Look, I love you.

Нет в мире человека, над которым прошедшее приобретало бы такую власть, как надо мною: всякое напоминание о минувшей печали или радости болезненно ударяет в мою душу и извлекает из нее все те же звуки… Я глупо создан: ничего не забываю, — ничего! Михаил Лермонтов, "Герой нашего времени".

      В книжках для подростков, которыми я просто начитывалась несколько лет подряд, всегда наступала ситуация, когда все катится к чертям. Да, точно, это встречается в каждой книжонке: от нестареющей классики, до бульварных романов. Только вот героини были уверены, что пройдет некоторое время и все зацветет в розовом свете, все проблемы испарятся в один миг, все станет намного легче. И, о чудо, проходит сто-сто пятьдесят страниц, и действительно так и происходит. Главный вопрос: когда уже для меня закончатся эти страницы?       «Вы встречаетесь?», — этот вопрос теперь звучал от каждого, кто виделся со мной. Ах, да, взгляды. Теперь с каждого угла на меня смотрели подростки, взрослые, старики, кто непременно сомневался в моей невинности. Алиби, которое Джагхед мне придумал, рухнуло в одну рассылку. Ему и до этого-то с трудом доверяли, но так как у нас не было видимых близких отношений, все считали, что Джонсу не было смысла врать. Сейчас все немного изменилось.       Если бы мы встречались, у всех недомолвок появлялись бы основания. Джагхед- преемник Змеев. Такие, как он, обладают способностью врать, не ощущая угрызения совести. Этот человек, которому никто никогда не будет доверять. Не удивительно, что его поведение повлияло на меня. Плохой мальчик испортил паиньку-девочку.       Все это было ничтожным по сравнению с одной единственной вещью. Что если Аноним на самом деле не хочет подставить меня? Что если его целью является Джагхед? А я всего лишь средство, позволяющее испортить брюнету жизнь. Эта пугающая мысль поселилась во мне недавно, но почему-то успела пустить корни.       И что же я могу сделать? Фактически ничего: не раскрою преступление, не найду себе алиби, не верну доверие окружающих, не сделаю Джагхеда более открытым. Все это не в моих силах. Но я могла бы съездить в поликлинику и разузнать о том номере. Впрочем, этим и занимаюсь.       Фасад городской больницы выглядел… весьма уютным. Здание, построенное примерно сто лет назад, симпатичная, потрепанная временем терраса, тропинка из гальки, нежно припорошенная снегом. Да, это прямо-таки санаторий, не у каждого жителя Ривердейла хватит страховки, чтобы лечиться здесь.       Я иду по дорожке, слушая, как под ногами хрустят камушки. При каждом выдохе из моего рта вылетали облачка пара. Я чувствовала, что не знаю, что будет дальше. Уверенность в правильности принятого решение быстро исчезала.       За широкой, массивной, старомодной дверью скрывалось не менее строгое, но красивое убранство: без особых дизайнерских трюков, с острыми акцентами, в холодных тонах. За регистрационной стойкой стояла медсестра. Она была красавицей. Блондинка с пышным бюстом, который обтягивает форменный халат. По ней было видно, что она знает, насколько красива, по таким всегда видно, что они это знают. Завидев меня, медсестра улыбнулась голливудской улыбкой.       -Добрый день, — мягкий бархатный голос, — чем я могу вам помочь?       О, да, пожалуйста, дайте мне информацию о пациенте психиатрии. Эта закрытая информация? Да, вы не подадите мне ее, если я не детектив? О-у, обидно. Вообще ничего не можете сказать? Вот именно так я и обращусь к этой медсестре. Плохая идея — заявиться в больницу без плана.       -Эм, — я сосредоточилась на том, что собиралась сказать, — мне в школе сообщили, что надо посетить психиатра.       