Сердцем с Тобой

      Солнечный свет бьет в лицо. Алан открывает глаза и, жмурясь, далеко не сразу среди темных пятен может разглядеть стройный женский силуэт. — Задерни шторы, умоляю, — сонно просит он и слышит заливистый смех. — Как можно спать в такой чудный день, братишка?! — вопрошает Клэр, упирая руки в бока и становясь у кровати. — Ты вообще знаешь, сколько времени?       Приподнимаясь на подушке и широко зевая, парень ответил: — Конечно знаю, у меня же в голове встроенные часы. — О, приятный бонус от доктора? — хохотнула девушка, тряхнув густой копной светло-русых волос, доходящих почти до пояса. Плюхнувшись на кровать, она повернулась на бок и, обняв Алана за талию, положила голову ему на плечо. — Я так соскучилась по тебе.       Разбуженный этим ураганом улыбнулся. — Ей-богу, Клэр, двадцать три года, а всё как маленькая…       Увидев, что сестра обиженно оттопырила нижнюю губу, Алан обнял ее за плечи одной рукой. — Я тоже скучал по тебе. Давно приехала? — Пару часов назад, — девушка прикрыла глаза. — Собралась сразу, как мама позвонила и сказала, что тебя выписывают.       Она перевела взгляд на грудь брата. Увидев там пока еще наложенную на швы повязку, Клэр аккуратно дотронулась до нее и тихо спросила: — Как ты теперь?.. Оно не кажется тебе… чужим?       Интересный вопрос. Как ни странно, об этом Алан особо не задумывался. То есть, конечно, понимал, что это сердце раньше принадлежало другому человеку, но теперь, когда бьется в его груди, чье оно? — Я не знаю. Раз перегоняет кровь по кругу, бьется под моими ребрами — выходит, оно не чужое мне теперь… Как думаешь?       Глубоко выдохнув, Клэр приподняла голову и улыбнулась, глядя в лицо брата. — Это сердце дарит тебе жизнь день за днем. Значит, твоё.       Чмокнув Алана в щеку, она поднялась на ноги и, собрав волосы в хвост резинкой, которую достала из кармана джинсов, усмехнулась. — Поднимайся, все уже давно проснулись. Я пойду помогу маме с завтраком.       Когда сестра скрылась за дверью, Алан уставился в потолок, слегка нахмурившись. Прошлой ночью ему снился очень странный сон. Он вообще редко их видел или, может, просто не запоминал. Но этот был очень четким, цветным, хоть и казался каким-то обрывком… ***       Он идет по коридору быстро-быстро, словно зверь, рыщущий в поисках добычи. Ему следовало бы радоваться, но вместо этого ярость пронизывает каждую клеточка тела. Золотая медаль болтается на ленте, зажатой в ладони. Почему, отчего так больно? И где же он?       Вправо. Влево. Снова вправо. Наконец, в дальнем конце коридора он видит его, выходящего из мужской уборной. — О, Юрио! Поздравляю тебя с по… — Заткнись! — срывается с его губ, и стоящий напротив высокий красивый мужчина с пепельными волосами, пронзительно-голубыми глазами перестает улыбаться и лишь удивленно смотрит на него в упор. — Никогда, никогда не называй меня так, ты понял?!       Мужчина так ошарашен, что невольно делает шаг назад. — Да что с тобой?       Действие опережает мысль. Пихнув ладонями в грудь, Алан буквально заталкивает знакомого незнакомца обратно в уборную и заходит следом, резко закрывая дверь ногой с громким хлопком. — Ты еще спрашиваешь, что со мной?! — перед глазами немного мутнеет. Он говорит, слова льются потоком, хоть Алан и не может понять причину своей ярости. — Посмотри на меня, Виктор?! Посмотри?! Я победил, вот она, эта гребаная медаль! Ебучее золото!       Он поднимает награду на уровень глаз Виктора, его дыхание учащается, на глаза наворачиваются слезы. — Я так старался, делал все, чтобы ее получить! А что в итоге?!       Мужчина кладет ладони на его плечи, но Алан тут же дернулся, отходя на полшага назад. — И ты молодец, ведь смог показать всем, кто самый лучший, — Виктор пытается улыбаться. — Это большой шаг вперед. — Да иди на хуй со своими ободряющими речами! Я же знаю, что тебе плевать!       Сдерживаться больше нет сил. Он чувствует, как горячие соленые слезы катятся по щекам, капают на куртку. Швырнув медаль на пол, он разворачивается и тут замечает свое отражение. Из зеркала на него смотрит зеленоглазый мальчишка-подросток. Довольно худой, светловолосый, в спортивной куртке, надетой поверх черного костюма с розовато-красными вставками, напоминающими языки пламени. Это не он, а кто-то другой. Тот, в чьем теле он сейчас находился. Алан замер, глядя на отражение, и настолько погрузился в этот ступор, что не заметил в первую секунду, как перед глазами снова возник золотой круг на ленте, а мгновение спустя две сильные руки обняли его со спины, и чужое теплое дыхание коснулось уха. — Какой же ты все-таки еще глупый, Котенок…       Он смотрит через зеркало на обнимающего его мужчину. Тот, в свою очередь, глядит на него, ласково улыбаясь. — Посмотри на себя. Ты только что стал чемпионом, а льешь слезы совсем не от радости. Ну куда это годится, мм?       