Чумной Петербург

Дни, сплетаясь в недели и месяцы, тянулись медленно, будто смола. Анастасия практически не покидала своих покоев, основную массу поступающих распоряжений озвучивал посол Лакмус. Конечно, он делал это и раньше, но вкупе с почти постоянным отсутствием императорской особы это рождало натянутое, словно скрипичная струна, напряжение. При дворе шептались, что цесаревне нездоровится на пороге венчания на престол. Говорили даже, будто она, не иначе, сама подхватила чуму, и город вот-вот будет обречен как и многие другие. Слова тихой служанки Марьки о том, что все со здоровьем госпожи в порядке, никто не воспринимал всерьез. Активно слухи подогревал полковник Горностаев. Он и раньше слыл завидным сплетником, но сейчас, казалось, растерял все границы дозволенного. Его все чаще видели в обществе придворной красавицы — Татьяны Бельковской — которая тоже славилась длинным языком. Майор Черепанов в один из дней попытался заступиться за цесаревну, мол, много государственных забот. Побольше, чем у придворных дам, которые праздно шатаются и распускают слухи, которым не место даже под лошадиным хвостом. В ответ на такую фразу ему едва не последовал вызов на дуэль от полковника Горностаева. Благо, оказавшийся рядом полковник Громов, воспользовавшись служебным положением своим, пригрозил Черепанову разжалованием и возможным трибуналом за клевету на старших по званию. Этого оказалось достаточно, чтобы успокоить полковника Горностаева. Правда Сашка Черепанов немного обиделся — подобного рода угрозами обычно просто так не раскидываются. Егор Громов в ответ на его опасения лишь особенно злостно огрызнулся. Тем временем Дмитрий едва ли не поселился на задних дворах полковых казарм, разрушая шпагой соломенные манекены один за другим. Пару раз к нему присоединялись Алексей или Олег, поддержать будничной бесцельной болтовней дабы слегка развеять обстановку, но тревожного ощущения у Дмитрия забота дружеская не отняла. Мысли, мысли, мысли. Самые разнообразные и даже опасные, они не раз посещали его в перерывах между тренировками, из-за чего он хватался за шпагу с новой силой. Анастасия. Печать. Тревога. Не раз и не два он пытался поделиться с кем-нибудь своими размышлениями, но чем чаще он натыкался на внимательный взгляд, тем меньше у него было желания раскрывать рот. Когда достойные отговорки, почему он отвлекает своих друзей от дел, закончились, он и вовсе перестал пытаться. Легче от этого, разумеется, не стало. Дмитрий даже порвался было в церковь сходить, излить душу тёмную батюшке, но дальше желания дело не пошло. Тревога разорвалась в один миг: вечером середины лета. На улице — ужасно душно. Низкое солнце сутками не покидает линию горизонта, слепя даже в ночное время. Не греет — лишь душит да насмехается. В очередную бессонную ночь, сопровождаемую настойчивым светом в окно и отблесками недобрых теней на потолке, Дмитрий не смог смириться с чувством тревоги. Откинув приличия, он направился к Анастасии лично — без приглашения. Им нужно было поговорить. Вернуть имперскую печать на место. Но было ли это возможно? Дмитрий поднимался по парадной лестнице, когда навстречу выбежала служанка Марька. — Капитан Свиридов! Господь Всемогущий! В покоях императорских! Там беда! — закричала она, хватая Дмитрия за руки. — Что там?! — Дмитрию показалось, будто его схватили стальными тисками. — Полковник Горностаев… Капитан… Помогите! — Быстrо, беги за гваrдейцами! — без лишних эмоций отдал приказ Дмитрий, чувствуя однако, как внутри всё замирает. Он поспешил к покоям императрицы, не обращая внимание на пелену, застлавшую уши. Дворцовой стражи не было. В пустых коридорах ни одного даже дряхлого стража! Будто с отъездом генерала Абрамова в Изборск третьего дня все двинулись за ним! Оставили Зимний и Анастасию на волю Господа. Анастасия в ночном платье выбежала из боковой двери, когда Свиридов пересекал гостиную. — Дмитрий! — она была бледна и напугана, будто маленькая девочка, проснувшаяся от дурного сна и бросившаяся искать материнского утешения. — Что происходит? Полковник Горностаев ворвался в мои покои! Сказал, что генерал-майор Вяземский задумал убить меня… Будто гвардейцы учинили бунт… И ты тоже… — Разве это не так? — певучий, как у соловья, голос, вот и полковник Горностаев лично вошел через другую дверь, широко улыбаясь. — Разве мои слова не доказывает то, что капитан Свиридов сейчас здесь… Вооруженный… — Это ложь! — воскликнул Дмитрий, прикрывая Анастасию собой. — Вот как? — полковник Горностаев выхватил шпагу. — Но я должен защищать цесаревну! Несчастная