Мне казалось, что она не поверит. В ее неестественно ярких глазах мелькнуло недоумение. Медсестре понадобилось некоторое время, чтобы принять решение. Я уже мысленно готовилась к тому, что она просто попросит меня покинуть больницу, но этого не произошло.       -Вам должны были дать какое-нибудь извещение или документ, — блондинка порылась в каких-то бумагах, пытаясь найти образец.- У вас есть что-нибудь подобное?       Девушка протянула ко мне несколько официальных уведомлений, которые помогли бы мне проникнуть в отделение психиатрии. Я пробежалась по ним взглядом, пытаясь оттянуть время. И тут, бац, совпадение. Та бумажка, которую я позаимствовала из архива, была очень похожа на ту, которую мне дала медсестра.       -О да, — я вытащила из кармана помятый документ, — вот.       Дома я изучила эту бумажку вдоль и поперек, желая выяснить хоть что-то. Но на ней кроме номера пациента и уведомления о посещении больницы больше ничего не было. Я затаила дыхание, ожидая, что сейчас медсестра задаст несколько наводящих вопросов, и вся моя легенда пойдет коту под хвост. Возможно, меня выдаст сам номер… Может, именно эта медсестра знала Трейси в лицо. Конечно, это совпадение, но они не такие уж редкие, как все привыкли считать.       -Да, — произнесла девушка, возвращая мне бумагу, — это оно. Сейчас я выпишу вам пропуск и уведомлю врача о том, что ты пришла на прием. Как его имя?       -Простите?       -Имя лечащего врача.       Вот они, подробности, о которых мне ничего не известно.       -Э-э, я не помню, — красноречивый взгляд.- Мама мне его называла, только вот я не запомнила.       Боже, вот бы не покраснеть или вообще взгляд отвести. Я почувствовала, как выступили бисеринки пота. Врать, к сожалению, у меня так и не получается. Я переводила взгляд то на уже выписанный мне пропуск, то снова на медсестру. Было легко догадаться, что она мне не особо верит.       -Ладно, — с огромным сомнением проговорила блондинка, — если у тебя не назначен прием, я не знаю, зачем ты пытаешься попасть в психиатрическое отделение. Но… если будешь вести себя тихо, то можешь проходить.       Я была в шоке. Во мне зашевелилась та критически настроенная Кессиди, которая всеми нейронами поддерживала любые законы и подчинялась им. Какой непрофессионализм. А вдруг я фоторепортер? Вдруг я чокнутая? А… ну да, чокнутым только там и место. Тогда понятно, почему ты меня пропускаешь.       Пока медсестра не передумала, я чуть ли не вырвала из ее рук пропуск. Идя по длинному коридору, я следила не только за дыханием, но и за темпом, с которым шла. Нельзя было выделяться своей нервозностью. Когда открывалась очередная дверь, мне казалось, что меня вот-вот схватят и выставят из больницы.       Я вышла из главного здания и направилась в ту сторону, где находилось психиатрия. Впереди стоял настоящий шкаф на ножках: такой высокий, пугающий, видно, что этот темнокожий мужчина может остановить кого угодно. Глубоко посаженные глаза-бусинки тут же не собирались выпускать меня из поля зрения. Мне не нравилось быть под его взглядом. Такое чувство, что этот охранник расценивал меня как очередную сумасшедшую.       -Пропуск есть? — голос, от которого хочется пуститься наутек.       Руки немного тряслись, когда я протягивала бумагу с разрешением на вход в это отделение. В голове гудящим звуком раз за разом, словно на повторе, проносится один и тот же вопрос: Что я делаю? Надо все бросить и пойти домой.       Да, Кессиди, сдавайся.       Охранник молча открыл передо мной дверь, коротким кивком показал, чтобы я пошевеливалась. Значит, сдаваться еще рано. Я вошла в длинный светлый коридор, который совсем не был похож на те, что показываются в фильмах ужаса или компьютерных играх. Огромные окна, через которые просачивалось просто нереальное количество дневного света. Напротив каждой лакированной белой двери находились миленькие скамеечки, что удивительно, пространство от этого не становилось меньше. Вокруг все пронизано спокойствием. Совсем не похоже на привычную атмосферу больницы.       