Теплой ладонью Виктор вытирает слезы на его щеках, а Алан настолько удивлен, что не может вымолвить и слова. Сердце колотится быстро-быстро, дышать становится все труднее. — А теперь взгляни на меня, — мягко продолжает мужчина. — Разве я похож сейчас на того, кому плевать?..       Алан не смог ответить на этот вопрос, потому что был разбужен сестрой. И, возможно, внешне это не заметно никак, но мысленно он еще с полминуты метался, пытаясь найти того, кто обнимал его во сне. Как странно. Он не был собой, но при этом ощущение чего-то чужого отсутствовало. Да, он удивился, увидев вместо себя в зеркале незнакомого парнишку, но неожиданно легко и просто принял себя таким. Или, может, это просто влияние сна? Ведь там многое воспринимается совершенно иначе. — Интересно, к чему всё это? — пробормотал Алан, поднимаясь с кровати и беря майку, висящую на спинке стула. Сегодняшний день обещал быть приятным. Вот только почему-то настроение из-за этого сна немного грустное. Знать бы, почему… ***       Впервые за месяц Виктор, наконец, решился выйти на лед, надеясь хоть как-то потренироваться. Хотя настроения практически не было. Юри пытался как-то приободрить его, и Никифоров видел это, а потому старался подыграть, улыбаясь, правда, не очень искренне. Хватит раскисать. Жизнь продолжается, несмотря ни на что. С Юрием или без него. Так распорядился кто-то наверху, и обсуждать его решения нет смысла, ведь это ничего не изменит. — Юри?       Кацуки, затягивавший шнурки на коньках, сидя на скамейке, поднял голову. — Да? — Я тут подумал… — Виктор закусил губу. — что хотел бы посвятить свою новую программу Юрию.       Нельзя сказать, что Кацуки не ждал этих слов. Даже, наверное, наоборот — он был уверен — Никифоров скажет подобное когда-нибудь. Его чувства по такому поводу были смешанными, но все-таки, наверное, он одобрял мысленно это решение, считая нужным почтить достойно память Юрия. Хоть до сих пор в голове не укладывалось до конца, что Плисецкого больше нет. Юри часто казалось, что вот-вот он услышит такой знакомый голос. Пусть даже этим голосом будет произнесена какая-нибудь гадость в его сторону, но в сложившейся ситуации Кацуки был бы рад и такому. — Эээ… Думаю, это очень хорошее решение, — он кивнул. — Если ты хочешь, чтобы я тоже принял в этом участие…       Никифоров улыбнулся, и, кажется, вполне искренне. — Я знал, что ты поддержишь меня. Надо подумать насчет твоего участия.       Подумать? То есть, изначально такого замысла у Виктора не было? Юри ощутил неприятное покалывание в груди, но промолчал. Значит, он сказал это просто для того, чтобы сообщить ему, и ничего больше?       Они выходят на лед, делая несколько кругов для разминки и выполняя простые прыжки, но Кацуки никак не может сосредоточиться. Его не покидает чувство, что все это не просто так… ***       Гимнастика до завтрака, прием препаратов, занятия на велотренажере, массаж, плановые прогулки — теперь все это составляло каждый день Алана. Постепенно нагрузки увеличивались, но все равно ему нужно относиться к самому себе бережно, поддерживать то, что теперь дано. Несколько дозированных прогулок в день, чтобы составить суммарно нужное расстояние — как забавно. Это немного смешило Алана, одновременно заставляя грустить. Ему бы хотелось делать все так, как обычные люди. Но пока это невозможно, и еще долго будет таковым. Нужно благодарить судьбу за то, что она подарила ему второй шанс.       Самую длительную прогулку парень всегда оставлял на вечер, выбирая время, чтобы встретить закат на мосту Блэкфрайерс. Это было его самое любимое место в городе. Здесь, как ни странно, довольно спокойно по вечерам, и можно смотреть, как солнце садится над рекой, окрашивая небо в самые разные оттенки красного и желтого.       Сейчас, подходя к середине моста, радуясь тому, что народа не много, и никто не помешает спокойно наслаждаться прогулкой, Алан сунул руки в карманы куртки, подумав о том, что в который раз идет по улице один. Наверное, следовало бы привыкнуть уже к этому состоянию, но почему-то получалось не очень. Конечно, у него есть родители, веселая и заботливая сестра. Но это другое. А так хотелось, чтобы был рядом какой-то сторонний человек, не связанный с ним по крови, при этом понимающий. Тот, с кем комфортно и в моменты радости, и в те времена, когда грусть окутывает с ног до головы. Иными словами — друг.       