Look, I love you.

Стоит женщинам остаться без дела, они попадают в беду. Дафна дю Морье, «Козел отпущения». Кажется, кошмарнее боли, обиды и разочарования может быть только опустошение, которое как паразит поселяется в тебе, стремительно разрастается, словно раковая опухоль, посылая метастазы к сердцу, которое когда-то любило, к мозгу, который еще недавно трепетно сохранял все воспоминания. Пустота приводит к тому, что ты медленно, но верно превращаешься в овощ. Стейс Крамер, «Мы с истекшим сроком годности».

      Я чувствовала себя какой-то суперзвездой. Их на самом деле легко понять, потому что отвечать на все эти нескончаемые вопросы просто невыносимо. Тиера за короткий промежуток времени успела, наверно, разузнать обо мне практически все: от любимого цвета до распорядка дня. Она как-то сказала, что будет меня понимать лучше, чем кто-либо другой. И, видимо, это была правда. Что самое удивительное, это то, что я отвечала ей предельно честно. Все вопросы получили максимально откровенные ответы. Все, кроме «кто тебе нравится?». Ален Делон. Больше ей знать не следовало. Конечно, я понимаю, что она недавно потеряла лучшую подругу и пытается найти утешение, но Тиера была слишком надоедливой. Милой, но приставучей.       Она хотела прийти ко мне домой, чтобы как следует описать обстановку, в которой я проводила большую часть своего времени. Но я не могла представить эту блондинку, прогуливающуюся по моему дому, трогающую вещи. Шерил не часто была у меня в гостях, а тут кто-то посторонний. Но придумывать новые поводы для откладывания этого визита у меня получалось все хуже и хуже.       Мне очень повезло, что сегодня отсрочка сама попала мне в руки. Новость о том, что местный драйв-ин закрывается, достигла меня в последний момент. Никто раньше не упоминал, что увлекается кинематографом пятидесятых, но многие хотели увидеть последний сеанс. Поэтому меня приглашали пойти туда. Шерил же уехала, но ее авторитет и былой статус имели вес, именно эта причина заставила некоторых парней из футбольной команды по старой памяти пригласить меня посмотреть кино. Вероника так же собиралась туда вместе с Кевином, сыном шерифа, они оказывается близкие друзья. Но мешать я им своим присутствием не собиралась.       У меня и так были планы на этот последний сеанс. Эта новость немного шокировала меня. Была одна причина, почему закрытие драйв-ина меня беспокоило. Джагхед некоторое время проживал там. Да, это было странно, ведь мы не общались, но я многое знала об его жизни. Несколько месяцев назад папа пришел с работы и сказал, что Джонс ушел из дома и теперь живет в старом сарайчике. Его привлекало кино, так что неудивительно, что брюнет выбрал такое место своего временного проживания. Хотя я до сих пор не знала истинной причины этого побега.       Мне хотелось его поддержать в такой нелегкий момент, но и тревожить Джонса нельзя. Я скрыла яркие рыжие волосы под капюшоном, подождала пока пройдет чуть больше половины фильма и направилась к покосившемуся сарайчику. Исходящий от экрана свет делал все тени резче и длиннее, придавая всему нотки загадочности. Я вспомнила, как в детстве мы любили здесь отдыхать на выходных.       Я тихо постучала в белую, уже облупившуюся дверь, зная, что с другой стороны мне никто не ответит. Это не была бы грубость, Джаг никого не ждал, и в такие моменты до него сложно даже докричаться, стоя вплотную.       Приоткрыв дверь, я обнаружила такой же полумрак, что стоял на улице. Свет исходил только от прожектора. На полках хранились старые кинематографические пленки разных лет, маленький письменный стол был завален различными бумагами, там же стоял его ноутбук, рядом с койкой газовая плита на две конфорки, — надо было признать, хоть было и тесно, но довольно-таки уютно. Сначала, правда, показалось слишком темно и неприветливо, но, приглядевшись, ты понимаешь, что тут все наполнено жизненными воспоминаниями. Это был его дом, в этом не оставалось сомнений. И он должен отсюда уйти, вон, уже сумку приготовил.       -Джаг, — тихо позвала я, не найдя взглядом парня, — это я- Кессиди.       Он вышел из-за прожектора, который транслировал фильм. Мы давно не виделись, поэтому я сразу заметила, насколько недружелюбно был настроен парень. Его попросили выехать, и он явно не знал, куда теперь отправиться.       -Прости за беспорядок, — сказал он «базовую» фразу, — я сегодня никого не ждал. Ты что-то хотела?       