Уитби — город синих мотыльков

— Отпусти мою руку, — сквозь зубы процедила девушка, смотря на дорогу, пока её небрежно за собой волочёт Чонгук, крепко держась другой рукой за ладошку сестры. Только отойдя на метров пятьдесят от странной компании молодых ребят, Викки засуетилась и попыталась высвободить своё запястье, где покрасневшим браслетом въелись следы от мужских пальцев. Засверлила Чонгука недобрым взглядом, грозно фыркнула, вспомнив все унижения в университете, и совсем не тихо заматерилась. Её раздражало абсолютно всё в этом парне, начиная с больших чёрных глаз, заканчивая — чрезмерно нахальным и просто не поддающимся адекватному объяснению поведением. Он горазд пускать издёвки, но в то же время защищать? Ему не хочется верить. — Блять, да отпусти ты меня! — истерично крикнула она, на что Чонгук, выпустив её руку из своего заточения, остановился и повернулся к ней всем корпусом, накрывая тенью. — Солла, возьми в пакете свой сырок и отойди от нас на десять шагов, — не глядя на девочку, брюнет протянул в её сторону небольшой белый пакет и дождался звуков удаляющихся шагов, чтобы после продолжить, только на пару тонов громче: — Какого хрена ты шевелишь своим языком рядом с ребёнком? Чёрт, кто тебя дурой воспитал?! В этот момент Чонгук впервые показался по-настоящему обозлённым. До этого ленивые жесты и саркастичные высказывания больше напоминали игру, а сейчас Викки даже отступила на шаг, чтобы ресницы не вздрагивали от его голоса. — Вали домой и разговаривай так со своей матерью, а рядом с ней — не смей! — Ну и мудак же ты, — полушёпотом и с тенью презрения заткнула его она, отчаянно опуская голову и сминая края кофты. Напомнив о матери, Чонгук упал в её глазах ниже дна, а ненависть только возросла. Не кричала, да и не попыталась внешне разозлиться, потому что всё плохое тугим жгутом скрутило внутренности, и единственное, что посчитала правильным она сделать, — это обогнуть его и уйти. Поднялся лёгкий ветер, засуетились листья деревьев вдоль улицы, фонари понуро провожают тонкую фигуру Квин, что неспешно шагает прямо, к дому. От ругани и криков осталось только тяжёлое дыхание обоих — Чонгука — как восстановление спокойствия, а Викки — как способ утопить внутри свою злость на зачинщика всех её бед. — Братик, ты почему кричал? — нежный голос девочки вывел парня из опешившего состояния и заставил опустить напряжённые плечи. — И почему Викки убежала? Я думала, что мы проводим её к дому и я узнаю, где живёт моя подруга. — Она тебе не подруга, Солла. Пошли домой. — Подруга, — упорно настояла на своём она и, подбежав к брату и вытянув вперёд руки, демонстративно призывая поднять её, скрутила губы в трубочку и принялась ждать. — Ох, ну вы только посмотрите на неё, — сдался брюнет, усмехнувшись. — Ты уже большая. Последний раз я несу тебя на руках. — Последний раз, когда мы возвращаемся из магазина, ты несёшь меня на руках, — конкретизирует малышка, расставляя ножки и обхватывая мужскую шею для удобства и безопасности. — И не кричи больше, ты напугал подругу. — Сейчас пешком пойдёшь, — в шутку упрекнул Чонгук, состроив хмурое лицо и снизив тон до хрипа. Солла, лишь крепче прижавшись к шее брата, усмехнулась и закачала головой. Знает, что он любит её сильнее, чем птицы небо, потому и позволяет себе баловаться и не строить из себя взрослую покладистую девочку, какой её учат быть. Вернувшись с покупками в небольшой дом с цветочной верандой, явно потрёпанной временем, где стоят старые глиняные горшки с зелёными растениями, Солла спрыгивает на деревянный пол и, сжимая ручки пакета, несётся на кухню к матери. Чонгук же, остановившись и прислонившись спиной о дверной косяк, с доброй улыбкой наблюдает за сестрой и реакцией мамы, которая, к слову, очень удивляется, выявляя на дне пакета контейнер с пирожными. — Чонгук, в списке было только самое необходимое, зачем ты тратишься ещё и на сладости? — проворчала женщина, взглянув на сына с некой жалостью. Парень, лениво потянувшись, подошёл к холодильнику и вытащил оттуда бутылку молока, тут же прикладывая горлышко к губам. — Ах, вот и как с ним разговаривать? — разочарованно спросила она у дочери. — И не говори, мам, — отозвалась Солла, раскрывая упаковку с лакомством. Всё её внимание зациклено только на кремовых пирожных, и она уже облизывает пальцы со сладкой пудрой. — Завтра съешь, сегодня уже