мы стали друзьями. Странная такая дружба, если честно. Она постоянно плакала и была чем-то недовольна, а мне приходилось ее всячески утешать. Но при этом Кессиди была тем единственным человеком, кто хотел быть рядом со мной: терпеть мои странности она умела как никто другой.       Так прошло два года. Семья Хеннинг постепенно перестала нуждаться в деньгах, а моя мама стала справляться с двумя детьми. Менялось все, даже маленькая брюнетка перестала плакать по каждому пустяковому поводу, они стали реже приходить к нам, а я стал частым гостем их дома. Только одна вещь не поменялась – семилетний Джаги Джонс и шестилетняя Кессиди Хеннинг оставались лучшими друзьями.        Миссис Хеннинг готовила нам вкусности, когда мы разгадывали придуманные ею загадки. В их доме я проводил часы, иногда дни. Кессиди научила меня смеяться до коликов в животе, ругаться друг с другом так, чтобы в конце одновременно просить прощения. Она показала мне, что бывает страшно до такой степени, что даже двигаться ты не можешь.       Хотя это была привилегия моего отца, плавать меня научил именно мистер Хеннинг. В озере около их дома я впервые плавал без спасательных нарукавников. А вот с Кессиди у него ничего не получалось. И это ее очень раздражало.       Мы редко оставались без присмотра: только тогда, когда Пэйдж уходила в дом за напитками или едой, и я тогда оставался за старшего. Мне было девять, в Ривердейле стояло аномально жаркое лето, моя мама и миссис Хеннинг часто устраивали пикники у них на лужайке. Я и Кессиди купались в теплой озерной воде, перекидывали друг другу мячик. Она в нарукавниках, а я - без.       -Когда ты уже научишься нормально плавать?- я и подумать не мог, что этот вопрос сильно заденет брюнетку.       -Я вообще-то уже умею,- буркнула девчонка.- Смотри.       Она с такой ловкостью сняла нарукавники, словно много раз проделывала этот трюк. Сначала все было в норме, Кессиди уверенно держалась на поверхности воды, а потом все в один миг стало плохо. Не по-детски плохо. На девичьем лице отразилась гримаса ужаса, руками брюнетка пыталась за что-то зацепиться, но лишь зря взволновала воду.       -Джаг,- чуть не плача вскрикнула Хеннинг,- спаси!       Я был в паре метров от нее, но так сильно испугался, что не смог ничего предпринять. Мне еле-еле хватило сил, чтобы удерживать себя на поверхности; о том, чтобы попытаться вытащить девчонку из воды и речи не шло. Я оглянулся на берег, который казался таким далеким. Мама играла с Джеллибин, и это был, как мне тогда казалось, единственный шанс вытащить Кессиди из воды.       -Мам!- я закричал во все горло, не отводя глаз от брюнетки, которая вот уже стала скрываться под водой.- Мама! Кессиди.       Она вовремя услышала мои крики. Вбежав в воду, мама быстрыми широкими гребками подплыла к Хеннинг. Она подхватила брюнетку на руки и вытащила ее из воды. Я держался поблизости, стараясь не отстать. Мой взгляд не отрывался от маленькой фигурки, которая, не переставая, откашливаться озерной водой.       Губы моей подруги посинели, а кожа стала бледной, словно мел. Кессиди тяжело дышала, ей не удавалось наполнить легкие достаточным количеством кислорода. Ее волосы прилипли к лицу, создавая страшные темные линии, похожие на какие-то криповые эффекты.       Уложив Кессиди на плед и проследив, чтобы я уселся рядом с ней, мама спросила у девчонки, в порядке ли она, а потом позвала Пэйдж. Миссис Хеннинг, узнав обо всем, тут же прибежала к дочке.       -Кессиди, что произошло?- убирая темные мокрые волосы с глаз дочери, Пэйдж чуть не плакала.       -Миссис Хеннинг,- Джеллибин вздрогнула от моего охрипшего голоса.- Извините, это я виноват.       Мне было страшно от того, с каким испугом на меня посмотрела Пэйдж, мама и сестра. Только Кессиди, все еще кашляя, не поднимала на меня свои зеленый девичьи глазища.       -Мам,- пропищала она, прижимаясь к миссис Хеннинг,- это я хотела похвастаться перед Джагом, что умею плавать, вот и сняла нарукавники. Он не виноват.       Тот жаркий летний день чуть не забрал у меня моего самого лучшего друга. Тогда, молча смотря на нее, у меня в голове проносились миллионы незначительных обрывков мыслей. Я мог потерять ее в тот жаркий день у озера, мог больше ее никогда не увидеть. Кессиди трясло от пережитого адреналина, от страха, но при этом она не осуждала меня. Тогда, будучи еще ребенком, я возможно раньше нее понял, что Кеси Хеннинг влюблена в меня.       -Если бы повод был повеселей, я бы сказала, что ты прекрасно выглядишь,- мама стояла в дверном проеме, довольно рассматривая меня.       