Единственное, что было здесь странным, так это то, что ни одна из дверей, как бы сильно я не дергала, не открывалась. Коридор был невероятно длинным, казалось, что он никогда не закончится. Так что, несмотря на умиротворяющую атмосферу, я все равно чувствовала, как накатывала паника. Мимо проходили медработники, неизменно улыбаясь и здороваясь. Это уже начинало бесить.       Наконец я дошла до большого зала, из которого, очевидно, можно было попасть в любой кабинет любого лечащего врача. Здесь было гораздо больше людей, из-за которых пространство наполнялось приглушенным гулом. На диванчиках сидели родственники или друзья, ожидавшие разрешение на встречу с больным. Медсестры мелькали между людьми, словно пчелки, опыляющие цветы.       Я огляделась по сторонам, обдумывая, что делать дальше. Спасало то, что никто не обращал на меня внимания. Возможно, все просто решили, что я пришла навестить какого-нибудь родственника.       Не надо было сюда приходить. Надо было готовиться к зимнему балу, тем более, что до него осталось всего неделя. Почему нельзя вести обычную школьную жизнь? Трейси, черт возьми, почему мы стали так связаны?       -Вот это да, — низкий, раскатистый голос, который сразу заставил меня прислушаться, — Кессиди?       Оглянувшись, я ошарашено разглядывала того, кто меня окликнул. Светлые пряди, которые предыдущие наши встречи вызывали во мне только недовольство и критику, сейчас привлекательно обрамляли его красивое лицо. Даже эта модная прическа с выбритыми висками, которая никому толком не шла, на нем выглядела сексуально. Я в очередной раз задалась вопросом, что он до сих пор делает в нашем городе. Этому парню надо блистать на обложках популярных журналов. Одни эти глаза чего только стоили. Такие светлые, почти прозрачные, я такой оттенок никогда раньше не встречала.       -Люк, — пискнула я, — что ты тут делаешь?       -У меня тот же вопрос, — за этими глазами явно скрываются буйства чувств.- Как-то странно встретить тебя в психиатрии.       -Если я скажу тебе правду, то она тебе не понравится.       Почему я сказала именно это? Это была правда. И мной до сих пор двигал страх. А я не могла солгать тому, при виде кого до сих пор испытывала двоякие чувства. Но сегодня сочувствие явно ушло на второй план. По его сияющему, уверенному внешнему виду было тяжело говорить, что Люк кого-то потерял. Но я все равно чувствовала, что юноша мне не доверял, несмотря на тот наш разговор.       -Ты не можешь утверждать так за меня, — одобряющая улыбка.- Присядем?       Это было не дружеское предложение. Да, интонация была вопросительной, но что-то мне подсказывало, что отказаться мне не удастся. Ах, да, холодок, который прошелся по моему позвоночнику, тоже был сигналом.       Я села напротив, закинула ногу на ногу, сцепила руки в «замок». Люк же сел настолько расслаблено, насколько это вообще возможно. Мне показалось, что он чувствует себя тут вполне нормально.       -И? — снова улыбка. И как мне тут успокоиться, когда я не могу понять, что светловолосый парень думает?       -Я пришла разузнать о болезни Трейси, — в голове эта фраза звучала намного лучше.       Две светлые дуги бровей немного приподнялись, я отчетливо видела, как сузились его зрачки. Люк неподдельно улыбнулся, так что его равнодушная маска дала трещину. Вероятно, о болезни Линн парень слышал в первый раз.       -Я говорила, что правда тебе не понравится, — в моем голосе, к сожалению, просквозила мольба.       -Но это не правда, — гортанный смешок.- Если мы говорим не об обычной простуде или гриппе, то Трейс ничем не болела.        -Может ты просто не знал, — как же тяжело говорить, когда эти два бездонных озера пялятся на тебя, — о таком не будешь трубить.       Наконец-то… наконец-то эта бесчувственная улыбка сошла с его губ. Тяжелый вздох, прямой взгляд, раскрепощенная поза. Я поняла, что веду себя напряженно, хотя поводов для этого фактически нет. Люк не кинется на меня с кулаками.       -Кесси… я же могу тебя так называть? — коротко кивнула в ответ.- Да, ты в чем-то права. Возможно, кто-то и не стал говорить о таком. Но я знаю о Трейси многое, и такое она бы не смогла от меня скрыть, зная, что я каждую неделю навещаю здесь своего кузина.       -Но вы были мало знакомы, чтобы так утверждать!       Очередной треск его маски. Я перехожу границы дозволенного? Он скрещивает руки на груди, словно пытаясь закрыться от меня.       -Мало говоришь, — Люк повернул голову в сторону, чтобы вообще убрать зрительный контакт между нами.- Н-да, шесть месяцев это немного… Но сейчас я думаю, даже если бы мы встречались многие годы, у нас была семья, возможно, дети, то мне было бы «мало». Какая разница шесть месяцев или десять лет? То, что между нами было, просто уничтожало всякие секреты.       Его голос ни разу не дрогнул, ни один мускул на лице не предал своего хозяина. Ледяное спокойствие. Я как будто смотрела на айсберг, дрейфующий по океану. И внутри льда были сокрыты все воспоминания, переживания, чувство о Трейси. Люк словно поместил все частички своей девушки в криокамеру.       Я почувствовала себя самой ужасной сучкой на свете. Вот пришла же выяснить о заболевании, а в итоге, заставила почти незнакомого парня копаться в болезненных воспоминаниях. Надо со всем этим покончить.       -Прости, — все, что я смогла промямлить, — мне, наверно, стоит уйти.       Я встала с дивана, желая, если не провалиться сквозь землю, то хотя бы уйти, ничего не испортив, но его могучая, горячая рука заставила меня остановиться. Мой взгляд опустился на изгиб локтя, где покоилась ладонь Люка. Это было ненужное движение. Я захотела сбросить его руку, но подавила этот порыв. К счастью, инстинкт самосохранения не о чем подозрительном мне не трезвонил.       -Останься, — я не осознанно уселась на прежнее место, слава богу, Люк больше не держал меня.- Мне бы хотелось еще немного поговорить.       -Тогда мы больше не затрагиваем тему…       Мне пришлось прикусить язык, чтобы не сказать лишнего. Появилась угроза воцарения гнетущей тишины, которая поставит в неловкое положение не только меня, но и этого светловолосого парня. К счастью, Люк взял инициативу в свои руки:       -Я здесь чуть ли не каждую неделю, — мой короткий кивок в ответ, якобы все понимала.       -Мне можно спросить, чем болен твой кузин?       -Дэвид внушаем. Психиатры называют это расстройство личности, при котором человек пытается переложить ответственность принятия решений на другого. Я честно ничего в этом не понимаю, но, как нам объяснял врач, это заболевание связано с низкой самооценкой и боязнью внешнего мира.       Я почувствовала себя очень глупой. Люк явно старался доходчиво все объяснить, хотя это было бесполезно.       -Что значит «внушаем»?       -Мозг не различает хорошее от плохого. И если кто-то из близкого окружения Дэвида решит что-то сделать, мой кузен с радостью это исполнит. Будь то взятие кредита или кража. Поэтому он тут. Терапия заставляет его научиться думать без давления окружающих.       -Ему нелегко, наверно?       -Да, я помню, как Дэвид крал для меня мороженое в детстве, тогда все считали это детскими забавами, но все оказалось немного не так, — Люк не спускал с меня взгляда.