поздно, — оставив молоко и с хитрой ухмылкой подорвавшись к сестре, Чонгук быстро оттянул её от стола, подхватив на руки. — Спокойной ночи, мам, — он успел коснуться губами мягкой щеки, прежде чем унести хныкающую девочку в уютную комнату на втором этаже. Семья Чонгука ничуть не уступала финансовым положением простым жителям Уитби. Отец — обычный рыбак, отдавший приоритет нескончаемому морю, а не своей семье. Его в этом никто не упрекает и не винит, так как члены семьи знают, что другого выхода держаться на плаву у них нет. Митчи — воспитательница в небольшом детском саду на окраине для деревенских детишек, где следит и за своей дочерью тоже. Маленькая, но уже такая остроумная Солла иногда помогает матери, подговаривая подружек пригрозить мальчишкам, чтобы те без буйств укладывались спать на тихом часу. Они научились помогать друг другу, как и в случае со старшим сыном, который с лихвой берётся за халтуры и приносит домой все заработанные деньги. — Чон, — сокращая имя брата, всё это время пытающегося уложить её спать, девочка дёргает его за края кофты и с грустным лицом смотрит в глаза. — Ты говорил, что завтра папа приедет, ты же мне не соврал? — Эй, и когда же я тебя обманывал? — нахмурился парень. — Ты думаешь, чего это мама гремит кастрюлями на кухне и готовит вкусную еду? — Вчера соврал, — перебивает она тихим голосом. — Я разбила красивую тарелку и убежала в комнату, закрылась на ключ и тебя не впускала. Ты тогда сказал, что мне нечего бояться и что ты девочек не обижаешь. Но сегодня ты обидел Викки, обманщик. Чонгук вздохнул и исподлобья взглянул на Соллу. Она отвернулась от него и уткнулась лицом в подушку. — Отец приедет утром, так что выспись хорошенько. Поцеловав сестру в щёку и пожелав хороших снов, парень выключил свет, оставив только фиолетовый ночник, гоняющий белые шары, и покинул комнату. Оказавшись в своей обители, где по обыкновению порядок, разве что дверь подпирает доска для сёрфинга, он плюхается на холодную кровать и смотрит в белый потолок. И всё же, ему не даёт покоя та, которую сегодня снова непроизвольно обидел. Брюнетка, чей скверный характер до одури раздражает и заставляет стискивать кулаки, но в то же время та, которая умеет плакать.

***

Сквозь задёрнутые золотистые шторы виднеются розоватые полоски рассвета. Он оживляет девичью комнату и щекочет по курносому носу брюнетку, призывая проснуться. Викки морщится, жмурится и всё же просыпается. Но не от надоедливых лучей, а от шума за дверью. Ещё так рано, да и выходной сегодня, тогда почему ей не дают проспать до полудня? Набросив на хлопковую пижаму ещё и халат, она выходит из комнаты, вздрагивая от утреннего холода. Подозрительно прищуривается и оглядывается, замечая пару дорожных сумок у входа, а после взволнованно бежит на кухню. — Пап! — воскликнула она, видя мужчину за столом, который рассказывает Маргарет о море. Ещё две недели назад жутко злилась на него абсолютно за всё — переезд в Уитби, выбранную работу рыбака; а сейчас готова броситься к нему с объятиями на шею. — Малышка моя! — добродушно улыбнувшись и поднявшись из-за стола, мужчина сам подлетает к дочери и крепко обнимает. — Не хотел тебя будить так рано. Она успела безумно соскучиться по единственному родному человеку, поэтому сейчас искренне улыбается, прижимаясь к мужскому телу. Всё это время наблюдавшая за встречей отца и дочери Маргарет уже успела положить на стол ещё одну тарелку с вкусным завтраком, и уже вскоре, небольшой, но дружной семьёй они с аппетитом принялись за еду, параллельно ведя шумные разговоры. Отец коротко описал свою работу, говоря, что ничего интересного и нового в ней не увидел, разве что друга лучшего повстречал на судне, с которым не виделся около семи лет, а Викки, в свою очередь, решила промолчать о делах в университете и о том, что творится сейчас вокруг когда-то скучной жизни. Девушка впервые почувствовала себя хорошо в этом городе и с облегчением вздохнула, глядя на мужчину, в чьих глазах увидела поистине что-то родное, то, что старалась не замечать после смерти матери. — Возьми деньги, съездишь в Скарборо и прогуляешься с девчонками, — получив конверт в руки с небольшой суммой денег, Квин опускает взгляд и отрицательно качает головой. — Ну же, Викки. Я завтра снова отправляюсь на судно, поэтому хочу увидеть, что моя работа приносит тебе хоть немного радости. — Что? — встрепенулась