империя. Сколько страданий. Вопиющее предательство, капитан. А ведь она так доверяет вам. С улицы послышался шум, который нельзя было ни с чем спутать — тяжелая поступь огромных сапог Громова, внезапные возгласы, чьи-то угрозы, оглушающее: «По одному, собаки безродные!» — и звон шпаг. — Ты лишился rассудка, Горностаев, — процедил Дмитрий, выхватывая шпагу: если Егор рядом и даёт отпор врагам, значит не всё потеряно. Анастасия отшатнулась назад. Во взгляде её светлых глаз читался страх пополам с осознанием. Она знала, догадывалась, что что-то подобное должно произойти, но столкнувшись всё же испугалась. — Ты так в этом уверен? — губы полковника Горностаева растянулись в усмешке. — Анастасия, кому вы поверите? — Не слушайте его, Тасия! Ни я, ни кто-либо из гваrдейцев не пrедавал вас! — как же хотелось Дмитрию взглянуть на Анастасию, увидеть в ней: верит или нет — но мог лишь наблюдать за движениями полковника Горностаева. — И всё же я обязан защищать вас, Анастасия, — улыбка полковника Горностаева стала еще шире, будто безумие обуяло его. — Остановитесь! Их шпаги сошлись одновременно с первыми звуками выстрелов за окном. Конечно, полковнику Горностаеву было не тягаться с капитаном Свиридовым в мастерстве фехтования, но сдаваться он не собирался. Тем не менее, схватка продлилась недолго — Дмитрий лишь успел рассечь полковнику щеку, чем того, казалось, даже не потревожил. Анастасия бросилась прочь от них — но не к дверям, а к камину. Это не укрылось от внимания обоих мужчин: полковник Горностаев достал пистолет, капитан Свиридов кинулся к Анастасии. Выстрел заглушил лязг открывающихся потайных дверей. Полковник Горностаев неспешно перезарядил пистолет, наблюдая, как цесаревна и её дворняга скрываются за фальшивыми стенами: «Не поверила, дура. Но то даже к лучшему». Он коснулся раненой щеки, и губы тронула новая усмешка. — Господь Милосердный, Дмитрий, вы в порядке? — прошептала Анастасия, как только они покинули переставшие быть безопасными залы. — Все… Все в поrядке, это пrосто цаrапина, — отозвался Дмитрий, прикрывая травмированную руку. Пуля попала в плечо — по счастью, в левое, он всё ещё мог сражаться. Дмитрий бросил взгляд вглубь потайных коридоров, теряющихся в темноте. — Мы должны спешить, здесь небезопасно. — Конечно… — Анастасия кивнула, осторожно беря Свиридова за здоровую руку, и неслышно двинулась вперед. — Это ведь… Неправда, что генерал-майор задумал покушение? — Конечно, нет! — воскликнул Дмитрий, едва сдержав эмоции: её маленькая, тёплая рука лишь больше лишала контроля. — Вы слышали его: это слова безумца! Клянусь… — Дмитрий поморщился: боль давала о себе знать, — …каждый из гваrдейцев готов защищать вас ценой жизни. Вы ведь мне веrите? — Только вам я и верю, — Анастасия не смотрела на Дмитрия, но по голосу слышно было, как сложно ей сдерживать слёзы. — Пrошу вас, Тасия… Нам нужно спешить. Они покинули потайные коридоры лишь много минут спустя, оказавшись в тесном переулке между двумя зданиями дворца. Дмитрий огляделся по сторонам, судорожно соображая, что делать дальше. Отовсюду были слышны звуки битвы. На площадь путь им был заказан — там наверняка люди Горностаева, совсем не ждущие их со спасительными объятиями. Набережная? Исключено, враждебной стражи там наверняка не меньше — на таком пути к побегу. Путь сквозь дворец дальше — настоящий лабиринт запертых интерьеров, залов и галерей. В любую сторону взгляд брось — тупик. Осталось лишь понять, в каком из тупиков стеночки потоньше. Но прежде, чем Дмитрий смог решиться на хоть один из этих рискованных шагов, сжимая пальцы Анастасии, будто пытаясь найти в ней сил, их нашли. На звук чужих шагов Дмитрий выставил шпагу — однако это, на общее счастье, оказался Саша Черепанов. Непривычно бледный, точно так же со шпагой наготове. Форма в крови, он был явно ранен, благо не серьёзно. — Димка! Слава богу. Ваше Высочество! — Саша бросился к беглецам. — Я искал вас, там… — Что пrоисходит? — прервал его Дмитрий, требуя объяснений. — А ты сам не заметил? — невесело усмехнулся Саша, опираясь на стену, чтобы перевести дух. — Переворот. Люди Горностаева схватили Вяземского. Ваше Высочество, вы целы? Кажется, они хотят убить вас. — Да… Да, я цела, но Дмитрий ранен, — Анастасия кивнула, держась уверенно, но Дмитрий чувствовал, как пробивает её мелкой дрожью. — А вы?.. — Бывало всякое. Саша махнул рукой, предлагая следовать за ним. Дмитрий кратко посмотрел на Анастасию, после чего двинулся за Сашей. Втроём уже они выбрались на набережную, и там, незамеченные, поспешили вдоль величественного