- Поэтому за ним нужно постоянно следить: в школе, дома, здесь.       -Он ходит в школу?       -В частную, чтобы уменьшить контактны.       Мне захотелось увидеть человека, чье мнение полностью контролировалось другими. Оказывается, что есть такое заболевание. Интересно, а Шерил доминировала надо мной?       -Я бы тебя с ним познакомил, — бросил как бы невзначай юноша, — но тетя Рози будет против. Если бы она все решала, с Дэвидом и я бы не общался. Вообще никто. Зуб даю, она бы вокруг него кокон построила.       Это была шутка? Мне стоило бы улыбнуться? Я чувствовала, как сижу на иголках, хотя, судя по Люку, этот разговор давался ему гораздо легче, чем предыдущий.       К нам подошла одна из молоденьких медсестер, которой явно нравился мой собеседник. Все ее движения так и говорили об этом: ее улыбка, легкие прикосновения, валяния бедрами. Интересно, как же Трейси справлялась с приступами ревности? Поводов у нее, наверняка, было предостаточно.       Ждать мне пришлось недолго. Но за десять минут самобичевания я успела понять, что Люк не просто так рассказывал мне о Дэвиде. Парень явно старался открыться мне, но это было странным. И это мне не нравилось. Тем более что за откровенность, обычно платят той же монетой.       -Позволишь мне довезти тебя до дома? — ослепительная улыбка, из-за которой я получила завистливый взгляд медсестрички.       -Люк, — я встала, чтобы не чувствовать себя такой беззащитной, — мне надо бы кое-что тебе сказать…       -И мне тоже, только давай все расскажешь по пути в машину, — это снова было не предложение.       Я тихо семенила за парнем сначала по длинному коридору, потом по прохладному двору больницы. Эти дополнительные минуты уничтожали мою решимость рассказать о своем алиби. Точнее о том, что теперь его у меня нет. Да и никогда не было.       -Люк, — я осмелилась его окликнуть только тогда, когда мы почти подошли к машине, — постой. Когда мы пришли к тебе в первый раз, то сказали не совсем правду.       Немного прищурившись, блондин посмотрел прямо на меня. Серьезное выражение лица, ни тени улыбки. Настороженность, как при первой встрече. Он очень быстро менялся.       -Ты Шерил Блоссом? — неуместная шутка.       -Нет, просто теперь у меня нет алиби. На самом деле в тот день, когда Тре… Линн умерла, я шла через парк одна, и никто не сможет подтвердить то, что я не была на том месте… Перед тобой, возможно, снова один из подозреваемых.       И что значит этот взгляд? Презрение? Ненависть? Гнев? Что, черт возьми?       -Но ты же никак не причастна к этому? — новая для меня интонация, как будто Люк как следует обдумывает, что сделать дальше.       -Н-нет, точно нет.       -Садись в машину.       В голове тут же зазвучали колокольчики, предупреждающие о возможной угрозе. Я не могла читать реакцию Люка, и это было не хорошо. Вероятно, надо было развернуться и уйти прочь, но я послушно села в автомобиль.       -Ты злишься на меня? — один лепет, а не вопрос взрослого человека.       В ответ лишь щелчок ключа зажигания и урчание заведенного мотора. Автомобиль выехал на дорогу, и я с облегчением заметила, что мы едем в сторону моего дома. Между мной и водителем повисла гнетущая тишина, которая могла остаться между нами все пятнадцать минут нашей поездки.       -Я не злюсь, — сжимая двумя руками руль, ответил юноша.- Да, неприятно, что вы мне соврали, но это не самое худшее в моей жизни. Тем более что на твоем месте, я бы тоже тогда не сказал правду. Страшно тебе было, когда я понесся на тебя с явно не самыми добрыми намерениями.       -Угу. Я рада, что ты не злишься.       -Кесси, — пауза, — у вас же скоро рождественский бал выпускников?       -Ну да, в следующую пятницу. Откуда ты про него знаешь?       