Look, I love you.

Я о многом хотела поговорить. Но знала, что ему будет больно. Поэтому я зарыла это в себе — пусть мне будет больно. — Джонатан Сафран Фоер « Жутко громко & запредельно близко»

      Что нам известно о напряженной атмосфере? Это, когда девушка бросает своего молодого человека, объясняя ему, что парень из закусочной — ее судьба; когда мальчишка получает конверт с результатами выпускных экзаменов. Разность состоит только в градусе напряженности. Вот поэтому я думала, что в той комнате по десятибалльной системе было тринадцать.       Вероника стояла в дальнем углу комнаты, стараясь держаться подальше от потенциально опасной угрозы. Она одной рукой держала стакан ледяной воды, а другой нервно накручивала на палец прядь темных волос. Только эти обстоятельства выдавали взволнованность Лодж. Возможно, чисто подсознательно, брюнетка держалась ближе к Эндрюсу, который, как истинный воин, нависал над парнем, сидевшим в темно-синем кресле. Арчи держал свою, как оказалась, здоровенную ладонь на плече блондина, не давая, таким образом, тому совершать резкие движения.       Это было не зря. Когда я только вошла в комнату, парень снова предпринял попытку наброситься, но на этот раз как-то обессилено. И вот сейчас он опустошенно сидел на кресле, почти прижимая голову к коленям и прячась ото всех руками. Хоть я и не знала причины такого горя, мне было жаль его.       Я осторожно выглянула из-за спины Джага, не желая провоцировать юношу. У меня до сих пор тряслись коленки, но мне не хотелось обращать на это особого внимания. Когда Джонс присел на диван, стараясь держаться спокойней, я примостилась на краешек подлокотника и тупо уставилась на парня напротив.       -Люк, — Арчи решил взять всю инициативу на себя, — нам надо поговорить. Мы хотим кое-что узнать о… Трейси.       Блондин поднял на меня светлые глаза, и я почувствовала, как мороз прошелся по коже. Он меня ненавидел. В голове проносились сотни возможных причин для ярости или презрения, но ни одна не казалась мне убедительной. Я с силой сжала пальцы в «замок» так, что костяшки побелели.       -Я не буду говорить при ней, — ледяным тоном заявил парень.- Она ненавидела ее. Эта сука убила ее.        -При Кессиди? — Джаг указал на меня, на что я непонимающе уставилась.       -При Блоссом, — не отрывая от меня взгляда, ответил Люк.       Вероника нервно отпила воду, и меня это почему-то развеселило. Она смотрела то на блондина, то на меня, словно следила за теннисным матчем.       -Эм-м, — Джаг еле сдержал улыбку, — ты думаешь, что она — Шерил? Та самая Шерил Блоссом?       Люк коротко кивнул, сохраняя безразличное выражение лица. И вот тогда Джагхед не выдержал. Он улыбнулся и посмотрел на меня. В его темных при плохом освещении глазах показались искорки понимания и доминирования. Он без слов явно сказал: «Я же говорил, что вы чертовски похожи».       -Но она не Блоссом, — Лодж уверенно вставила свое слово.- Это Хеннинг.       Люк вновь впился в меня взглядом. Он словно пытался понять, пытаемся ли мы его обмануть. Парень пытался рассмотреть во мне Блоссом. По его лицу было понятно, что он не поверил нам.       -Она может паспорт показать, — съязвил Джаг.- Эй, Люк, нам нет смысла тебя обманывать. Мы не друзья Шерил, — немного подумав, брюнет добавил, указывая на меня: — Ну, кроме нее.       Я поймала себя на мысли, что внешность в очередной раз оказалась обманчивой. Да, Люк однозначно был чем-то очень подавлен, даже почти морально сломан, но при этом в его взгляде ярко просматривался жесткий характер: недоверчивый, осторожный, совсем нетипичный для такого миловидного парня.       -Ну, допустим, я вам поверил, — немного осипшим голосом сообщил Люк.- Вы хотели узнать что-то о Трейси? Что именно?       Джаг заметно поерзал на своем месте, словно готовясь к чему-то важному. В нем действительно был талант: талант докапываться до истин, а с помощью писательского дара брюнет прекрасно излагал все на бумаге.       -Это ты поставил аудиозапись на похоронах? — на лице Джонса была профессиональная заинтересованность.       