Алан всегда был приветливым и добродушным, хотя и немного странноватым. Он слушал старую непопулярную музыку, читал книги о дальних странах и городах, загадочных явлениях и прочем. Его считали чудаковатым и порой посмеивались, говоря, что парень живет не в своем времени. У Алана, конечно, были приятели, но кого-то по-настоящему близкого — никогда.       Солнце опускалось все ниже над Темзой, и пролетающие птицы издавали клич, будто прощаясь с очередным прожитым днем. Алан слегка улыбнулся, вдыхая прохладный влажный воздух, и огляделся. Как странно. Никого. Ни людей, ни машин. — Вот так повезло… — немного растерянно произнес он, удивленный таким необычным стечением обстоятельств. — И не говори, — послышалось откуда-то справа.       Слегка вздрогнув от неожиданности, Алан повернулся. На перилах, свесив ноги вниз и глядя вдаль, сидел белобрысый зеленоглазый мальчишка в спортивной синей куртке с капюшоном. На вид лет пятнадцати, худой, невысокий. — Ты… — голос Алана от удивления немного осип. — Ты — тот самый парень!       Незнакомец даже не повернул головы, абсолютно спокойно продолжая сидеть и даже начав слабо болтать ногами. — Послушай, тебе не следует так сидеть. Это очень опасно, — забеспокоился Алан, делая пару шагов в сторону подростка.       Тот, наконец, повернул голову и улыбнулся уголком губ. — Вот уж о чем я могу не беспокоиться.       Такой ответ Брайсу совсем не понравился. — Ты не понимаешь, что можешь упасть и погибнуть?!       Незнакомец снова повернулся, глядя на закат. — Два раза не умирают.       Догадка молниеносно пронзила мозг Алана. Все сразу встало на свои места — странные слова мальчишки, сон о нем, и эта встреча… — Постой, так значит, это твое сердце теперь… у меня?       Мальчишка пожал плечами. — Значит.       Немного волнуясь, Алан подошел ближе к незнакомцу и, протянув руку, попытался дотронуться до него. Ничего не вышло: пальцы прошли как сквозь туман, и на коже осталось лишь легкое ощущение прохлады. — Почему ты пришел? Или… не можешь уйти из-за меня?       Мальчишка хмыкнул. — Слушай, ты пришел сюда на закат глядеть? — Так заткнись и смотри.       Алан покорно повернулся, видя, как солнце опускается все ниже, но не мог думать ни о чем другом, кроме сидящего справа незнакомца. Это просто невероятно: если он и впрямь тот самый человек, который стал донором сердца для него, то, выходит, Алан сейчас говорит с призраком?! И рука, прошедшая сквозь плечо мальчишки — все это не поддавалось логике. Быть может, он просто галлюцинация, побочный эффект от приема препаратов? Но ведь раньше его не было… — Как тебя зовут? — наконец, решился спросить Брайс. — Звали, — поправил мальчишка.       Это уточнение радости не добавило, и Алан отчего-то почувствовал себя виноватым. — Прости, — он кашлянул, чуть опустив голову. — Как тебя звали?       Ответ последовал не сразу, словно будто незнакомец сомневался, стоит ли представляться, и это изменило бы очень многое. Но все-таки, подумав, он небрежно бросил: — Юрий. — Юрий… — повторил Брайс. — Интересное имя. Ты из России? — Был, — снова уточнил подросток.       Сказать что-то еще Алан пока не решался. Глядя на задумчивое и немного хмурое лицо Юрия, он понимал — сейчас тому очень тяжело. Кажется, парень до сих пор не может принять, что его больше нет в мире живых. Брайсу было очень больно от мысли о том, что он ничем не может помочь этому мальчишке. И чувство вины все никак не отпускало, хоть Алан понимал — его причастности к смерти Юрия нет никакой. Так что же сказать?       Не придумав ничего путного, Брайс решил последовать совету, данному ранее, и вместе с сидящим на перилах необыкновенным знакомым стал смотреть, на горизонт, где становилось все темнее. Небо начало приобретать оттенки сине-фиолетового вперемешку с ярко-красным. — Ты сердишься на меня? — неожиданно для самого себя вдруг спросил Алан, закусив губу.       Юрий поначалу недоуменно взглянул на него, а потом издал короткий смешок. — Ты дурак или притворяешься?       Их взгляды пересеклись. — За что мне на тебя злиться? Даже если не тебе — помог бы другому. Или не помог. Для меня ничего б не изменилось. Остался бы тогда растением, которое лежало дохлым грузом на кровати.       Эти слова, сказанные таким нарочито-небрежным тоном так больно ранили. Внутри Алана все буквально сдавило от жалости к Юрию. Он опустил голову и изо всех сил старался дышать ровнее, чтобы не повести себя, как плаксивая девчонка.       В молчании прошло еще несколько минут. Солнце скрылось за горизонтом, и на улице похолодало. Поежившись от не очень приятного ветра, скользнувшего по ногам, Брайс тихо произнес: — Мне очень жаль, что тебя больше нет…       Юрий долго молчал, прежде чем ответить. — Мне тоже…