Брюнет тяжело плюхнулся на койку, отчего та жалобно заскрипела. Он переплел пальцы в замок, в холодном свете прожектора, они казались неестественными — нарисованными. Брюнет склонил голову, и мне стало еще тяжелее читать его эмоции. Джагхед был как никогда холодным и далеким.       -Я этого не заслужил, — с ноткой насмешливости проговорил юноша.- А кто тогда? Нет, Кессиди, ты такая наивная. Вроде бы уже взрослая, а до сих пор делишь мир на белое и черное. Ты думаешь, что Трейси Линн заслужила смерти? Ее родные заслуженно потеряли близкого? Здесь нет справедливости, пойми, — он посмотрел прямо на меня.- Когда уже эти розовые очки спадут с тебя?       -Джагхед, — я непроизвольно сделала шаг навстречу ему, — я все понимаю.       -Ага, да, — в его взгляде мелькнула жестокость.- Что ты от меня хочешь? Давай, сейчас все решим. Вот скажи мне для чего ты сегодня приехала в драйв-ин? — я только открыла рот, чтобы ответить, как Джонс снова продолжил.- Ты же хотела утолить свое эго. Якобы показать свои дружеские чувства ко мне. «Вот, Джаги, смотри, какая я хорошая, пришла поддержать тебя». Но мне это не нужно. Уже довольно давно. Если думаешь, что я хоть на йоту испытываю по отношению к тебе то же самое, что и ты, то я могу тебе доказать и обратное.       Он резко встал с кровати, в два шага оказался прямо напротив меня. Я изо всех сил старалась сдерживать подступающие слезы. Джагхед стоял так близко, но мне все равно не удавалось почувствовать тепло его тела.       -Кессиди Хеннинг, — этот леденящий душу голос, — ты мне не нравишься. Может, хватит преследовать меня? Мы не друзья и никогда ими не станем.       Он нависал надо мной. Я чувствовала, как вот-вот разревусь. Джонс смотрел на меня сверху вниз, и я ощущала свою ничтожность. Мне хотелось стать невидимкой. Я должна была уйти, но ноги одеревенели.       -Джаг, — мой голос дрожал, — я и не задумывалась, что натворила. Ты… прав. Мы давно не друзья. И я больше тебе не буду докучать, но… прости меня. Мы не должны были скидывать свою вину за тот поджог на тебя. Я должна была встать на твою сторону, но испугалась. Прости меня, если бы я могла все изменить, то сделала бы это. Прости меня…       Надо было уйти как можно скорее, пока я не разрыдалась или того хуже — начала себя как-то оправдывать. Меня переполнила тревога, горе, разочарование, гнев и злость. Выскочив из его сарайчика, я зашагала прочь, стараясь глубоко дышать, хотя подступившие слезы душили меня. С одной стороны поведение Джага было оправдано, но с другой — мне было невыносимо больно от его слов, словно меня несколько раз пнули со всей силы в живот.       В беспамятстве дойдя до дома, я на автопилоте приготовила себе горячий чай. Все действия были чисто механические. Вкус я не почувствовала, только сильно обожгла язык. Что делать дальше было непонятно. Что обычно делают в таких ситуациях? Я хотела плакать и именно этим я и занялась.       Это все? Конец?       Ничего глобально не поменялось. Мир, как это любят показывать в фильмах или в книгах, не стал черно-белым, вкус не исчез, птицы все так же весело щебетали, да и я улыбалась. Даже если шутки были несмешные, да и поводов для веселья мне стало тяжело находить, я не хотела кому бы то ни было показать, что мне плохо. Может быть, Вероника и мама что-то подозревали, но открытого вопроса мне никто не задал.       В школе все были заняты подготовкой к Рождественскому баллу. Хоть до самого праздника оставалось чуть больше месяца, везде и всюду чувствовался радостный настрой. Я не хотела ни в чем участвовать. Единственное мое желание — чтобы все отстали от меня, разрешили хоть немного побыть одной, не слушая глупые вопросы по поводу платья, экзаменов и другой чепухи.       С ним я старалась не сталкиваться. Не ходила на общие уроки, перемещалась только по тем коридорам, по которым редко ходил Джагхед. Это было не ради него. Это было для того, чтобы на меня не нахлынули те чувства, которые появились в тот вечер. Еще может я и идеализирую образ Джонса, но мне кажется, что при встрече он поймет, насколько я была морально опустошена. Мне не хотелось видеть это презрение в его взгляде.       