Я ожидала, что светловолосый парень начнет отпираться, выгораживать себя. На самом деле, это все связанно с моими стереотипами о внешности — мне всегда казалось, что люди с такими превосходными данными не станут говорить правду первым встречным. Шерил бы не стала.       -Да, — Люк длинными пальцами, словно расческой, зачесал светлые волосы назад, — мне хотелось, чтобы все знали о том, что это она ее убила.       Он снова приковал меня прозрачно-серым взглядом. По мне пробежались мурашки: я понимала, что он пытается «читать» мою реакцию, мои эмоции, мимику, движения. Было до жара в теле неудобно.       -Я не Шерил Блоссом, — мой голос, на собственное удивление, был твердым и жестким.       -Вы уже это говорили. Полагаю, тебе этого мало, — обращаясь к Джагу, Люк показался мне более раскрепощенным.       -Да, нам бы узнать подробности.       Вероника, Арчи и я затаили дыхание. До нас почти сразу дошло, что стоит не вмешиваться в разговор этих двоих. Если и говорить правду, то только Джагу. И так думала не только я. Джонсу хотелось доверять, хотелось высказать все, что бесило, разочаровывало и огорчало.       -Мне пришло письмо, где файлом было прилеплено видео и эта запись, — блондин чуть заметно сжал руки в кулаки.- Признаться честно, первое время я даже не понял, что это была она, та девушка, которую недолюбливала Трейси.       -А разве она ей не восхищалась, как и многие? — Джаг довольно-таки, на мой взгляд, неосторожно подобрал слова.       -Ты ей восхищаешься? — надменный тон, словно бросающий брюнету вызов.       -Нет, я похож разве на человека, который будет поклоняться школьному идолу? Ты отошел от темы. И как же ты пришел к выводу, что во всем виновата Шерил?       -Это же как два и два сложить, — видимо, эта фраза должна была прозвучать как шутка, потому что на красивых губах юноши заиграла улыбка, но никому из нас не было смешно.- Она в последнее время сильно конфликтовала с Трейси. Я не знаю причины, но было что-то серьезное, и вашей Блосссом это не нравилось. Моя Трейс собиралась после своего дня рождения вам всем рассказать все, что знала, но не успела. И тот факт, что Шерил пришла на вечеринку без приглашения, сделал еще хуже.       -Но у Шерил было приглашение, — вмешалась я дрожащим голосом.- Всех же позвали.       В его взгляде было презрение, смешанное с горечью. Люку явно не хотелось все это нам рассказывать, так еще и я задавала глупые, на взгляд парня, вопросы.       -Трейси ее не звала, — отрезал парень.- А потом ее нашли мертвой. Вот и вся история. Что-то мне подсказывает, что эта сука приложила к этой трагедии свои лапы.       -И ты решил довести дело Линн до конца? Показать всем сущность Блоссом? — Джагхед не спускал с Люка свой пронзительный взгляд.- Ловко придумал с аудиозаписями. Это действительно всех шокировало.       Лицо блондина заметно потемнело. Он опустил голову, показывая, насколько утомил его этот разговор. Я видела, как запульсировала жилка на его шее, с какой силой он сжал длинные пальцы. Ему требовалась поддержка, а не расспросы.       -Это было в том письме, сейчас, может быть, я бы поступил по-другому. Но то сообщение пришло за день до похорон, и там было все подробно изложено. Вот я все и сделал.       -То есть как? — вмешался Арчи, который уже довольно-таки давно стоял рядом с Вероникой.- Как инструкция?       -Что-то вроде того, — тихо ответил светловолосый юноша и замолчал.       Мы все больше ничего не говорили. Комнату наполняли только звуки бешено-барабанящего дождя по окнам, стенам, крыше. На Ривердейл обрушился ураган, и мы были в его центре. Пока еще не стало поздно, нам надо бы возвращаться.       -Это будет наглостью, если я попрошу все записи и сообщения, что у тебя есть? — это был настолько неожиданный вопрос, что никто из нас не сразу понял его смысл.       -Ты что играешь в детектива? Есть же следователи, которые, кстати, ко мне так и не приходили, хотя я как бы не был последним человеком для Трейс…       -Я просто хочу помочь кое-кому, кто был и есть важен мне, — короткий ответ заставил мой мир пошатнуться.

