Сердцем с Тобой

— Клэр, как ты думаешь, призраки существуют?       Сестра неспешно жует сэндвич с джемом, опираясь упругой задницей о столешницу. Алан сидит за столом, подпирая кулаком щеку, другой рукой покручивая между пальцев вилку. — Трудно говорить о том, чего сам никогда не видел, — пожала плечами девушка. — Иногда мне кажется, что да, иногда — что нет. А почему ты спрашиваешь? — Да так, — покачал головой Брайс, — просто подумалось вдруг.       Само собой, не говорить же ей о том, что видел странные сны, а потом еще и разговаривал с мальчишкой, который вроде как твой донор и уже почти два месяца мёртв. — Какие планы на сегодня? — поинтересовалась Клэр, вытирая руки кухонным полотенцем. — Как будто ты не знаешь, — хмыкнул Алан. — Каждый мой день расписан по-часам.       Девушка вздохнула и, подойдя к брату, наклонилась, обнимая его за плечи. — Это же только на время. Потом ты сможешь делать гораздо больше, — мягко и ласково сказала она. — Но эти упражнения и терапия будут сопровождать меня всю жизнь, — пробормотал Брайс, ковыряясь вилкой в салате. — Я не жалуюсь, не воспринимай это так. Просто… — он немного опустил голову. — Просто хочу чуть больше свободы, понимаешь? — И она у тебя обязательно будет, — сестра поцеловала брата в висок. — Нужно лишь немного постараться ради нее и подождать. Вспомни, ведь ты всегда добивался того, чего хотел, упорным трудом и терпением. Считай, что это твоя новая и самая главная цель сейчас. — Да уж… — Алан погладил девушку по руке, но не почувствовал особого облегчения.       Когда сестра ушла, Брайс, расправившись со своим завтраком, поставил посуду в мойку, как вдруг услышал за своей спиной: — Да ладно, только не говори, что мое сердце досталось нытику!       Даже слишком резко обернувшись и широко раскрыв глаза от удивления, Алан увидел сидящего на подоконнике Юрия. Тот, в свою очередь, слегка хмурясь, недовольно глядел на него. — Ты снова пришел… — тихо выдохнул Брайс. — А я думал… — Что я тебе померещился тогда? — усмехнулся незваный гость. — Вроде того, — Алан почесал затылок. — И всё-таки… зачем ты здесь?       Наверное, картинка со стороны была довольно дурацкая: уставившись в окно, Брайс говорит с пустотой. Зайди сейчас кто-нибудь, точно решил бы, что парень не в себе. — Слушай, не тупи, а? — цокнул языком Юрий. — В смысле? — не понял Алан. — Хоть для вида телефон к уху приложи, а то как шизофреник, — пояснил Плисецкий.       Пошарив по карманам, Брайс послушно достал мобильник и сделал то, что велено. — Знаешь, я начинаю думать, что твое предположение не такое уж невероятное, — усмехнулся он. — Может, и впрямь умом тронулся? — Ну, если тебе так удобнее думать… — безразлично пожал плечами Юрий.       Теперь Алан почувствовал себя еще большим идиотом. Он стоит посреди кухни с мобильником в руке по совету невидимого собеседника и интересуется у него же насчет состояния своего психического здоровья. — Вернемся к нашим баранам, — картинно зевнул Плисецкий. — Чё ты разнылся?       Брайс нахмурился, сильнее сжав в пальцами телефон. — Это не так. Я вовсе не… — Бла-бла-бла, — Юрий изобразил дурацкий жест ладонью. — Ты совсем не ныл, конечно, и не пускал сопли на блузку старшей сестрицы, ага.       Это было довольно неприятно. Такой грубости от своего нового знакомого Алан не ожидал. Он не знал, стоит ли что-нибудь ответить на его слова, а если и отреагировать, то как? — Я не понимаю, чего ты хочешь от меня, — наконец, произнес он.       Юрий демонстративно скрестил руки на груди и покосился на Брайса. — Я уже ничего не хочу. Это тебе охота свободы, и всё такое. — Что с того? — не удержавшись, огрызнулся Алан. — А то, что надо работать! Ебашить, как папа Карло!       «Eba-shit»? Что это еще такое?» — подумал Брайс, но вслух не спросил. Однако, обида все равно грызла его изнутри подобно жуку-древоточцу. — Спасибо, это я и без тебя прекрасно знал.       Воцарилось молчание. Алан отвел взгляд в сторону, нарочно не глядя на Юрия. Ему стало тоскливо и обидно, чувство непонятости коробило, заставляло в который раз ощутить свое одиночество, отрешенность и обособленность из-за необычного статуса. Инвалид первой группы, человек, который может и не протянуть долго, ведь кто знает, что произойдет с новым сердцем? Не отторгнет ли его организм в один ужасный день? Потому как нередко бывает, что люди с пересаженным сердцем живут всего год-два.       Ругаться с Юрием, как ни странно, тоже не хотелось, и Брайс просто молчал. Однако, это не могло продолжаться вечно. Похоже, Плисецкий был того же мнения. Спрыгнув с подоконника, он выпрямился и сказал: — Эй, эмо-бой, пошли в комнату. — Зачем? — вскинулся Алан, непонимающе приподняв бровь.       