Сердцем с Тобой

      Если раньше у него имелись сомнения — стоит приезжать на Туманный Альбион, могут ли слова Алана оказаться простой ложью, вызванной фантазией, желанием стать более значимым, банальным психическим расстройством, то сейчас, Виктор не был уверен, что сам находится в здравом уме. Но ошарашенное лицо стоявшего рядом Юри казалось весомым аргументом в пользу того, что все не так просто. — Этого не может…       Даже закончить фразу, сорвавшуюся хриплым шепотом у Никифорова не получается. Юра, Юра Плисецкий здесь, совсем рядом! Живой или нет — кто знает? — но глаза Виктора просто не могли обманывать его так жестоко, это был бы слишком сильный удар по сердцу, душе и разуму. Все в голове пятикратного чемпиона закружилось бешеной каруселью. Он видит того, кто, по логике, ушел из мира живых безвозвратно три месяца назад… — Юра…       Слезы катятся по щекам, падая на лед, пальцы в перчатках сами собой сжимаются в кулаки, по спине пробегают мурашки. Плисецкий неспешно катится на коньках, придерживая за обе руки Алана, что-то говорит тому, но Виктор не слышит. Юра кажется голограммой, не очень яркой и насыщенной. На мальчишеском лице задорная улыбка, он смотрит на Брайса, явно потешаясь и, похоже, не зная, что теперь у двух приехавших в Великобританию человек все прежние представления о том, как устроен мир, перевернулись с ног на голову. На секунды Юрий отводит взгляд от своего подопечного, повернув голову, и перед его взором тут же предстают наполненные слезами голубые глаза на побледневшем лице. Перестав улыбаться, Плисецкий притормозил, и Алан, не ожидавший такого, споткнулся, крепче вцепившись пальцами в ладони друга, чтобы удержать равновесие. Он уже хотел спросить, все ли в порядке, но этого не потребовалось, когда Брайс повернул голову по направлению взгляда призрачного мальчишки. — Они что… видят меня? — глухо произнес Юра, и Алан снова посмотрел на своего необыкновенного наставника, находясь в неменьшем недоумении, чем последний. Ну не может же взрослый мужик разреветься просто оттого, что глядит, как парень учится кататься. А значит…       Двое фигуристов стояли в оцепенении, но Виктор, вздрогнув и вырываясь из окутавшего его морока, торопливо сорвался с места, подъезжая к Брайсу. Юри, помедлив пару секунд, направился следом. Метр, два, три… Они все ближе и ближе…       Юрий совсем рядом, до него уже можно дотянуться рукой. Вот только возможно ли это на самом деле? Сердце в груди Виктора бьется как бешеное, в горле пересохло. — Это ты? Это вправду ты?..       Все внутри дрожит. Никифоров тянется вперед, пальцы уже буквально в сантиметре от лица Юрия. Два фигуриста смотрят друг другу в глаза. Плисецкий, нахмурив брови, покосился на руку Виктора и в то же мгновение… исчез. — Ах! — коротко выдохнув, пятикратный чемпион, влекомый каким-то рефлексом, отпрянул назад.       Брайс, наблюдавший за всей этой картиной, непонятливо огляделся по сторонам, ища фигуру худого подростка в бело-синей куртке с капюшоном, но Юрия нигде не было. Что произошло? Он исчез случайно или сам так захотел? Точнее, не желал, чтобы до него дотронулись? — Алан совсем запутался в перепетиях отношений Никифорова и Плисецкого. Это не простая неприязнь, о, нет, точно не она. Тогда… что же? Пронзившая мозг Брайса догадка заставила его непроизвольно скривиться, и рядом стоящий Виктор это заметил. — Алан? Что произошло? Юра еще здесь?       Парень поджал губу. — Нет, я его не вижу, — он шумно выдохнул, прикрыв глаза, и ухватился рукой за бортик. — Пожалуй, мы… то есть, я… Думаю, на сегодня мне достаточно прогулок…       Виктор и Юри переглянулись между собой, после чего Никифоров вновь повернулся к Алану. Ситуация казалась необыкновенной, при этом будучи какой-то неловкой и даже идиотской. — Хорошо, — чемпион протянул руку парню. — Давай я помогу тебе добраться до выхода.       Этому дню пора закончиться. Он слишком наполнен безумием.