***

      Как ты здесь оказалась? Когда он снова доверил тебе свои чувства? Гений снова наступает на те же грабли, а ты, обманывая себя, говоря, что все «под контролем», не останавливаешь его. Предателям не должны доверять. А он верит. Серьезно? Может, хватит? Ты сама себе не доверяешь, а он… он…       Я не понимала, как мы оказались наедине в моем доме. Так сложились обстоятельства. Причем зайти предложила совсем не я. За тот час, что мы были у Люка, ливень перерос в полномасштабный водопад с неба, видимость снизилась, и поездка на автомобиле становилась опасной. Поэтому Вероника сказала, что выгоднее будет, что бы Джагхед вышел со мной, переждал бурю, а потом добрался бы до своего дома. Никто спорить не стал. Во-первых, идея действительна была разумной, а, во-вторых, каждый был погружен в свои далекие мысли.       Обувь мы сбросили в коридоре, оставив на полу ошметки грязи. Мои некогда белые кеды стали похожи на черные деревенские галоши. Хоть Арчи подвез нас почти к самому крыльцу дома, мы все же сильно вымокли. Скинув свою ветровку, я к собственному ужасу обнаружила, что рубашка под ней тоже намокла.       -Тебе бы переодеться.       Я резко развернулась и удивленно уставилась на Джонса. Он снял темную джинсовку и остался в одной белой борцовке. Да, для меня такое зрелище не должно было стать шоком, но Джаг не часто… раздевается. Покатые плечи, накаченные бицепсы, сильные руки - вот что скрывалось за плотной тканью куртки. Я нагло рассматривала брюнета, позабыв о стеснении. Где-то со стороны я поняла, что мой пульс участился, а зрачки расширились, словно по моим венам побежали наркотики.        -Я…сейчас приду, подожди меня на кухне.       Мои ноги неслись, словно бежали марафон. Перепрыгивая через ступеньки, я через несколько секунд оказалась в своей крепости - в своей комнате. Переодевшись в чистую и, что гораздо важнее, теплую пижамную рубашку, я застыла перед зеркалом. От дневного макияжа осталась только водостойкая тушь на ресницах, на бледной коже стали видны недостатки, зеленый цвет глаз стал каким-то неестественным - я никогда не видела его таким. Расчесав рыжие локоны, про себя, мысленно, я отметила, что уже стали видны темные корни моего родного цвета.       Со стороны кухни доносились привычные звуки: пыхтение закипающего чайника, стук ножа, шум специй, когда ими посыпают еду. Джаг ловкими движениями посыпал перцем и еще какими-то травами белый хлеб. Я на несколько секунд решила задержаться в дверях, наблюдая за тем, как перекатываются мышцы на спине под белой тканью. Но еще больше мой взгляд приковали темные волосы, которые были почти сухие - только с челки стекали капли воды. Джаг снял шапку. Это можно было сравнить только с солнечным затмением, которое происходит раз в десять лет.       -Тебе помочь?- без запинки поинтересовалась я.       -Нарежешь сыр?- не отвлекаясь от посыпки, скорее велел, чем спросил, Джагхед.- Я решил, что ты не против будешь чая с горячими бутербродами.       -Угу.       Достав нож и доску для нарезки, я взяла сырную головку. Мы стояли с брюнетом настолько близко, что почти соприкасаясь локтями, руками, плечами. Я чувствовала исходящее от парня тепло, и чувство безопасности обволакивало меня со всех сторон.       -Меня беспокоит этот анонимный доброжелатель,- довольно неожиданно начал Джаг       Я не ожидала, что мы будем разговаривать. Глупо конечно, но меня это шокировало. Удивившись, я провела острым ножом не по сыру, а по собственному пальцу. Острая, неприятная боль не заставила себя долго ждать. Отпрянув от разделочного места, я тупо уставилась на алую кровь. Палец болезненно стал пульсировать.       