Сердцем с Тобой

      Весь день Виктор был как на иголках. Ожидание мучительно, он убеждается в этом в который раз. И не меньшая пытка — собственные мысли. Правда ли то, что сказал этот самый Алан? А если даже парню и в самом деле пересадили сердце Юрия, это ведь не означает, что и его воспоминания перешли к нему? Откуда тогда он знает такие личные вещи? Как смог передать сообщение, так похожее на то, что Юрий и в самом деле сказал бы? Такое… в его манере? — Ни на один из своих вопросов Никифоров не мог найти хоть какой-то разумный и логичный ответ. Это угнетало и заставляло внутренне почти кричать от непонимания и жажды постичь истину. — Ты сегодня какой-то молчаливый, — осторожно заметил Юри, остановившийся у бортика рядом с Виктором. — Может, всё же расскажешь, что тревожит?       Ох, как же стыдно перед ним. Будто бы виноват, сделал что-то плохое. И хотя это совсем не так, разговор вряд ли получится. По крайней мере, сейчас. — Я бы сам еще что-то понимал, — он пытается скрыть беспокойство за усмешкой. — Поговорим, когда хоть немного разберусь, хорошо?       Кажется, Юри ни на секунду не поверил его улыбке. А может, и вовсе обиделся. — Как скажешь, — неожиданно холодно отозвался японец и, оттолкнувшись руками от бортика, уехал на другой конец арены.       Никифоров тяжело вздохнул. — Хоть бы чуточку здравого смысла среди этого безумия…       Его телефон, оставленный на скамейке, мелодично звякнул. Виктор, и так порядком на нервах, не мог уже ждать, когда закончится тренировка. Выйдя с арены, нацепив чехлы на лезвия, он прошел к скамье и, взяв в руки смартфон, открыл пришедшее смс. «Мой никнейм в «Skype» — ToBriceBe16. Сообщите, когда вам будет удобно связаться. Алан».       Что ж, «Скайп» так «Скайп». Когда Виктору будет удобно? Да вся ситуация чертовски неудобная! Но надо что-то ответить, и Никифоров довольно долго думал над этим. «Через два часа». Минута. Две. Три. «Хорошо». Мда уж, теперь надо как-то объяснить весь этот бред Юри. Или всё-таки не стоит? *** — Если ты и дальше будешь вот так сидеть и молчать, ничего не изменится.       Неспешно крутя педали велотренажера, Алан покосился на Плисецкого, который, аки король, восседал на скамье-лежаке со штангой, демонстративно скрестив руки на груди и отвернувшись. После вчерашнего разговора он до сих пор не проронил ни слова, и Брайса это изрядно напрягало. — Действительно, блять, не изменится. Потому что ты отправил всё в бездонную яму одним звонком, — с плохо скрываемым раздражением ответил Юрий.       Алан покачал головой, немного повысив скорость и наматывая все новые метры. — Я не понимаю. Мне кажется, все не настолько страшно, и ты просто драматизируешь. В конце концов, разве тебе не хотелось сказать Виктору абсолютно всё, что накипело? — Можно подумать, ты ему так и передал бы. Да половина того, что я хочу сказать — это русский мат. Ты не поймешь.       Не удержавшись, Брайс рассмеялся. Наткнувшись на гневный взгляд зеленых глаз, он помахал рукой. — Прости-прости, я не хотел. Представил, как повторяю ругательства за тобой. Это ужасно смешно, аха-ха!       Обстановка ощутимо разрядилась. Плисецкий, ухмыльнувшись и как-то хитро поглядев на Алана, сказал: — Конечно. Ты ж исковеркаешь всё до такого состояния, что даже этот идиот не поймет. Русский мат — это почти искусство. Своеобразное.       Новый взрыв хохота заставил Брайса остановиться. Ткнувшись лбом в привинченный к рулю спидометр, он не мог остановиться и всё смеялся, закрыв глаза. — А-ха-ха-ха! Прошу, скажи, что ты пошутил?! Это ведь не серьезно?       