она, бросив деньги на стол и взволнованно посмотрев на отца. — Ты же обещал перед отъездом, что твои выходные продлятся по дням столько же, сколько и рабочие! Девушка злится, да так, что задевает бедром стул, и тот со звуком падает на пол, вынуждая вздрогнуть тётушку у плиты и опустить голову отцу. — Викки. — Ты как всегда! Только и делаешь, что разочаровываешь меня. Скривив лицо и убежав в комнату, она в спешке роется в комоде в поисках ключа от машины, после, одевшись в первые попавшиеся вещи и собрав волосы в небрежный хвост, забрасывает на плечо рюкзак и несётся прочь из дома. На улице стоит майская жара, испепеляющая бетонный двор и нагревающая бампер старого авто, вдали рыжее поле с колосками пшеницы, вдоль которого тянется дорога, а, обернувшись, можно рассмотреть однотипные дома скромного города. Ей не нравится, абсолютно всё осточертело, и даже пляж больше не приносит радости. Весь остаток солнечного дня она проехала на машине, меняя одну пошарпанную заправку на другую. Локация не менялась, словно она попала в замкнутый круг, по которому проехала сегодня раза три. Всё те же поля, голые кустарники — сплошной пустырь. Оставив машину у земляного выступа, она вступила на песок и прошла вдоль того самого пляжа, в очередной раз подмечая, что здесь лучше, чем в любой точке этой местности. Прижала рюкзак к груди и засмотрелась на удивительно яркий закат. «Красиво, но слишком одиноко» — показалось ей, но в одночасье послышались голоса за спящими лодками старых рыбаков, и Викки, плотнее прижав к груди рюкзак, решила рискнуть и разбавить то самое одиночество. Всю дорогу, мечтая доказать отцу причину своей непослушаемости, она искала опасных приключений. Понимала, что всё это глупости, но с собой поделать ничего не могла. Поэтому сейчас идёт нерешительно на голоса и прислушивается к быстрому стуку своего сердца, не слыша суматохи сзади. — Хей, кто это у нас тут? — вздрагивает, почувствовав чужую ладонь на плече, и тут же оборачивается. Перед глазами стоит пошатывающийся Юнги с бутылкой пива в руках и странной улыбкой. — Я тебя напугал? Прости, я просто искал место, чтобы отлить, и тебя тут встретил такую потеряшку. Квин удивляется, видя городского парня в своей деревне, и бросает озадаченный взгляд на компанию за лодками у костра, среди которых мелькает светлая макушка. — В Скарборо патрульных дохуя, поэтому мы здесь часто веселимся, — словно прочитав вопросы в её глазах, продолжает парень. Он медленно направляется к ребятам, бросая взгляды через плечо и зовя за собою Викки, но та колеблется с выбором. — Не будь такой нудной. Пошли к нам, детка, у нас весело. И она идёт, несвойственно трясясь от страха увидеться с Тэхёном, что расслабленно выпускает дым от сигарет изо рта и поддерживает разговор друзей. С каждым пройденным шагом она чётче видит лица, среди которых замечает двух незнакомых девушек и ещё одного дружка из четвёрки — Чимина. Он пританцовывает около костра, раззадоривая тем самым брюнеток, и жадно присасывается к горлышку бутылки, глотая алкоголь. — Йоу, малыш, не своди с ума моих красоток, — Юнги плюхается на песок и тут же обнимает девушек, одну из них целуя в шею. — Я вот вам привёл подружку. Как тебя там зовут? Боже, так глупо Квин себя ещё никогда не чувствовала. Стоять под прицелом чужих чуть опьянённых глаз до мурашек, скопившихся на кончиках пальцев, неприятно. Но взглянув на заинтересованное лицо Тэхёна, который, кусая нижнюю губу, рассматривает её с ног до головы, она немного расслабляется и улыбается краем губ, пусть даже наигранно. — Викки, — хрипло озвучивает своё имя девушка. — Да пофигу, прыгай! — махнул рукой Юнги и хлопнул по месту рядом с собой. — Не обращай внимания на этого придурка и присаживайся рядом со мной, — спокойный с приятной хрипотцой голос блондина чуть ли не сбивает с ног. Викки, не раздумывая, садится рядом с ним и поджимает коленки к груди, смущаясь близости и его изучающего взгляда. — Так ты здесь живёшь? Хм, так себе местечко, правда? В ответ девушка лишь кивает. Она боится прервать его, потому что хочет насладиться бархатным тембром. Тэхён медленно проговаривает слова, некоторые растягивает, и Викки улавливает себя на мысли, что это один из его методов соблазнить. Определённо, поддастся любая, и она не исключение. — Ты такая неразговорчивая. В университете Чонгуку прохода не даёшь, а