***

      Будильник на тумбочке подал короткий противный сигнал. Не открывая глаз и недовольно промычав, Алан протянул руку, хлопнув по большой кнопке сверху, и часы, сменяя режим, автоматически перешли на волну любимой радиостанции Брайса. Комната наполнилась негромкой приятной музыкой, но парня это не особо мотивировало подняться с кровати. Уткнувшись лицом в подушку, Алан выдохнул так тяжко, как старый дед, сидящий в парке на лавке, и спустя полминуты все же нехотя присел на кровати. Оглядевшись, он потер переносицу и покачал головой: Юрия не было. Со вчерашнего вечера мальчишка до сих пор не вернулся. Брайс не хотел себе в этом признаваться, но ощущал легкое волнение, хотя и думал, что, по сути, с призраком, наверное, ничего плохого произойти не может. Но все-таки где же Плисецкий сейчас? — Утречка!       Клэр, чуть пританцовывая и перемещаясь по кухне, вертя упругой задницей в укороченных джинсовых шортах, вытащила один наушник и улыбнулась, увидев полусонного взлохмаченного брата в дверном проеме. Тот коротко угукнул в ответ, кивая, и девушка засмеялась: — Тебе точно нельзя пить? — прищурив один глаз, поинтересовалась она. — А? — Брайс приподнял бровь. — Выглядишь так, словно нехило прибухнул накануне, — Клэр снова хохотнула.       Алан закатил глаза. — Давай ты не будешь применять свои шуточки на мне?       Девушка повела плечом и снова повернулась к шкафу. — Плохо спал? — Ну… не очень, — уклончиво ответил парень, подходя к холодильнику. — А чего так? — Не знаю, — буркнул Алан, вдруг ощутив острое желание слинять с кухни.       Не скажешь ведь любимой сестренке, что периодически просыпался, беспокоясь за призрачного мальчишку, который ночью шатался незнамо где, и не факт, что вернется? «А что, если он…?».       Пульс немного ускорился. Брайс опустил голову, сжимая в одной руке пакет молока, который только что достал из холодильника, и уставился в пол.       Нет. Нет. Он не может уйти вот так. Юрий обязательно вернется, правда? — Эй? — Клэр слегка потрепала брата по плечу, заметив, что тот впал в ступор, и нахмурилась: — Марс! Марс! Вызывает Земля!       Вздрогнув, Алан выпрямился. — Ты в порядке? — сестра смотрит настороженно. — Да… Все нормально…       Завтракать резко расхотелось. Прихватив свои препараты и стакан воды, Брайс вернулся в комнату, поймав на себе недоумевающий взгляд сестры вслед.       День прошел мимо Алана. Привычные маршруты, тренировка, обед, ужин, прогулка. И вот он снова в своей комнате. За окном темно. Юрий так и не появился. Беспокойство Брайса усиливалось с каждым часом.       Мобильник в кармане завибрировал. Вынув его и поглядев на светящийся экран, Алан поколебался: Виктор Никифоров, похоже, хочет поговорить. Но вот сам Брайс сейчас совсем не уверен, что желает того же. И все же… — Здравствуй, Алан! — голос чемпиона звучит привычно весело, но парню показалось, что в этой бодрости и энергичности есть фальшивые нотки. — Зравствуй, Виктор, — прчему собственный голос так отдает холодом? — Как твои дела? — Брайс всегда терпеть не мог отвечать на этот вопрос. — Все хорошо. А ты как? — задавать его Алан тоже не любил. — О, я в порядке, — Никифоров хохотнул в трубку, это снова показалось неестественным. Здесь что-то не так. — Подумал вот поговорить, кхм… о вчерашнем…       Ну да. Было бы странно, если б он этого не хотел. Подобное безумие творится с людьми далеко не каждый день. — Юрий… он с тобой?       Почему вдруг сильно захотелось положить трубку? — Эм, нет. Я не видел его со вчерашнего дня. — Вот как… — Виктор вздохнул, и это было хорошо слышно. — Ситуация у нас… непростая. Я надеялся хоть как-то объясниться…       Значит, по факту, Никифоров звонит не ему, Брайсу. Он ищет Плисецкого. Алан крепче сжал пальцами телефон. — Понимаю, — выдавил парень через силу и сам не понял, почему так реагирует на, казалось бы, вполне дружелюбное общение. — Думаю, мы все запутались.       Виктор усмехнулся. — Это еще мягко сказано, друг мой. У меня стойкое ощущение, что я на больших скоростях падаю в океан безумия.       «Ну надо же, какие эпитеты», — подумал Брайс, едва удержавшись от того, чтобы не хмыкнуть, и снова мысленно подивился своей реакции. — Мы разберемся, может быть. Со временем. — Было бы хорошо, — согласился Никифоров. — Тогда доброй ночи, Алан. Напиши мне или позвони, если что, идет? — Конечно.       Он лежит на кровати, глядя в потолок полутемной комнаты, которую освещает только дисплей компьютера да мобильник, зажатый в правой руке. Разберемся со временем? — Да… Но Алану почти все уже кажется простым и понятным.       Он ревнует Юрия к Виктору Никифорову.       Всё. Очень. Просто.