Минутное молчание. Люк не сводил взгляда с дороги, но я отчетливо видела, как мечутся его мысли — его выдавали короткие постукивания пальцев по «баранке», под остро-очерченными скулами была напряжена челюсть.       -Трейс успела мне все уши прожужжала, рассказывая о том, в каком платье она пойдет на этот бал. «Это же одно из последних событий в школе, как я могу его пропустить?». Она убедила меня пойти с ней, хотя до праздника оставалось больше трех месяцев, — тяжелый вдох вырывался из его груди.- В общем, я знаю, что моя просьба покажется странной, но попытаться все же стоит. Можно я пойду с тобой? Мне бы хотелось увидеть событие, которое так ждала Трейси.       Я удивленно уставилась на профиль этого симпатичного парня. Да, меня охватил шок, но было куда более сильное чувство, которое перекрывало все остальное. Это было не первое приглашение на бал. Но все парни как один получали отказ. И все из-за одной вещи. Я ждала, что меня пригласит Джонс. Эта надежда заставляла меня говорить раз за разом «нет». И вот до вечеринки осталась неделя, так что становилось очевидным, что Джагхед не будет моим партнером.       Но даже с осознанием этого у меня не хватило бы желания согласиться на предложение Люка.       -Мне бы хотелось, но…       -А, — короткий смешок, — тебя уже пригласили? Прости, тогда забудь все, что я только что наговорил.       -Нет-нет, меня никто не звал… то есть, я еще не соглашалась. Просто есть человек, с кем бы мне хотелось пойти, но, видимо, он не хочет идти со мной, — я почувствовала, как краснею.- Почему бы тебе Тиеру попробовать пригласить?       Вместо ответа я получила красноречивый взгляд в свою сторону. Видимо, с Тиерой у них не такие уж теплые отношения как мне казалось. Я решила не продолжать эту тему.       -Тогда, — Люк завернул к дороге, которая вела прямиком к моему двору, — если ты не получишь приглашения от того парня, можешь написать мне, ладно? Хотя думаю, что ты сегодня его все-таки получишь.       Последняя реплика была сказана не без оснований. Около моей калитки, прислонившись к забору и сложив руки на груди, стояла знакомая фигура. Брюнет заметил подъезжающую машину и не сводил с нее взгляда.       -До встречи, — буркнула я, как только машина остановилась.       Вот бывает, что все кажется таким важным и весомым, пока ты не встретишь что-то гораздо более значащее. Я стояла на морозном воздухе, мысленно заставляя себя дышать. Внутри зашагали слоны, вызывая невероятно странные ощущения, словно внутренний компас внезапно стал указывать не туда, куда обычно. Мне хотелось улыбаться, и судя по всему, я действительно глупо лыбилась. В голове сразу всплывали провоцирующие картинки, от них я чувствовала себя неловко. Я же не настолько в него влюбилась?       -Джагхед, — его имя по собственному желанию коснулось моих губ.       Я сделала шаг, хотя ноги казались ватными. Было странно, что мне до сих пор хватало сил, чтобы сохранять спокойствие. По телу побежали мурашки. Мне хотелось слушать его голос так близко, насколько вообще физически возможно. Мне бы хотелось почувствовать жар его тела, его руки, лежащие на… Я бы сделала еще один шаг, если бы почувствовала, что Джонс был рад меня видеть.       Когда я вышла из машины его взгляд был удивленным, словно парень увидел единорога или еще кого пофантастичней. К моему сожалению, Джаг не смотрел на меня, он проводил взглядом автомобиль Люка. Даже когда машина скрылась из вида, брюнет все равно не смотрел на меня. Избегал зрительного контакта, словно меня здесь не было. Это опустошало.       -Джаг, — отчего-то мне удалось сделать голос равнодушным, хотя внутри меня словно разрывали на части, — если ты что-то хотел, то может уже, черт возьми, посмотришь на меня?       -Только не говори, что ты до сих пор пытаешься разобраться в деле Линн? — его леденящий душу голос уничтожил во мне все романтические мысли.- Да еще с ним, — смешок.- Ты, видимо, забыла, что этот парень опасен? Он мог сделать с тобой все, что угодно. А если бы он узнал, что никто не знает, где ты была в ту ночь? Что у тебя нет алиби?       Скрещенные руки, темный от злости взгляд. Джагхеду явно далеко не до меня. Даже милые кудряшки, которые прикрывали его глаза, перестали мне казаться забавными. Джонс оставался на своем месте, как угрожающая статуя.       Я прошла мимо него, чтобы открыть калитку. Мы почти касались друг друга, но сейчас любые его движения казались слишком резкими и немного агрессивными. Но вместо страха я стала чувствовать нарастающий гнев. Да уж, мне нечего с ним бояться. Я бы все равно позволила ему сделать все…       Какого хрена он появляется на пороге моего дома и начинает выяснять отношения? Я-то, дура, надеялась, что Джаг пришел пригласить меня. Как же он меня бесит!       -Я ему сказала об алиби, - сохраняй спокойствие, — и как видишь, со мной все хорошо. Нет, поводов так сильно бушевать. Тем более без повода.       Мы шли по гравию, под нашими ногами хрустели камушки. Я старалась сосредоточиться на них, чтобы не выйти из себя.       -Ты не понимаешь, насколько сейчас опасно, — я шла впереди, но готова отдать голову на отсечение, что Джаг был готов прожечь дырку между лопаток одним взглядом.- Не понятно, кому сейчас можно верить. А ты рассказываешь подробности своего положения незнакомцу, кто, между прочим, уже пытался навредить тебе. Может, хоть иногда надо включать голову, Кессиди?       Я остановилась. Развернулась, чуть не врезалась в темноволосого юношу. Джаг холодно следил за моими движениями, словно смотрел какой-то фильм, который у него вызывал лишь жестокий смех. Мне захотелось на него как следует накричать. Но желание, чтобы юноша исчез было в разы сильнее.       -Да я и так сутками только и делаю, что думаю, — хрусть-хрусть, это все-таки камушки хрустят или мои нервы? — Что сказать, когда придет детектив, что сделать, чтобы привлечь меньше внимания. Ах да, еще думаю, когда же придет Джагхед Джонс, чтобы сказать, какая же я безрассудная. И, кстати, к чему такая забота? Мы что друзья или, еще хуже, брат с сестрой? Как ты говорил: мы меньше, чем незнакомцы, — его безразличный взгляд подогревал во мне ярость.- А нет, мы же один раз чмокнулись в губы как дети. Наверно, теперь мы поднялись на ступень. Теперь мы «незнакомцы, которые целовались». Отлично. Знаешь, что меня бесит больше всего?       -Свое непросветное заблуждение в людях и жизнь в розовых очках?       На его губах заплясала надменная улыбка. Именно такой Джагхед меня одарил, когда мы впервые за шесть лет снова заговорили. Только брюнет мог одним взглядом сказать, какая же я неумеха, и что мне не стоит действовать без чьего-нибудь одобрения.       Я ненавидела этот взгляд почти так же сильно, как и плохую погоду.       -Что ты ведешь себя как чертов самый умный человек на земле, — я поднялась на крыльцо.- Как же ты меня бесишь, Форсайт Пендлтон Джонс третий. Не строй из себя величайшего подростка на земле.       Захлопнув за собой дверь, я все еще продолжала чувствовать, как внутри проходят все возможные катаклизмы. Меня переполняла ярость изнутри, мне хотелось выкинуть все воспоминания о Джаге из головы. А еще лучше, чтобы он больше не показывался мне на глаза. Никогда. Последнее желание могло без проблем сбыться, ведь начались зимние каникулы. Но мне все равно этого было мало, поэтому я достала из кармана телефон и набрала короткое сообщение:       «Предложение пойти с тобой на бал еще в силе? Если да, я согласна!!!»