здесь в недотрогу играешь? — Что? — возмутилась она. — Этот ваш Чонгук мне жизнь портит! Век бы его обходила, но коридоры слишком узкие. Тэхён рассмеялся, узрев серьёзное лицо с надутыми щеками и услышав её оправдание. — Что смешного? — Выпей и расслабься, — предлагает он, протягивая бутылку пива. — Тебе не идёт злость. Она соглашается. Сегодня был действительно отвратительный день, пускай хоть вечер ей запомнится, сидя рядом с человеком, укравшим её внимание с первого дня в университете. Пригубив предлагаемое пиво, Викки с энтузиазмом взялась рассматривать приятные черты лица блондина — когда ещё выпадет такая возможность? Ровный нос без горбинки, чёткий контур губ, которые он постоянно облизывает, густые ресницы опущенных и таких загадочных глаз. Его так сложно понять и раскусить, что ей приходится верить в шаблон, выстроенный её фантазией. Встретившись взглядом, Квин наконец удалось рассмотреть глаза парня, но, что странно, зрачок сливался с радужкой, образовывая лишь чёрные точки. Позже, она нашла возможное объяснение — в руках тлеющий косяк, а дым совсем не кажется табачным. — Так значит, малышка Викки из Манчестера к нам прилетела? — переспросил Тэхён. — Я там обычно летом отдыхаю. Квин нравилось, что он её слушает… или старается делать вид, что слушает, потому что к остальным составляющим компанию она не горела желанием обращаться. Юнги и Чимин в открытую приставали к девушкам и поочерёдно целовали их, сминая аппетитные женские формы. Всё выглядело слишком изощрённо и неправильно, хотя кто сейчас думает о морали? Только трезвая Викки, мечтающая сидеть у костра с любимым человеком и просто обниматься. Пусть и выглядит суровой и не доверяет сказкам, но в первую очередь она девушка, которая не потерпела бы такого поганого отношения к себе. Наблюдая за оранжевыми язычками пламени и думая о своём, правильном, она не сразу замечает, как к компании присоединяется тот, которого она надеялась сегодня не встретить. Чонгук, упав рядом с девушками, взял свою бутылку алкоголя и блеснул глазами на опущенную макушку брюнетки. — Ну что, Чонгук, папаню встретил своего? — пьяно интересуется Чимин, вынуждая Квин резко поднять голову. Парень расширил глаза, встретившись взглядом с Викки, и громко фыркнул, заметив, что та сидит чуть ли не в объятиях Тэхёна. — Встретил, — участливо ответил он. — И чё, на новую доску тебе наскребал? — присоединился Юнги, не упуская момента напомнить о статусе друга. Впрочем, как и всегда. — Иди нахрен. Брюнет привычно отмахнулся от надоедливых парней и сделал большой глоток виски, с презрением покосившись на Викки. Что она тут вообще забыла? Раздражает. Посмотрел по сторонам, ухватил заинтересованный взгляд одной из легкодоступных девушек и потянул её за руку на себя, высвобождая из заточения Чимина. Усадил к себе на коленки и, сделав ещё пару глотков, раскрепощённо поцеловал. А Викки вдруг стало мерзко от этой сцены, и она тут же перевела взгляд на блондина. Похоже, они здесь единственные, кто не выходит за рамки. — Тебе некомфортно? — усмехнулся блондин. — Да нет, — не очень-то убедительно отвечает она. — А со мной? — дурманно и так завораживающе спрашивает он, что Квин задерживает дыхание и позволяет коснуться его пальцам кончиков своих волос. Так будоражит. — Пойдём прогуляемся? Здесь красивый лес, бывала там? — указав пальцем в самую темноту, спрашивает. Бывала вместе с Соллой, которая, к слову, показала в нём причудливых бабочек и настояла одной не ходить, ссылаясь на слухи. Абсолютно каждый житель Уитби запрещает своему ребёнку-подростку посещать этот лес, где год назад нашли два трупа девушек, умерших от передозировки. Приезжие ребята устраивают в лесу шумные гулянки, а их исход остаётся лишь в памяти небольшого городка и на языке его жителей. Викки с отвращением посмотрела на целующуюся парочку, затем на ожидающего ответа Тэхёна. Согласно кивнув и положив свою ладонь на его протянутую, они поднялись с колючего песка и неспешно пошли в сторону тёмной, густой точки. Она — с улыбкой на лице и мыслью, что ему симпатична, он — с обычным расслабленным выражением лица, лишь в голове азартно усмехаясь. Схватившись за острый подбородок брюнетки, Чонгук отстраняет девушку от себя и мрачно смотрит им в спины. Глаза наполняются чёрным, внутри всё скручивается до тошноты, а сердце, такое чувство, покрывается паутиной трещин. Дура.