Джагхед ловким движением открыл верхний ящик кухонного стеллажа, где мама всегда хранила аптечку. Вынув вату, бинт, перекись и пластырь, брюнет вернул все на то же место. Я во все глаза наблюдала, как ловко он обработал ранку и наклеил поверх нее пластырь с чертовым Спанч Бобом - я не любила этот мультик, но забавные вещи с этим героем меня радовали.       -Как ты это сделал?- даже я слышала восхищение в своем голосе.       -Сначала остановил кровь,- Джаг больше не держал меня за руку,- потом перевязал бинтом и заклеил пластырем. Это же все могут.       -Ты понял, о чем я.       Темноволосый юноша засунул в заранее разогретую духовку четыре здоровенных бутерброда с ветчиной и сыром. Он двигался по нашей маленькой кухне так естественно, словно это был не мой дом, а его.       -Когда ты падала или царапалась, Пэйдж всегда доставала из этого шкафчика нужные медикаменты. А ты же помнишь, как часто это случалось.       -Воу,- я с шумом втянула воздух,- я не…не ожидала.       -Люди не забывают важные моменты своей жизни, Кессиди, даже если остальным они кажутся незначительными,- не глядя на меня, заваривая две кружки чая, проговорил Джонс.       Его тон был обиженным, словно он намекал на мою какую-то вину. Джагхед так и говорил: «Кесс, ты забывчивая дура, не помнящая что-то важное». И я действительно чувствовала себя полной дуррой       -У меня тоже много воспоминаний о нашей дружбе.       -И что же ты помнишь?- с вызовом бросил брюнет.       -Помню, как тебе не нравились сказки, и ты постоянно их критиковал. Еще помню, как ты учился кататься на велосипеде, и как ты сильно разбил коленку, что нам пришлось ехать в больницу. Это то, что мне дорого – каждый день, проведенный с тобой.       Джаг оперся спиной о кухонную тумбочку после того, как поставил передо мной обжигающую кружку чая. Его тонкие губы расплылись в очаровательную улыбку. Джонсу нравилось, как я выходила из себя. Сложив руки на груди, показывая тем самым округлые мышцы, он не спускал с меня взгляда.       -А я помню, насколько часто ты плакала,- я стала греть руки о керамическую поверхность, не отводя внимание от брюнета.- Особенно помню, как ты заревела, когда тебя поставили в пару с Митчелом на новогоднем балу в младшей школе. Ты говорила, что хочешь танцевать только со мной.       Я заметила этот взгляд: в зеленой буре пронеслись оттенки заинтересованности. Джаг ловил мою реакцию, проваливаясь все глубже в разговор о прошлом, забывая о проблемах настоящего.       -Ты мне тогда нравился,- честно ответила я и, чтобы скрыть неловкость, громко хлюпая, сделала большой глоток обжигающего напитка.       -Нравился?       Повисло молчание, которое я не могла нарушить. Мне не хотелось повторять этот глагол в прошедшем времени, тем самым ложно показывая, что чувств больше нет. Да, возможно, детская влюбленность давно исчезла, но вместо нее я оказалась в потоке куда более мощных порывов.       Джагхед также не хотел прерывать молчание. Он хотел знать ответ и для этого мог потратить сколько угодно времени. Мне под его проницательным взглядом становилось неуютно. Брюнет мог бы заставить меня сказать всю правду в эту же секунду, если бы только захотел. Джонсу хватило бы небольшого прикосновения моей руки, чтобы я выложила ему все как на духу.        Мне хотелось бы ему все рассказать, но где-то глубоко в душе было понятно, что мои чувства не вызовут положительную реакцию. Джаг не кинется меня целовать или обнимать. Резко выговоренными, необдуманными словами я причиню вред не только себе, но и ему. И эти раны даже такому таланту, как Джонс не удастся вылечить лейкопластырем. За шесть лет молчания и угнетения себя я поняла одну невообразимо важную вещь – мне не хочется, чтобы этот брюнет страдал от моих действий. Никогда. Даже если мне придется вечность молчать.       Но помощь подоспела вовремя. Дверной замок щелкнул, и мы услышали, как моя мама ругает «великолепную» погоду. Вдобавок ко всему, звякнула духовка, оповещая всех о том, что бутерброды готовы.