Слегка улыбнувшись, Юрий неопределенно повел плечом. — Покажу кое-что. ***       «Yuri Plisetsky».       Забивая в поисковик то, что сказал Юрий, Брайс не знал, чего ждать. Он предполагал, что увидит какую-нибудь страницу на «Фейсбуке» или в «Инстаграм». Но никак не это.       Множество страниц, ссылок, фотографий, видео с пометкой «Юрий Плисецкий» на разных языках. — О, боже… — вырвалось у Алана. — Неужели это всё о тебе?!       Юрий, стоящий сбоку возле кресла, в котором сидел Брайс, усмехнулся, чуть задрав голову. — Может, и не всё. Но процентов восемьдесят, думаю, про меня.       Слегка растерявшись, Алан повернулся к нему. — И-и-и-и… на что нажимать? — как-то тупо спросил он.       Сделав шаг вперед, склонившись к монитору, Плисецкий потер подбородок и указал пальцем на одну из ссылок. — О, давай вот это.       Подведя курсор мышки на нужную ссылку, Брайс кликнул сначала на нее, а затем на кнопку открывшегося окна с видео. После пары секунд ожидания, оно, наконец, запустилось.       Приглушенный свет, полутьма. Огромная арена, сотни зрителей, визжащих от восторга, аплодирующих, подскакивающих на своих местах, выкрикивающих что-то. И он. В образе бунтаря, плохого парня, гордо, даже немного надменно глядящий, скользящий по льду так, словно был рожден именно для этого, будто парящий над холодной поверхностью. Лиловый блестящий пиджак колышется от встречных потоков воздуха, а потом и вовсе оказывается брошенным на лед. Высокие прыжки, шпагат в воздухе. Зрители сходят с ума, но лицо танцора такое, будто его это вообще никак не волнует. Словно Король всего мира просто позволяет подданным смотреть на себя, делает всем большое одолжение. Низкий прогиб, майка задирается, девушки на трибунах, кажется, готовы одновременно упасть в обморок. Он и в самом деле Король.       Алан смотрит неотрывно, и в душе все переворачивается. Неужели это не сон?! Ему и в самом деле досталось сердце знаменитого российского фигуриста?! — О, боже… — снова повторяет он, на этот раз шепотом. — Что, слишком круто для тебя? — довольно усмехается Плисецкий, опираясь ладонью о компьютерный стол и оскалившись в хитрой белоснежной улыбке.       Это еще мягко сказано. — Я даже и представить не мог, что ты… — Слова находятся с огромным трудом. Да и как, черт возьми, он должен ответить?! — Просто потрясающе!       Разведя руками, Юрий кивнул. — Чтобы получилось это самое «потрясающе», я убивался на тренировках и прочем дерьме каждый день. Так что закрой бункер и постарайся, чтоб мое сердце не пропало зря.       Их взгляды пересеклись. Теперь место обиды в душе Брайса заняло чувство вины. — Ты показал это для того, чтобы поднять мой боевой дух?       Звонкий смех пронесся по небольшой уютной комнате. Правда, слышал его только Алан. — Нет, меня просто задолбало твое нытье, — осклабился Юрий, упирая руки в бока.       Он вдруг резко замолчал и перестал улыбатьсч, заметив что-то на экране. — Брайс? — перестав улыбаться, позвал Плисецкий. — Что случилось? — отчего-то забеспокоился Алан, поворачиваясь в ту же сторону. — Включи вот это… — бывший фигурист указал на одно из окошечек с видео в верхнем правом углу.       Видя некую растерянность на лице Юрия, его немного нахмуренные светлые брови, Брайс не стал задавать лишних вопросов, просто сделав то, о чем его попросили. Быстро прогрузившись, видео запустилось во флеш-проигрывателе.       На экране появился мужчина с пепельно-серыми волосами, и память Алана мгновенно воскресила сон, виденный им буквально неделю назад. Как его зовут? Но на незаданный вопрос тут же был получен ответ: мужчина говорил по-русски, однако все это было переведено, и табличка на столе, а также английские субтитры внизу позволили Брайсу понимать, о чем идет речь. Похоже, это какая-то пресс-конференция? — Виктор, правда ли, что вы возвращаетесь в большой спорт после годичного перерыва? Ваша тренерская деятельность будет прервана?       Слышны щелчки затворов, видны вспышки фотоаппаратов, множество микрофонов, стоящих на длинном узком столе. Чуть наклонившись к ним, мужчина, которого назвали Виктором, ответил на заданный вопрос: — Да, это правда. Я действительно собираюсь участвовать в новом сезоне в качестве фигуриста-любителя. Однако, свою тренерскую деятельность прерывать не намерен. Юри Кацуки по-прежнему остается моим подопечным.       