дворцового здания. — На набережной сейчас почти никого, двери мы заперли, — шепотом поведал Саша. — Громов был на площади, приказал искать вас. Олег с Лёшкой пытались освободить генерал-майора… Не знаю, где они сейчас. Это все Горностаев. Со своей проклятой Бельковской. — Татьяна Бельковская? Графиня Бельковская? — пространным голосом, будто не понимая, где находится, переспросила Анастасия. — Да. Лично сам видел её на нижних этажах, она разговаривала с охраной — ещё утром, — Саша мотнул головой. — Тогда мне показалось, что я ошибся… дурак. Я не знаю, сколько ещё людей они могли убедить. Нас оклеветали, называют предателями, ходу не дают. Новобранцев — солдат — под арест отправили. На нашей стороне совсем немного. — Куда ты нас ведешь? — хмуро спросил Дмитрий, стараясь осмыслить трагичные новости. — Марька смогла сбежать из дворца до того, как её схватили. Она ждет вас с каретой у Ново-Михайловского. — А Лакмус? — обеспокоенно спросила Анастасия. — Вы видели Лакмуса? Саша в ответ лишь отрицательно покачал головой. — Они не могут его схватить, — будто пытаясь себя успокоить, произнесла Анастасия. — Ему ведь стены не помеха… Надеюсь, он найдет нас… Они пересекали мост через Зимнюю канавку, когда из-за поворота на Милионную улицу показались солдаты полковника Горностаева. — Дьявол! — сдавленно выругался Черепанов, выхватывая пистолет. — Давайте, через переулки, пока Марьку саму не нашли. Я их задержу здесь. Ваше Высочество, — он нашел даже момент поклониться. — Капитан. Бог с вами. У них не было времени попрощаться. Когда Саша бросился обратно через мост, привлекая внимание, Дмитрий с Анастасией скрылись за дворцовыми строениями. — Это похоже на какой-то сон, — прошептала Анастасия. — Нам нельзя медлить, Тасия, — прервал Дмитрий. — Это вопrос вашей жизни. — Конечно, я понимаю… — она сжала его руку крепче. Карета действительно стояла возле Ново-Михайловского дворца. Завидев беглецов, из нее выпрыгнула Марька, испуганно оглядываясь. — Пару минут назад здесь прошли солдаты, я едва успела спрятаться, — затараторила она, открывая двери. — Прошу вас, быстрее, Ваше Высочество! Дмитрий помог Анастасии сесть в карету. Сам же собравшуюся было забраться на козлы Марьку схватил за плечи и тряхнул, грозно взглянув в глаза. — В Петеrгоф. К батюшке Михаилу. Он может её защитить. Поняла? — Марька в ответ часто закивала. — Я клянусь, капитан Свиридов!.. — Слишком поздно клясться, девочка моя, — голос полковника Горностаева позади них прозвучал словно гром посреди ясного неба. Капитан Свиридов развернулся на каблуках, выставляя шпагу перед собой. Полковник Горностаев стоял, вооруженный и улыбающийся, в нескольких метрах от них. — Маrька, живо! — рявкнул капитан Свиридов, бросаясь наперерез полковнику Горностаеву. В воздухе вновь зазвенел лязг скрещенных шпаг. Полковник Горностаев словно не спешил за цесаревной, будто намеренно упускал её. — Из тебя… Плохой… Пrеследователь… — с каждым словом на полковника Горностаева обрушивался новый удар шпаги, которые тот успешно отводил. — Считай, что я преследовал тебя, — усмехнулся полковник Горностаев. — Пусть это польстит тебе в последние минуты жизни. — Меrзавец, — прошипел капитан Свиридов, нанося новый удар. Полковник Горностаев превосходил его по силам — он не был ранен, по крайней мере, и не выдохся из сил, скрываясь. Лишь одно утешало капитана Свиридова — что карета тронулась с места, и Анастасия в безопасности хотя бы на время. Конечно, опасно оставлять её с одной служанкой, но если они сумеют пересечь границы города, жизнь Анастасии будет спасена. Капитан Свиридов отвлекся буквально на секунду, но этого хватило, чтобы полковник Горностаев нанес резкий, грубый удар по раненой руке. От вспыхнувшей боли капитан Свиридов согнулся. В следующий миг прозвучал выстрел. Пуля, вспоров форму, вонзилась в грудь. Капитан Свиридов выронил шпагу. — Как печально осознавать конец такого прекрасного гвардейца, — нараспев произнес полковник Горностаев, хватая капитана Свиридова за горло и неспешно отталкивая к перилам набережной. Капитан Свиридов вцепился слабеющими пальцами в держащую его руку полковника Горностаева, но с каждой секундой сил оставалось все меньше, перед глазами все плыло. — Прощайте, капитан Свиридов — Дмитрий Ростиславович. Гвардеец Ёе Высочества. Последнее, что смог разглядеть Дмитрий — победная усмешка Николая Горностаева. Тот отпустил — но только для того, чтобы с силой толкнуть в грудь. Шаг, второй — Дмитрий перелетел через перила. Закрывая глаза, он почувствовал, как холодная вода обволакивает его тело.