Look, I love you.

Мне всегда казалось: случилось, значит, случилось. Какая, к черту, разница, почему небо в очередной раз рухнуло мне на голову? Оно рухнуло, следовательно, надо выстоять. Макс Фрай

      Это все-таки свершилось. Да, немного позже, чем я ожидала, но все же мне не удалось этого избежать. Они пришли за мной с серьезными лицами, словно ни одно сомнение не посетило их головы. Это нельзя назвать арестом, нет, они просто попросили пройти меня вместе с ними. Такие вежливые, словно у меня был выбор.       Моя семья была к этому готова. Отец нанял мистера Фаска - седеющего, подтянутого мужчину преклонного возраста - одного из лучших юристов нашего городка, чего опыта хватила бы на то, чтобы вытащить любого человека из самой губительной ситуации. Поэтому мне было уже не так страшно. Все неловкие вопросы отпадали автоматически.       Я чувствовала поддержку мистера Фаска, который сидел рядом со мной за старым деревянным столом. Напротив нас размещались детектив и шериф. Купер источала убийственную уверенность. Ее светлые волосы были собраны в такой тугой хвост, что глаза стали казаться немного уже. Она задавала только каверзные вопросы, практически ничего не стесняясь.       Но все это предсказывал мистер Фаск. Мы по нескольку раз прогоняли одни и те же вопросы, снова и снова, пока я уже на автомате не стала их говорить. Никаких эмоций, реакций и еще чего похуже. Только голые ответы на каверзные вопросы.       -Кессиди, - ее голос, как ледяной нож - и так болезненно, так еще и неприятно,- где ты была в ночь убийства Трейси?       -Дома.       Я смотрю в ее вьюжные глаза, стараясь подавить удушающую панику. Мне не хочется быть здесь. Даже под защитой многих любящих меня людей я все еще продолжаю чувствовать на своей спине мишень.       -В прошлый раз ты говорила, что с тобой был Джагхед Джонс,- В ее голосе звучит нескрываемый намек.- Почему же мы должны верить, что то, что ты говоришь сейчас, – правда?       -В прошлый раз,- басовитый голос адвоката вселял надежду,- вы заявились домой к моей клиентке без особых оснований. Она могла вообще с вами не разговаривать, если бы захотела. Так вы же, Купер, позволили себе обвинить Кессиди без весомых доказательств. Да и сейчас ничего нет, я же прав?       Пригладив свои и так зализанные донельзя волосы, женщина с нескрываемой злобой посмотрела на моего защитника. Ни одна из ее тактик не сработала. Было видно, как от напряжения она стала постукивать длинными ногтями по поверхности стола. Купер мысленно пыталась разрушить защиту моего адвоката.       Я перевела взгляд на единственного человека, кто до сих пор не проронил ни слова - на шерифа. Он молча наблюдал за нами, словно следил за теннисным матчем. Хотя шериф был единственным, кто обладал какими-то административными правами, но он был на втором плане.       Купер - да, теперь она была просто Купер, так посоветовал мистер Фаск - протянула свою когтистую руку к папке, от которой я тщетно пыталась оторвать взгляд. Женщина была несколько агрессивной, почти с дикой примесью злобы. Она открыла папку на первой страничке, и я заметила на ней фотографию рыжеволосой девушки с огромными зелеными глазами. По крайней мере, у нее сейчас цвет волос изменился, но взгляд… наверно, такой же. Перед зеркалом точно такой.       -«Успеваемость низкая, хотя явно может учиться на отметку выше среднего,- мороз прошелся по коже, я знала эти слова назубок. В сентябре мне мама их зачитывала.- Пассивна на уроках, не проявляет активность. Способна разжечь конфликтные ситуации против любого ученика, который ей неугоден»,- блондинка пролистнула пару-тройку страниц и посмотрела на меня.- Ты общаешься с Джагхедом? Да, мы это уже выяснили.       Меня передернуло. По-настоящему, как от электрошока. Моя паранойя тут же показалась из-за угла подсознания. Я чувствовала, как она смотрит на меня сквозь толщу своих эмоций. Такое дикое, звериное чувство. Если страх и любовь зарождались в животе, то это имело начало в позвоночнике, в районе поясницы.       -«Умный, с хорошей смекалкой. Любит держаться в стороне от общества. Одинок. Проявляет признаки социофоба. Состоит на учете у шерифа. Трудно предугадать его действия. Тяжело контролируемый подросток».       -К чему вы зачитываете заметки даже не про мою клиентку?- я услышала, как напрягся мой адвокат.       -Как такой юноша как он мог заинтересовать такую девушку как ты? Это же, как если бы Луна и Солнце сошлись. Слишком нереально. Может у вас есть общий секрет?       -Какой же?       -Она бы не справилась с телом в одиночку, не так ли, Кессиди?- все рушилось. Снова.- Поверь мне, я найду способ, как посадить тебя за содеянное.       -Купер,- мистер Фаск еле сдерживался, я это отлично слышала,- вы перешли границы. Мы уходим.       Мистер Фаск пытался меня убедить, что все хорошо, что ничего проблематичного не произошло, что я молодец. Он все разглагольствовал, что мне не следует волноваться, что мы со всем справимся. Его «мы» меня уже бесило. Ему не понять, что я чувствую, что этого «мы» не существует. Есть я и та пустота, которую мне удается чувствовать, которая просто находится прямо за мной.       Надо было думать о хорошем. Я заставляла себя мысленно возвращаться на десять дней назад в прошлое. В день рождественской вечеринки. Как было тогда хорошо, как проблемы сделали шаг уважения перед теми чувствами. Мне так этого не хватает. Мне не хватает его. Мы больше не виделись. Не разговаривали. Я хотела написать ему сообщение, хотела услышать хоть что-то о нем, но не смогла пересилить свой страх. Почему все всегда так? Сначала все кажется таким простым и понятным, а потом резко реальность. А она никогда не накрывает одна. Вместе с реальностью появляются недомолвки, недосказанность, и это противное «если».       Если все то, что происходило между нами, не имеет никакого значение? Если я все-таки убийца, как он будет смотреть на меня? Если он вообще не любит меня, а просто запутался? Если я просто очередная…       -Мне следует поговорить с твоими родителями,- он припарковал свою машину около моего дома.       -Делайте, что хотите. Скажите маме, что я пройдусь по городу и вернусь.       Я вышла из машины, не давая мужчине шанса высказать свою точку зрения. Фаск - хороший человек, знающий свою работу. Мне вот только интересно, когда он начнет сомневаться в моей невиновности.       Все рано или поздно начинают сомневаться. И посты в интернете, и добрая сотня сообщений в моей личке тому подтверждение. Взрослые позже начинают что-то подозревать. Они часто просто не замечают, что рядом с ними организуются гонения.       День выдался жутко холодным. Снег валил огромными хлопьями, не переставая, застилая недружелюбный пейзаж белой пеной. В общем, погода была идеальной. Проходящие мимо люди не замечают тебя, желая укрыться от так называемого бурана. Хотя, мне кажется, такое состояние природы источает волшебство. Белые хлопья похрустывали под моими сапогами, в волосах путались снежинки. Я куталась в свой пуховик, который делал из меня некое подобие того смешного надувного робота из «Города героев».       Я зашла в ближайший магазин, потому что голод уже не переставал о себе напоминать. Посетителей не было, и это безумно радовало. Я шла между прилавками, пытаясь найти что-то, на что можно потратить двадцать баксов. Напротив алкогольных напитков мне почему-то захотелось остановиться. Да, черт, я хотела напиться так, что бы память окончательно отшибло.       Расплатившись, я побрела дальше по улице, ярко освещенной вечерними фонарями. Впереди одиноко выглядывал «Попс», внутренний компас упрямо указывал на него. Я подумала, что Джаг мог быть там, сидеть за столиком, писать что-то в своем ноутбуке. Мне почти удалось сделать шаг в сторону кафе, как в кармане зазвонил телефон.       -Кесс,- мама была взволнована, хотя я думала, что гуляю не так долго,- милая, где ты?       -Я еще немного пройдусь и вернусь домой, ма.       -Кесси, тебя тут ждут, поэтому поторопись,- мне так и представлялось, как она смотрит на Шерил или на Веронику.       -Передай ей, что мне сегодня не хочется никого видеть. Пока.       -Кессиди, но это не…       Я сбросила вызов и развернулась на сто восемьдесят градусов, сжимая в руках телефон, батончик «Сникерс» и баночку холодного латте. Мысленно мне уже представлялось место, где буду сидеть. Пару сотен метров через парк, где нашли Линн, взять немного правее, ближе к озеру, пройти еще немного. Это место очень популярно летом, но сюда никто не приходит зимой. Подвесные качели около озера, которое до сих пор вселяет мне страх. Но сейчас оно покрыто толстым слоем льда, так что утонуть мне не удастся.       Стряхнув снег, я уселась на холодную деревянную поверхность качелей. Впереди расстилалось закованное в холодные оковы озеро, темные силуэты деревьев казались укрытыми под белой простыней. Тучи немного разошлись, так что стали видны последние лучи садящегося солнца. Небо приобрело фиолетовые и алые оттенки.       Прошло много времени, уже ничего не осталось кроме теней и света фонарей. От латте и шоколадного батончика остались только жестяная банка и фантик. Я собиралась с силами, чтобы пойти домой.       -Опасно гулять одной в такой час,- он появился из неоткуда. Буквально. Просто внезапный голос за моей спиной. Еще секунду назад я падала в пучину под названием «депрессия», а сейчас мне захотелось танцевать от радости.       Я не повернулась, чтобы посмотреть на него, но каким-то образом что-то похожее на зрительный контакт все-таки образовался. Мне не было видно его лица, да и самого юношу я не видела, но его глаза… Они почему-то всегда были в поле моего подсознания. Глубокие, то грозовые, то песчаные, то небесные.       -Ты, наверно, не знаешь, но я тут самая опасная,- коротко хихикнув, ответила я.       Его шаги гулко звучали в моей голове. Бывали мгновения, когда ты чувствуешь, что в городе… на всей Земле не осталось никого, кроме вас двоих. Вам даже не обязательно быть вместе, в шаговой доступности. Нет, я не собираюсь кричать на весь свет, что расстояние не помеха в отношениях, ведь это не так. Просто именно с этим человеком ты начинаешь понимать, что его присутствие творит что-то похожее на чудо, даже если он далеко.        -Серьезно?- Джаг стоял напротив меня, не скрывая улыбку.- Если это действительно так, то этот городок прямо-таки белый и пушистый. Пойдем, я провожу тебя до дома.       Я посмотрела на него снизу вверх. Только сейчас до меня дошло насколько замерзло мое тело. Можно было бы сказать ему об этом, и если бы все было в моей фантазии, то брюнет предложил бы мне свою шапку или сделал что-нибудь романтичное. Но это реальность, а в ней никогда не бывает все просто. Вопросов всегда в разы больше, чем получаемых ответов.       Но все же ни одна молекула моего тела не хотела перечить Джонсу. Я встала с качелей и оказалась прямо перед юношей. Он вглядывался в мое лицо, словно желая там что-то разглядеть. По мне побежали мурашки. Как там говорится, один раз попробуешь и уже не оторвешься? Так вот с ним было то же самое. Один раз попробовав Джагхеда на рождественской вечеринке, мое тело, сознание при каждой встрече хотело почувствовать что-то подобное снова.       -Ты знала, что, когда надуваешь губы и строишь серьезное лицо, то становишься похожа на шар?- темноволосый парень осторожно положил свою широкую ладонь мне на голову и стряхнул снег.       Это прикосновение отдалось электрическим разрядом, так что я постаралась создать между нами дистанцию, пока мы не дошли до края. Вот так начинаешь сомневаться в том, что сможешь себя держать в руках. Сомневаешься, что не перегнешь палку. Это не романтично, как может показаться, это пугающе. Как будто ты это не ты, а кто-то другой. Человек, способный на буйства, дикость и безумство.       -Ты же не знаешь, что меня сегодня допрашивали,- я шла быстрым шагом, чтобы брюнет не увидел, как тяжко мне сохранять последние крупицы спокойствия.       Темноволосый юноша без особых трудностей догнал меня. Джаг шел рядом некоторое время, храня молчание и засунув руки в карманы. Он был близко, наши локти почти соприкасались. Думал ли он когда-нибудь, что кто-то будет считать сантиметры до него? Нет, Джонс бы не задавался такой глупой идеей.       -Я знаю об этом,- мне не удалось избавиться от жгучего чувства под кожей от его взгляда.- Мне звонила Пэйдж, поэтому я пришел.       -Ясно,- почему голос звучал так равнодушно?- А я-то думала, кого мама имела в виду.       -Кесси,- я помню, как в голове что-то взорвалось, что дальнейшие его слова поддержки не доходили до меня,- там что-то случилось? Я знаю, что это тяжело, но, пойми, у тебя есть люди, которое поддержат тебя в любой ситуации. Мне сложно найти слова, которые заставят тебя поверить, но… Я знаю, что ты справишься. Это же ты. Кесси…       Мы почти подошли к моему дому, но я не смогла сделать больше ни шагу. Мысли, терзавшие меня с сегодняшнего утра… нет, со смерти Трейси, требовали выпустить их на свободу. Они должны быть услышаны. Но почему я не смогла их сдержать именно при Джаге?       -Ты не зовешь меня «Кесси» с того самого дня, когда я не смогла найти в себе силы и признаться всем, что ты невиновен,- я развернулась, чтобы наши взгляды встретились.- И чем же я сейчас заслужила такой чести? Особенно теперь, когда все больше людей сомневаются во мне. Да, черт возьми, кажется, что уже я начала сомневаться.       Джагхед смотрел на меня из-под тени шапки. Такой взгляд, который не заставлял меня замолчать, наоборот, брюнет ждал, когда я выскажу все, что хочу, поддерживал дистанцию. Мы же даже не были толком друзьями, а мне все равно хотелось высказаться именно ему. Может из-за того, что наши отношения не подходили ни под графу «знакомые», ни под «друзья», ни под «пара». Мы были одновременно всем и никем друг для друга.       -Почему я?- черт, глаза стало щипать из-за подступающих слез.- Джаг, почему они думают, что это была я?- в его взгляде сложно было что-то разобрать.- Знаешь, я сегодня подумала, что этот гребанный город не изменится. В нашей школе есть уже шкафчик, чей хозяин никогда больше к нему не прикоснется. Но, судя по всему, там есть еще шкафчик того, кто решил, что в его силах решать, кто должен умереть. Я не хочу этого признавать, но, кажется, он меня выбрал,- горячие слезы быстро и болезненно остывали на морозе.- Джаг, мне страшно. Вдруг ему и меня будет мало?       Шаг, еще один, и вот я уже прижата к нему почти вплотную, утыкаюсь носом в его куртку. Он выбрал неудобную для себя позу, такую, чтобы мне не удалось вырваться, если бы захотела. Его руки тяжелым, но мягким и теплым грузом лежали на моих плечах. Он не закапывался пальцами в мои мокрые от снега волосы, просто гладил и прижимал к себе.       -С тобой просто не может ничего страшного произойти,- его дыхание горячило мои щеки и ухо.- Слышишь? Я не могу этого допустить. Насчет истории шестилетней давности, это прошлое, теперь это прошлое. Знаешь, почему я не звонил?- Джонс еще сильнее прижал меня к себе, одной рукой нащупал мою ладонью и ужаснулся:- Дерьмо, ты же ледяная. Моя история подождет, тебе надо домой.       Парень потянул меня в сторону дома. Сначала я подчинилась, не чувствуя в себе силы перечить. Передо мной снова была его спина, боже, как часто я смотрю на него. Но перед крыльцом моя упертость вдруг вспомнила, что она определяет мой характер. Я остановилась, заставляя Джага развернуться.       -Почему ты не звонил? Почему ты пришел тогда на вечеринку?       Он коротко взглянул на меня, словно собирался спорить. Но что-то переубедило брюнета. Сжимая мои пальцы своей сильной рукой, темноволосый парень саркастично хмыкнул и коротко кивнул.       -Я был у матери и Джеллибин на Новый год. Отец решил, что мне там будет лучше, но это не так,- в глазах его зарождался тайфун.- Я провел рождество не в кругу семьи, а с телефоном. Ждал, когда он зазвонит. Каждое уродское утро проверял почту, но ты, наверняка, сама знаешь. Не понимаю, почему я такой кретин,- он не улыбнулся, помрачнел.- А на вечеринку пришел, потому что должен был извиниться перед тобой. Мне надо было тебя тогда пригласить тебя, но… Ты была с Люком в тот день, когда я набрался смелости сделать это. Настроение было и так поганое, а тут он. Вот и… все так получилось,- я видела его глубокий вдох, как он сглотнул скопившуюся во рту жидкость.- А в день вечеринки до меня дошло, какой я мудак. Надо было что-то предпринять, и я пришел. Только из-за тебя. У меня нет больше причин появляться в этой сраной школе.