***

      «Vesna opyat' prishla, i luchiki tepla Doverchivo glyadyat v moyo okno…».       Что это еще такое? С каких пор на британской радиостанции стали крутить русские песни?       «Opyat' zashemit grud' I v dushu vlezyet grust'…».       Алан, лежа на боку, приподнялся на кровати, все еще обнимая подушку и пытаясь проморгаться, вертел головой, ища источник музыкального безобразия.       «Po pamyati poidet so mnoy…».       Поиски были очень короткими. Нависая над Брайсом, держа в протянутой руке его собственный телефон, парню широко и, можно сказать, издевательски, улыбался никто иной как Юрий Плисецкий. — Здра-а-а-а-а-асьте, — белозубо осклабился бывший фигурист, с явным удовольствием наблюдая за выражением лица только что проснувшегося Брайса, при этом не выключая музыку. — Как спалось? Не замерзли? — Юрий… — Алан зачем-то снова огляделся по сторонам, после чего вновь уставился на мальчишку. — Что за… Что ты делаешь? — Как это что? — фальшиво удивился Плисецкий, сделав такую наигранную мину, что ему не поверил бы даже слепой в темной комнате. — Совмещаю пробуждение с музыкальным просвещением!       Брайс поджал губу, абсолютно ничего не понимая. Мужской голос под странную музыку продолжал громко доноситься из динамика мобильника.       »…Vladimirsky Centrai, veter severny…». — Ох-х… — Алан плюхнулся обратно на подушку. — Не знаю, о чем эта песня, но, держу пари, ты специально нашел ее, чтобы меня побесить.       Юрий прищелкнул языком, выпрямляясь и упирая руки в бока. — Ничего ты не понимаешь, это шедевр!       Сказана данная фраза была тоже насквозь фальшиво, и Брайс мог поспорить, что мальчишка на самом деле так не считает. Он мягко улыбнулся Плисецкому, снова приподнимаясь на локтях. — Я рад, что ты вернулся.       Хорошо, что все домашние разбежались по своим делам — кто на учебу, кто на работу — и Алан мог спокойно разговаривать с Юрием, попутно завтракая на кухне. — Тебя так долго не было… — стараясь, чтобы это казалось сказанным мимоходом, и в его голосе не послышалось волнение, начал Брайс, ковыряясь вилкой в салате.       Юрий, сидевший на стуле напротив, скрестил руки на груди и демонстративно забросил ноги на стол (к счастью, не грязные). — Да нормально, — он повел плечом, при этом не глядя в глаза Алану. Какой-то друг слишком странный сегодня… — Прогулялся немного. — Мм… — неловко промычал Брайс, подпирая кулаком щеку. — И где гулял?       Бывший фигурист уставился на собеседника колюче, кажется, понимая, — с Аланом тоже что-то не так. В кухне воцарилось молчание, которое затягивалось уж слишком надолго, превращаясь в некую молчаливую дуэль. Несказанное повисло в воздухе, и обстановка становилась все более напряженной. — А что, какие-то проблемы? — отчеканил Юрий, неотрывно сверля Брайса взглядом. Отступать последний не желал. — Всё отлично. Просто интерес, — таким же тоном ответил он, отправляя в рот вилку с салатом.       Происходящее грозило превратиться в абсурд. Но… — Скажи уже, что хотел, бриташка?! — взорвался Юрий, спуская ноги со стола и наклоняясь вперед, прищурившись. — Хочешь знать, почему я слинял?! — Не хочу, — от Алана веяло антарктическим холодом. — Да ладно?! — Плисецкий хмыкнул. — Чего так?       Отложив столовый прибор в сторону, Брайс выпрямился, сидя ровно, и, в свою очередь, скрестив руки на груди. — Я и так знаю. Ты ушел потому, что стало больно. Виктор увидел тебя и теперь просто не сможет отрицать твое существование. А ты ощутил то, чего, по идее, в данной ситуации быть не должно. — Вот как? — хорошенькое лицо Юрия буквально перекосило. — И что же это? — Надежда, — Алану было сложно произносить каждую букву. — Надежда на то, что вы двое каким-либо образом сможете быть вместе. — Чего?! — бывший фигурист вскочил с такой скоростью, что, наверное, не будь он призрачным, мог бы перевернуть стол. — Что за херню ты мелешь, бриташка?! ДА НАХЕР МНЕ ЭТОТ ПИДОР НЕ УПЕРСЯ, ЯСНО?!       Брайс молчал. Столь бурная реакция ярко подтверждала, что слова Юрия — наглая ложь. Внутри Алана все сжали невидимые холодные пальцы, и даже дыхание на несколько секунд задержалось. Его призрачный друг не ненавидел Виктора Никифорова. Это было совершенно противоположное чувство. — Ясно.