Я хмуро взглянула на нее через плечо. Эта фраза показалась мне чуть более чем глупой. Во-первых, повод был, мягко говоря, не радостный - мы собирались на похороны Трейси. Сам факт того, что нас на них позвали, меня удивлял. Во-вторых, как бы это цинично ни звучало, мне жутко не нравилось, как на мне смотрелось это маленькое, чуть выше колена черное платье.       -Мне не хочется туда идти,- сухо заметила я.       -Да, я тебя понимаю,- в уголках маминых глаз появились морщинки от, того, что она с прищуром смотрела на меня.- Я даже не представляю, что сейчас чувствуют ее родители. Это ужасно.       -Но я не из-за этого не хочу идти,- мне пришлось развернуться, чтобы посмотреть маме прямо в глаза.- Вся эта атмосфера меня угнетает. И еще речь. Там же будут говорить о Трейси только хорошее?       -Должны.       -Вот я не могу ничего хорошего о ней вспомнить. Да, она, возможно, была замечательна, и мне стоит почтить ее память, но не могу ничего дельного сказать в ее честь. Просто идти, чтобы постоять в сторонке - это не дело.       -И это тебя беспокоит?- мама сделала несколько шагов мне навстречу.       -Почти так же, как и это дебильное платье,- она размашистым движением заключила меня в объятия.       -Успокойся,- ее голос был мягким, почти шелковистым,- сегодня должно все пройти как надо.       -Сомневаюсь.       Как и ожидалось, я чувствовала себя не в своей тарелке. Эта помпезность, белые стены, люди в черных костюмах, тяжелый гроб в самом центре и она - такая красивая, словно кукла - все это наводило на меня тоску и страх. Я стояла в стороне, около колонны, смотрела на нее. Среди белой ткани, в ярко-бирюзовом платье лежала девушка, которая лишь отдаленно напоминала мне Трейси Линн. Темные волосы лежали на ее плечах красивыми локонами, длинные наманикюренные пальцы сложены в замок. Поставь ее кто-нибудь на витрину, я бы спутала с куклой.       С разных сторон до меня доносились то всхлипы, то жалобные слова, то соболезнования. Тут было так, как обычно показывают в фильмах. Старых фильмах, когда на похоронах происходили ужасные вещи.       Тиера была рядом с родителями Трейси. Насколько я могла судить, они были очень близки. Мне даже показалось, что они ее больше утешают, хотя миссис и мистер Линн потеряли гораздо больше, чем эта блондинка. Тиера иногда бросала искоса взгляд в сторону двери, явно кого-то ожидая.       Хотя я тоже ждала двух людей: Шерил, чье появление было почти жизненно-важным для меня, и Джагхеда. У меня уже стали появляться сомнения, что они сегодня появятся.       Только я успела об этом подумать, как в дверях появились Арчи, Вероника и Джаг. Они молча прошли к Трейси, положили цветы, и с опечаленным видом отошли в сторону. Я про себя заметила, что для Вероники это траурное шествие не такое уж и печальное. Для нее Трейси была не более чем именем неизвестной ей девочки. Да, и если говорить про Арчи с Джагом, они тоже не входили в круг друзей Линн.       Вероника посмотрела в мою сторону и улыбнулась. Я подумала, что улыбка не уместна на таком мероприятии. Видимо, она прочла это замечание, ибо ее лицо приняло напыщенно-серьезное выражение. Скорее всего, брюнетка так же, как и я, не понимала, что она тут делает.       Но Лодж не сильно меня интересовала. Может, для нее мы и стали «подружками», то для меня нет. Хотя в компании Вероники я чувствовала себя раскованно, мне все же нужна была только Шерил.       Я смотрела на эту троицу, подавляя желания подойти и заговорить с ним. Джонс снова был в своей шапке, но на этот раз не в привычной для меня джинсовой куртке, а в строгом костюме и в белой рубашке. Это странное сочетание было настолько необычным, что я не могла оторвать взгляд. Могу сказать точно, мне этот его образ нравился.       Он разговаривал с Арчи и Вероникой, а я пыталась прочитать по его губам, о чем шла речь. Видимо, Джаг почувствовал мой взгляд на себе и посмотрел на меня. На секунду мне показалось, что брюнет подойдет ко мне. Где-то за ребрами стало невыносимо больно. Я облегченно выдохнула, когда поняла, что парень не двинется с места. Джонс отвел взгляд, снова включился в их разговор, но через минуту-другую наши взгляды снова пересеклись. Джаг словно спрашивал, что мы тут делаем. Я коротко пожала плечами.       Действительно, похороны не то место, чтобы собрать столько незнакомых Трейси людей. Тут были и «Лисицы», и парни из футбольной команды, и ребята из школьной газеты. Я бы сказала, что были приглашены все, кто хоть как-то приписывал себя к высшему кругу школы. И еще Джаг.       Время подходило к началу церемонии, когда появилась Шерил. Она вошла, как говорят, как раз вовремя. Блоссом в черном, облегающем платье с кружевными рукавами, на высоких каблуках, с темной вуалью на глазах, на губах темно-красная помада была похожа на даму из прошлого. Ее рыжие волосы развевались в такт поцокивающим каблукам. В каком бы образе Шерил ни появлялась, она умела привлечь внимание. Блоссом положила белые розы около Трейси, немного постояла и подошла ко мне.       