***

      Вчера ты говорил мне, что со мной ничего не случится, а сегодня я прячусь в собственном доме от… кого-то.       Почему я перестаю чувствовать себя в безопасности, когда тебя нет рядом?       В школе было лучше, чем нормально. Обошлось только косыми взглядам и перешептываниями, ничего глобального не происходило. Все оказались героями только в интернете. Так что я раньше времени выдохнула.       Да и в компании Шерил и Вероники я забывалась. Все бы хорошо, но Джагхеда я не видела. Его не было в школе, мне не удалось дозвониться до него. Кажется, он получил задание по литературе. На него явно положил взгляд учитель литературы, видимо, почувствовал талант брюнета. Конечно, он не мог забыть о своем будущем. Мне не следовало на него обижаться.       Я знала, что дома сегодня никого из родителей не будет, так что не хотела туда возвращаться. Мне удалось оттянуть возвращение до восьми вечера. В «Попсе» вместе с молочными коктейлями, здоровенными бургерами, Вероникой и Арчи мы создали чудесный вечер. Они действительно, как мне казалось, подходили друг другу. Жгучая брюнетка, способная сорвать корону с любой королевы школы, такое воплощение бунтарства и светской жизни в одном девичьим теле, и он, рыжая звезда футбола, мягкосердечен, что не делает его хуже. За ними было приятно наблюдать. Спасибо за то, что вызвались проводить меня домой. Почему я отказалась?       Мои ноги оцепенели, когда я заметила свет в окне на втором этаже. В моей комнате. Мне хотелось развернуться и пойти прочь от собственной крепости, где я некогда чувствовала себя в безопасности. Сейчас же мой инстинкт самосохранения просто кричал, что это ничего доброго не сулит. Надо было уйти к… кому-нибудь. Не нужно было входить в этот дом. Даже слоняться по ночному городу выглядело менее опасным.       Я сделала эти шаги до двери с таким чувством страха, какое сковывают, наверно, люди, которых преследуют. Вроде ничего не меняется: тот же город, тот же ты, но все равно ощущаешь этот хищный взгляд на своем затылке. Я оглянулась, посмотрела в темноту Ривердейла. Конечно, там никого не было. Только фонарь ярко освещал улицу.       Мне показалось, что ключ от двери в этот раз не понадобится. Почему именно сейчас я оказалась права? Холодный металл ручки болезненно обжигал, замок безотказно отворился. В холле было темно, единственным источником света была горящая люстра моей комнаты. Мне явно намекали, что меня там что-то ждет.       В кармане я лихорадочно сжимала телефон, хотя не понимала, чем мне поможет один звонок. Жуткий звук раздражал тишину ночи от каждого моего шага. Половицы никогда раньше не были такими шаткими. На последней ступеньке я замерла, глядя в комнату через настежь раскрытую дверь.       Нет, то, что предстало перед моими глазами, вовсе не выглядело как моя комната. Мама всегда трепетно относилась к порядку и всячески пыталась привить это качество и мне, так что тут всегда было чисто. Но не в тот момент. Белье, подушки, постеры, одежда, обувь все было на полу. Я смотрела на это месиво из моей жизни, из того, что можно назвать мелочью, и чувствовала, как начинаю дрожать. Если бы ненависть была осязаема, то я бы могла дотянуться до нее рукой. Она была везде, в каждом уголке моей крепости, которую грубо взяли. Меня ненавидели.       И на стенах висели символы этого чувства. Гербы грозящего столкновения. Фотографии. Чертовы фото. Они везде. На каждой из четырех стен. Некоторые криво повешенные, словно он спешил, а другие Аноним явно старался довести до идеала, как будто по линейке клеил. Их было столько, что мне не хватило бы и часа, чтобы сосчитать все. Сколько же у него было времени, чтобы сотворить такое?       Там были все мы: Шерил и ее свита, Вероника, Арчи, Люк, футбольная команда, Джагхед и я. Аноним был везде: в столовой, в «Попсе», в школьных коридорах, в спортивном зале, на рождественской вечеринке. Он просто рассмотрел мою жизнь под микроскопом и запечатлел ее на фотокарточке. Как мы не замечали такое у себя под носом?!       Самое страшное, что мы были беззащитны перед этим. Я была беззащитна. Но самое страшное было то, что моя беззаботность подставила всех. Я саморучно второй раз подвела его под удар. На фотокарточках были мы. Мои влюбленные взгляды в его сторону, прикосновения, улыбки, злость. Все это лежало словно на разделочной доске.       Это не было похоже на чувство, когда ты раздета и на тебя смотрят. О, нет, ты в одежде, но все равно тебя насквозь видно. Тебя представили перед всеми душевно нагую. Твои желания, эмоции, чувства они никогда не будут скрыты, каким бы лжецом ты себя не считал.       Я осела. Нет, не так, как описывают в книжках, не красиво сползла по стенке в слезах. Я рухнула, словно мне подставили подножку. Эта угроза была прозрачна.       Я могу проникнуть не только в твой дом. Я везде. Я могу дотянуться и до них всех.       Чувство, что я проиграла какую-то неизвестную игру, что цена за поражение окажется непосильно высокой, не заставило долго ждать. Не было ни истерики, ни слез, ничего того, что обычно бессмысленно, но все же дает внутреннее облегчение. Я просто сидела посреди разгромленной комнаты, сжимая в руке мобильный телефон, пока не услышала, как внизу захлопнули дверь.