Все дошло до того, что у меня вызывали облегчение всякие вечеринки, которые слишком часто устраивали то футболисты, то всякие члены «высшего» общества. Джаг никогда бы не заявился на такое мероприятие, так что там я могла не пугаться встречи с ним. Возможно, поэтому Вероника с подозрением поглядывала на меня. Но никакие рамки я не переходила: не напивалась, не искала беспорядочных связей, всегда приходила домой вовремя. Да, со стороны покажется, что я обдуманно лишала себя лучшей части тусовок, но мне не хотелось делать хуже для себя самой.       -Хочешь? — протягивая мне бумажный стаканчик с красноватой жидкостью, перекрикивая гремящую музыку, проговорила Тиера.       -Алкогольное?       -Нет, нет, — смеясь, ответила блондинка, — как же я могу нашей святоше предлагать такое. Я же знаю, что ты его не переносишь. Да и слабоалкогольные напитки уже закончились.       -Ты, очевидно, недооценила наших мальчиков, — я кивком поблагодарила ее за напиток.       На этот раз вечеринку устраивала Тиера, что было само по себе странно. Но она праздновала свой день рождения по полному: закуски, отличная музыка, развлечения. Но меня шокировал шоколадный фонтан, так что большую часть времени я не отходила от него. Помогая устраивать это, я и представить не могла, что Тиера сделает все на сто процентов. Даже бы Шерил признала, что вечеринка удалась.       -Это не проблема, — ярко улыбаясь, светловолосая девушка мягко схватила меня за руку и потащила в гостиную, где был устроен танцпол, — мы просто немного повысим градус.       Решив, что это шутка, я звонко засмеялась, хотя на самом деле так не считала. Тиера, конечно, приятная девушка, но все же мы не были друзья. «Мы не друзья», — эта фраза, словно пиявка впилась в мое сознание. Теперь я с трудом могла кого-нибудь назвать своим другом.       Хотя нет, Шерил. Я хотела ее увидеть. Да, мы не так уж и близки, но с нее все началось, и с ней я останусь после того, как забуду о Джонсе. Мне хотелось ее увидеть, настолько, что голова шла кругом.       А может…       Нет, голова кружилась в реальности. Я и не заметила, как во время танца ноги стали наваливаться свинцом, а тело тяжелеть. Моя рука непроизвольно потянулась к Тиере, подоспела запоздалая мысль о том, что мне нужна помощь. Девушка озадаченно смотрела на меня, явно не понимая, что со мной происходит.       -Кесси, что случилось? Тебе нехорошо?       -Да, я, наверно, пойду. Прости, что подпортила тебе праздник.       -Твои вещи наверху? — она засуетилась.- Я сейчас принесу.       -Мне надо позвонить, так что я сама.       Мои действия были иррациональны. Надо было попросить Тиеру о помощи, чтобы я дождалась ее внизу, пока она сходила бы за моей курткой. Но я почему-то не хотела, чтобы она прикасалась к моим вещам.       Стало клонить в сон как от перепитого алкоголя. Пошатываясь и расталкивая от себя толпу подростков, я смогла добраться до комнаты, где лежали все вещи. Надо было найти среди всех этих курток, жакетов и другой всячины свою кожанку. Я рылась в огромном количестве вещей, пытаясь найти иголку в стогу сена. Руки не слушались, ноги тяжелели, веки норовили закрыться.       Снизу доносились звуки бушевавшего веселья. Никто не заметил, что я собиралась уйти. И еще я услышала то, что никак не должно было произойти. В какую-то секунду музыка прервалась и громко прозвучал голос, от которого у меня на миг забегали мурашки. Шерил Блоссом громко сообщила о своем возвращении.       Этот небольшой прилив адреналина предал мне сил, чтобы закончить поиски куртки, где в кармане лежал телефон. С подругой я смогу и позже встретиться, сейчас надо позвонить маме и сказать, чтобы она меня забрала.       Наконец я нашла свою кожанку, в кармане, как и ожидалось, лежал телефон. Ноги обмякли настолько, что мне пришлось сползти на пол. Я заторможено удивилась отсутствию пароля, но все решила набрать нужный номер.       Пальцы тряслись, картинка начинала плыть, веки закрывались. Я хотела спать, и противиться этому желанию мне стало уже невыносимо.       Ладно, ничего страшного не произойдет, если я…