Но вот и все. Она рядом, и я снова чувствую уверенность в собственных силах. Не важно, что произойдет, если Шерил будет рядом, я смогу преодолеть любые свои страхи. Хоть мы были и одного роста, я все равно смотрела на нее снизу вверх. И это, наверняка, заметили все, включая и Джага.       -Кессиди,- привычно-жестким и уверенным голосом начала рыжеволосая девушка,- нам надо поговорить.       -Да,- как можно тише ответила я, зная, что за нами сейчас наблюдают,- я знаю.       -Мне надо тебе все объяснить,- Шерил не смотрела мне в глаза, она наблюдала за тем, как миссис Линн становится рядом с гробом Трейси и начинает свою речь.- Это связанно с Линн, кто-то хочет, чтобы все думали, что это сделала я.       Я ничего не ответила. Во-первых, меня эта новость поразила. Во-вторых, я не хотела перебивать последнее слово горюющей матери. А в-третьих, нужные слова все не находились. Я старалась слушать маму Трейси, но никак не могла на ней сосредоточиться.       Разве Трейси не покончила с собой? Тогда почему угрожают Шерил?       -Я бы тоже хотела сказать кое-что о моей лучшей подруге,- тихий голос Тиеры заставил всех посмотреть на маленькую заплаканную блондинку.- Она была хорошей. Лучшей подругой для меня. И то, что все считают, что Трейси могла сделать это все сама - это неправда. Трейс не была из тех, кто хотел бы все закончить. Она столько всего хотела сделать. Сходить на Зимний бал, сдать успешно экзамены и поступить на учителя. Мне хочется сказать, что рано или поздно все узнают, кто совершил такое ужасное преступление. Трейси не заслужила несправедливости.       Наступило молчание, печальная фоновая музыка, которая была неслышна почти все время, вдруг мне показалась оглушительной. Все смотрели на Тиеру и не понимали, как реагировать. Да, слух о том, что Трейси убили, давно ходил, но никто не осмеливался произнести это вслух. И вот ее лучшая подруга не боится высказать свое мнение, и для всех это становится шоком.       -Послушай, я…       Этот голос… Этот голос принадлежал Трейси. Хоть я не часто с ней разговаривала, но это точно была она. И Линн была повсюду. У меня мороз прошелся по коже. Я стала озираться по сторонам, как, впрочем, и все.       -… ты не имеешь права так пользоваться людьми.       Я хотела зажать уши руками, чтобы ничего не слышать. Это было похоже на чертов фильм ужасов, где призрак забирает своих жертв. Точнее тех, кто когда-то был связан с его смертью. Трейси пришла за нами.       На меня накатывала паника. Было ощущение, что я тону. Дикий страх твердо держал меня за запястья. Я оглядывалась в поисках спасения - инстинктивно мой взгляд остановился на Джаге. Он, опустив голову так, чтобы его глаз не было видно, слушал голос из многочисленных динамиков.       -Черт возьми, откуда эта запись?- Шерил также не знала, что делать.- Как он ее нашел?       -Что?       -Трейси,- это был высокомерный голос. Голос, принадлежавшей девушке, которая была способна морально уничтожить любого, кто ей будет не угоден. Это был голос, чью хозяйку я сегодня ждала больше всего.- Не будь дурочкой, я не пользуюсь людьми, они сами это позволяют. Ты, конечно, можешь делать, что хочешь, но лучше тебе не стоять у меня на пути. А то, знаешь ли, мало ли что произойдет.       Это была угроза. Настоящая угроза, и все это поняли. Я побоялась посмотреть на подругу, вообще побоялась шевелиться. На нас смотрели несколько десятков глаз, которые требовали объяснения. Я лишь тщедушно хотела отойти от нее и где-нибудь спрятаться.       -Кессиди,- начала она около меня.- Это не то, чем кажется.       Я все еще смотрела на Джага, который, дослушав запись, сказал пару слов Веронике и Арчи. Хоть они и были шокированы происходящим, но не смотрели осуждающе в нашу сторону. Вероника кинула на меня взгляд, полный сожаления, я видела, как она захотела меня спасти от этого гнева, который вот- вот обрушится на Шерил. Короткая запись началась снова.       Джонс коротко кивнул Арчи, подтверждая его слова, и они оба бросились из церемонного зала. Я запоздало ощутила, как поддалась за брюнетом. Эта мысль догнала меня, только тогда, когда я выбежала за ними в коридор. Парни беспомощно озирались по сторонам, ища что-то.       -Где радиорубка?- голос Джонса на секунду показался мне чересчур грубым.- Нам надо отключить это гребанное аудио.       -А я-то откуда знаю, где в этом лабиринте одна-единственная комната,- Арчи стал изучать план здания.       -Я могу вам помочь,- мне показалось, или все-таки я пискнула.- Мне кажется, я знаю, куда идти.