Скорчив обиженную физиономию, Плисецкий задрал нос и громко цокнул языком. — Чего ржешь, интеллигент проклятый? Это выше твоего понимания, так что закрой бункер и крути педали, пока не дали.       «Сказать или не сказать? Понятное дело — сказать. Но когда? Может, сейчас?». — Я отправил Виктору свои контакты в «Skype», — на одном дыхании выпалил Брайс, сев прямо и зажмурившись, ожидая «кары небесной».       Тихо. Слишком. Долго. — Бля-я-я-я-я-я-я-я… — раздалось по-русски.       Алан догадался о смысле непонятного слова и опасливо приоткрыл один глаз, поглядев на Юрия. — За что, господи?! Почему мое сердце досталось абсолютному тупице?! Почему-у-у-у-у?! — Сам ты тупица, — обиделся Брайс. — Я хотел как лучше. — А получилось через жопу! — выплюнул бывший фигурист. — Что эта жертва пьяной акушерки тебе ответила? — Кто? — Ты правда такой тупой? Виктор, конечно же! — А-а-а, — протянул Алан, потерев пальцами подбородок. — Ну, мы договорились созвониться через два часа. — ЧТО?!!! *** — Юри, я бы хотел поговорить с тобой.       Японец напрягся, но кивнул, набрасывая на плечи куртку. Вместе с Виктором выходя из Ледового Дворца Хасетсу и идя по тихим улочкам, он приготовился к чему-то очень плохому. Только понятия не имел, к чему. — Это насчет твоего вопроса, — судя по выражению лица, Никифоров и сам не знает, как начать. Да что же там такое случилось? — Если не уверен, что мне нужно знать, я не настаиваю, — тихо сказал Кацуки, поправляя лямку рюкзака на плече. — Ты не обязан отчитываться.       Вскинувшись, Виктор смотрит удивленно, не понимая причины такого странного поведения подопечного. Точнее, догадываясь лишь отчасти. И снова это треклятое чувство вины не ясно за что. Как же давит… — Не говори ерунды, Поросеночек, — он вновь пытается улыбаться, стараясь делать это как можно более искренне. — Я не хочу секретов между нами.       Опять враньё. Но Юри знать об этом совсем не обязательно. А начать разговор все также трудно. — Сегодня ночью мне прислали сообщение. В нем была всего одна фраза, которую могли знать только двое — я и Юрий…       Только двое. Как же погано становится от этого. Сразу чувствуешь себя лишним. Прямо-таки пятой ногой у собаки, которая совершенно не нужна, но отчего-то есть. Кацуки молчал, боясь даже открыть рот, чтоб не разразиться потоком каких-нибудь колких фраз из-за раздражения и всего, что уже два месяца копится в нем, не имея выхода. — Сегодня утром я позвонил по номеру, с которого оно пришло, — продолжал Виктор. — Незнакомый парень представился Аланом. И когда я спросил, откуда ему известна эта фраза, он не ответил, а вместо этого зачитал длинное сообщение. Мне показалось, тогда будто сам Юрий говорит всё это… — Что за чушь?       Просочилось. Не сдержался. Хоть и успел замолчать, чтоб не продолжить и не выдать себя со всеми потрохами. Кажется, пронесло. Виктор лишь улыбнулся с легкой грустью в глазах и коротко кивнул. — Да, возможно. Я снова спросил у этого Алана, откуда взялись сообщения, и он рассказал мне, что смерть Юрия оказалась не напрасной.       «Что за чушь?» — хочется сказать снова. Но Кацуки лишь недоуменно приподнял бровь, ожидая пояснения. — Он сказал, что ему пересадили сердце Юрия.       Японец остановился так резко, что аж покачнулся, чуть не упав. Виктор, прошедший вперед пару шагов, обернулся, их взгляды встретились: остекленевший и удивленный. — И ты ему поверил?!       «А мы продолжаем наше шоу «Я — Идиот» на канале «Никифор-ТВ»!». — Я… еще не решил, — замялся пятикратный чемпион, сейчас больше похожий на мальчишку, который пытается оправдаться за «двойку» в дневнике. — Ты понимаешь, что такого просто не может быть?! — Но, Поросеночек, это же… — Хватит называть меня «Поросеночком»! — точка кипения достигнута? — Я не толстый уже давно! Похудел еще на три килограмма! Ксо!..       Успокойся, Юри, возьми себя в руки. Не кричи, будь уравновешен и рассудителен. — Почему ты такой доверчивый?! Это явно какой-то мошенник! Я… не знаю, чего он хочет и как собирается добиться, но здесь что-то не чисто!       Виктор смотрит в землю и молчит. И Кацуки «сдулся», как шарик, из которого выпустили воздух. Эти красивые голубые глаза так печальны сейчас. И едва заметная улыбка приподнимает уголки тонких губ. — Наверное, ты прав… Я просто дурак, которому хотелось верить, что можно встретить того, кого потерял навсегда…       «Дамы и господа! Мы запускаем новое шоу! «Почему я такой кретин?» на дополнительном канале «Кацуки-ТВ»! Не пропустите!».       Он смотрит, как поникший Никифоров медленно удаляется. И почти минуту не может даже сдвинуться с места. Как будто к ногам привязан огромный камень размером с неплохую такую скалу. — Виктор!       Новое шоу набирает обороты. Главный герой в конкретном дерьме. *** — Хватит сверлить монитор глазами! Звони уже, мать твою за ногу! — Не трогай мою маму.       Глядя на открытое окно «Скайпа», Алан сомневался, стоит ли продолжать общение с Виктором? Не лучше будет пресечь все сейчас, на начальной стадии? Обратить это в шутку, пусть и жестокую, прослыть негодяем в его глазах? Зачем он вообще ввязался? И лишь ответ на этот вопрос заставил Брайса кликнуть мышкой, добавляя новый контакт. Только ответ на этот вопрос заставил его нажать на кнопку вызова: он хочет хоть как-то отплатить Юрию. Пускай тот и неосознанно стал его спасителем. Всё равно, это доброе дело. Огромная жертва, хоть никто и не спрашивал, хочет ли он этого. Алан его должник теперь и навсегда. И к тому же… друг? — Хорошо…       Знакомый то ли просто перезвон, то ли мелодия. У Брайса холодеют пальцы, он сжимает кулаки, положив их на колени и прямо сидя в кресле. Плисецкий, стоя рядом, резко замолчал, держась одной рукой за подлокотник. Он напряжен и взволнован, это так хорошо читается на его лице.       Диалоговое окно раскрывается шире, на экране появляется пятикратный чемпион. Кажется, тоже немного растерян. И Алан несмело улыбается, подняв ладонь. — Здравствуйте, — давно он не был так смущен.       Виктор явно не знает, как реагировать. Но все же, наконец, слабо улыбается в ответ. Ясно — он все еще относится к Алану с подозрением. И, надо сказать, Брайс его прекрасно понимал в этот момент. — Привет.       Быстро бросив взгляд на Юрия, Алан, как и ожидал, увидел еще большее напряжение на красивом мальчишеском лице. Наверняка ему сейчас невыразимо трудно видеть и слышать того, кого он, похоже, ненавидит всей душой. Но отступать поздно. — Уже говорил, но все же, наверное, надо представиться снова. Меня зовут Алан Брайс. — Да, я помню твое имя, — кивнул Никифоров, потирая шею ладонью. — Хотя фамилии и не знал.       Тишина. Два идиота перед веб-камерами тупо пялятся в экраны, не зная, что сказать, и кто должен продолжать разговор. — Наверное, у вас ко мне много вопросов?       Юрий рядом громко фыркнул и закатил глаза: — Ебать, вы два кретина. Идеальная пара.       