***

      От третьего лица.       Он сожалел. Прошло достаточно времени, чтобы сознание Джага прояснилось, а голова остыла. Но, как говорится, сделанного не воротишь. Брюнет почти полностью осознавал, насколько обидел Кессиди.       Юноша действительно вначале винил во всем рыжеволосую девушку, считал ее лицемеркой, которая просто хотела показать себя с наилучшей стороны. И вот она как снег в августе заявляется в тот день, когда вся жизнь парня покатилась по наклонной… снова.       Проблемы наваливались одна за другой. Ему было все равно на окружающих, ведь нужно было найти новое жилье. А тут она — человек, чье присутствие будоражило юношу. Конечно, Джонс бы сорвался на кого угодно, но чувство вины бы не так сильно грызло его, если бы это была бы не Кессиди.       Брюнет только со временем осознал, что Хеннинг хотела поддержать его в трудную минуту, она протягивала ему руку помощи. Но ее внешний вид сначала показался Джагхеду странным, словно она не желала запачкать свою репутацию: капюшон, скрывающий лицо, темная одежда, — Кессиди не хотела, чтобы кто-то узнал о ее визите. Джагхед был умен, но он не сразу понял, что она старалась защитить его.       Накаленные до предела нервы сделали дело: его недоверие к ней обострилось, все собаки были спущены на рыжеволосую девушку. Брюнету было проще ей не верить, считать ее лицемеркой, он в какой-то степени ненавидел Кесс. Точнее, Джагу было проще считать, что он ее презирает. В этом случае все становилось намного проще.       И поэтому ему было легко найти слова, чтобы ранить ее. На удивление, рыжая даже не стала защищаться. Джонс слишком хорошо знал Кессиди, чтобы осознать, насколько сильно он ее ранил. Когда слова сами находили ее болевые точки, парень видел, как ее глаза цвета палой листвы заблестели от еле сдерживаемых слез. Джаг хотел бы остановиться, но почему-то не мог. Все дело в старой и глубокой обиде, которая съедала юношу изнутри. И вот она нашла выход- можно было сделать ей больно почти так же, как она сделала когда-то ему.       Насколько было бы проще, если бы Хеннинг тогда стала бы оправдываться, все стало бы на свои места. Джагхед убедился бы, что она не признает свою вину в том, что частично испортила ему жизнь, что Кесс стала действительно копией Шерил. Ему было бы легче от этого — он бы осознал, что его чувства просто вымысел.       Но она не только не стала себя защищать, но и приняла все его обвинения как должное. Возможно, Кессиди презирала себя гораздо больше, чем кто-либо мог вообразить. Джаг выплеснул все свое недовольство, ни разу не задумываясь о том, что она могла почувствовать.       Да, надо было остановиться, когда он понял, что перешел все границы, когда заметил, как дрогнул голос в момент извинения, когда дошла мысль о том, что он сказал чересчур много. Забавно, что вся его злость испарилась в ту же секунду, как Кессиди вышла. Джаг еще не понял, что именно он сделал, но тяжелое осознание действительности заставило пульс участиться.       Темноволосый парень простоял на том же месте некоторое время, не мигая, смотря на место, где в нескольких сантиметрах от него стояла перепуганная Кессиди. Джонс, сам не зная почему, придя в себя, кинулся за ней. Он выбежал на улицу, холодный воздух отрезвил юношу. Фильм подошел к концу, так что зрители стали расходиться. У Джагхеда не было даже шанса найти Кессиди.       И потом возможности тоже не преставилось. Джонс не знал, что эта рыжая, вторая девушка в школе по популярности, могла стать невидимкой. Хотя она избегала только его. Место на литературе позади него стало пустым, и это нервировало парня. Впервые она не маячила где-то поблизости.       Он должен был найти ее. Кессиди могла попасть в беду без него.       Сказал бы брюнету кто-нибудь в начале прошлого лета, что он будет сходить с ума от незнания, где Хеннинг, он бы рассмеялся. А сейчас он сам постоянно ищет ее взглядом, словно от этого может что-то измениться.       Надо поговорить с ней, даже если Кессиди этого не захочет, но Джонсу нужно вывести ее на откровенный разговор. Это нужно им обоим. Джаг думал, что если он немного промедлит, то она снова исчезнет из его жизни, но на этот раз срок будет гораздо длиннее, чем шесть лет.       Эти мысли отходили лишь на ночь, когда парень засыпал. Но они тут же возвращались, как только брюнет просыпался. Зазвенел телефон, но на этот раз мелодия была не для будильника. Номер не определен. Джонс тут же понял, что что-то пошло не так. Кончики пальцев заледенели, парень сделал глубокий вдох, прежде чем ответить. В семь утра редко звонят с хорошими новостями.       -Да?       -Джаги, — голос Пейдж он узнал сразу же, — ты не знаешь, где Кессиди? Я подумала, может она у тебя. Моя девочка не вернулась домой вечером, Джаги, она не у тебя?       Что-то оборвалось внутри юноши. Холодок прошелся по коже, в животе образовался сгусток ледяного страха.       Неужели он опоздал?