Камера переводится немного в сторону, и Алан видит на экране какого-то смущенного азиата в нелепых очках. Щеки японца сразу же розовеют, выглядит он так, словно от всей души желал бы быть сейчас в другом месте или вообще закрыться в каком-нибудь шкафу. Кадр переводится обратно на Виктора. — Что вы можете сказать о своей новой программе? Уже решено, какие элементы будут исполнены, и под какую музыку собираетесь выступать?       Лицо отвечающего мгновенно становится серьезнее и, кажется… грустнее? Помолчав немного, он произносит со вздохом: — Нет, эти моменты еще не утверждены окончательно, но… могу сказать наверняка одно: моя новая программа будет посвящена Юрию Плисецкому. — Ах ты сука!       Возглас на русском языке слышится справа, и Алан тут же поворачивается, удивленно глядя на Юрия, который сейчас выглядит так, словно готов придушить мужчину на экране своими собственными, хоть и призрачными, руками. Закрыв лицо ладонями, но не надолго, тут же отняв их и зарычав, как раненный зверь, Плисецкий задрал голову к потолку. — Блять, ты только посмотри на него! На эту суку поганую!       Вновь опустив голову, Юрий с ненавистью уставился в монитор. — Даже после того, как я сдох, он умудряется выезжать за мой счет! — Что случилось? — Алан решительно не понимает, что такого страшного было в словах Виктора, и почему Плисецкий настолько зол. — Это твой враг?       Громко фыркнув, Юрий тряхнул головой и теперь уже смотрел с меньшей злостью, но с огромным пренебрежением на окошко видео, где сейчас на стоп-кадре виднелось грустное лицо Виктора. — Он хуже врага, — прошипел Плисецкий. — Пытается казаться другом, выглядеть перед всеми хорошим. Но на самом деле гнида. И даже теперь хочет выставить себя таким скорбящим по мне бедняжкой! Тварь…       Какой-то странный вывод. — Погоди, — Алан приподнял руку, как бы прося Юрия успокоиться. — Почему ты так решил? Может, он и в самом деле грустит из-за того, что тебя больше нет? Вдруг посвящение от чистого сердца? — Ха! Да как же! Ты тоже повелся на эти печальные щенячьи глазки?!       И снова Брайс чувствует себя дураком. Он ничего не знает об отношениях Юрия и этого Виктора, о самом Никифорове, его возможной мотивации. Как же понять, кто прав? — Я не повелся… — пробормотал Алан, поджав губу. — Просто подумал, что, возможно, это было сказано честно, без какого-либо подлого умысла. — Он так не умеет, — отрезал Юрий.       Это начинало подбешивать. Брайс нахмурился и решил пойти в атаку. — А ты всегда так плохо думаешь о людях? — Чего?! — Ты думаешь, что все, кого знаешь — меркантильные сволочи, обманщики и лицемеры? — пояснил Алан, запустив пальцы в свои волосы и зачесывая их назад.       Кажется, все-таки не следовало этого говорить. Плисецкий сжал кулаки и хмуро глядел в сторону. По всей видимости, слова Брайса задели его. — Нет… — необычайно тихо ответил Юрий. — Не все, наверное. Но он… такой…       Алан вдруг почувствовал давящую боль в груди. Правда, она исчезла также быстро, как и появилась, не успев даже заставить его волноваться. Но гаденькое послевкусие из-за ситуации осталось. — Этот Виктор для тебя особенный? — также тихо спросил Брайс, виновато глядя на собеседника. — Он никто. И всегда будет никем…       Рассеявшись в дымке, похожей на туман, Юрий исчез, оставив Алана наедине с чувством вины за то, что, возможно, обидел его. Брайс не думал, что призраки чувствуют физическую боль, ведь тела у них нет. Но вот другая… Кажется, это свойственно даже тем, кто покинул телесную оболочку. И сейчас Юрию было очень больно. ***       Сегодня он даже не замечал, как летит время. Прокручивая педали, он наматывает на счетчике нужные километры и выполняет дневную норму. Все время занятия Брайс смотрел куда-то расфокусировано, полностью погрузившись в свои мысли, даже не с первого раза услышав тренера, который говорил ему, что он может остановиться и не должен перенапрягаться. — Алан? У тебя всё хорошо? — интересуется Стивен, положив широкую ладонь на плечо Брайса. — Ты нормально себя чувствуешь? — Да, — вздрогнув, он будто вернулся из параллельного мира и коротко кивнул. — Просто задумался.       Тренер улыбнулся. — Видно, задумчивость идет на пользу. Сегодня проехал быстрее, чем обычно. Но всё же не увлекайся, рано пока говорить об увеличении нагрузки.       Слабо улыбнувшись, Алан слез с тренажера. — Да, конечно, я понимаю, — на автомате ответил он. — Что ж, тогда до завтра? — Увидимся, — Стивен пожал его руку, и парень направился в раздевалку.       Произошедшее все никак не дает покоя. Бурная реакция Юрия на, казалось бы, простые не обидные слова, не выходит из головы. Забивая в поисковике в телефоне несколько запросов, он довольно быстро находит то, что нужно. «Victor Nikiforov».