Виктор неловко усмехнулся. — Да, пожалуй. Но, для начала хотел бы сказать, что я в комнате не один. Думаю, будет честно, если ты об этом узнаешь.       Повернувшись, Никифоров чуть улыбнулся, махнув рукой в приглашающем жесте. И рядом с ним вскоре оказался тот самый японец, которого Алан уже видел на видео, вызвавшем у Плисецкого тогда бурную реакцию. — Это Юри Кацуки, я его тренер. Он тоже знал Юрия. — Ага, знал он меня, конечно, — пренебрежительно прокомментировал Плисецкий. Брайс сделал вид, что не слышал. — Привет, — этот Кацуки что-то не блещет желанием говорить. Или только так кажется? — Я не против, — повел плечом англичанин. — На все ваши вопросы отвечу. По крайней мере, попытаюсь.       Такая расположенность к разговору явно понравилась Виктору. Набрав в грудь побольше воздуха, он тряхнул челкой и, будто расставаясь с тяжким грузом, выдал: — Пожалуйста, расскажи подробно, откуда взялись эти сообщения. О сердце Юрия… прости, о твоем… о вашем… Охх…       Он запутался. В какой-то степени это выглядело мило, и Алан ободряюще улыбнулся. — Не нервничайте, ничего страшного ведь не происходит.       Плисецкий, наблюдавший за всем этим, стал ходить за спиной Брайса, недобро косясь на монитор. — Зачем его успокаиваешь? Он не маленький мальчик, а ты — не Мать Тереза.       Игно-о-о-о-ор. — Все дело в том, что я был серьезно болен, и без пересадки сердца оставалось мне недолго. Подходящего донора люди ждут порой годами, и лишь треть из них дожидается. Я тоже был в списках. И однажды мне сообщили, что нашли подходящее сердце. Но я не знал, чье оно. Как правило, у нас не сообщают, кому принадлежал донорский орган, чтобы не было каких-то проблем с родственниками, и прочее.       Неожиданно японец подал голос, в то время как Виктор внимательно слушал каждое слово Брайса: — Тогда откуда ты знаешь, что это сердце принадлежало Юрию?       Наверняка в его глазах Алан какой-то ненормальный или просто фанат, сочинивший сказку, чтобы познакомиться с кумиром. Гаденькое чувство неприятным комком засело внутри Брайса. — Однажды мне приснился сон, в котором я был Юрием. Думаю, это был обрывок его воспоминаний. В то время я вообще понятия не имел, кто такой Юрий Плисецкий. Как-то не довелось мне смотреть чемпионаты по фигурному катанию. Да и вообще спортом не интересовался никогда особо. — И что дальше? — Виктор закусил губу и, чуть хмурясь, глядел на монитор. Юри пока помалкивал, но вид у него все еще был несколько настороженный. — Это звучит странно и безумно, я знаю. Но через какое-то время…       Сейчас они назовут его сумасшедшим, а потом и вовсе отключатся. Сто процентов. — Через какое-то время ко мне пришел Юрий. Точнее, его призрак или душа. Я не знаю, чем он конкретно является. — Твоим голосом разума, — буркнул Плисецкий. — Потому что сам ты — тупень розовый. Такой же, как этот седой кретин и его узкоглазая свинья. — Хватит! Прекрати!       Черт! Он повернулся назад и ответил Юрию прямо при них! Эти двое удивленно хлопают глазами, ничего не понимая. — Простите, — смутился Брайс. — Знаю, вы считаете, что я безумец, либо врун… — Он с тобой? — Что? — Юрий ведь сейчас… с тобой? — дрогнувшим голосом почти прошептал Виктор, глядя так, словно надеялся увидеть Плисецкого рядом с Аланом.       Что, что же сказать?! Юрий снова остановился, вцепившись пальцами в спинку кресла, на котором сидел Брайс. — Да. Он за моей спиной…       Опять этот вздох, как в тот раз. — Котенок…