На перекрестке судьбы

      — Будь проклят тот миг, когда ты согласился на эту авантюру, Лестрейд!       Грег, наблюдавший за тлеющими угольками на краю костра, поднял голову. Изможденный Уотсон, пошатываясь, добрел до соседнего бревна, и устало опустился на него. Лестрейд с сожалением отметил темные от недосыпа и усталости круги под глазами друга и подрагивающие от нервного напряжения пальцы, которыми тот принял у него тарелку с хлебом и олениной.       — У меня даже сил злиться на тебя нет, — тихо констатировал Джон, глядя на свои колени.       — Прости, — пробормотал Грег, подвешивая над костром котелок с приостывшим кофе. Джон невесело улыбнулся и наколол оленину на острие ножа.       Уже три дня караван продолжал движение в расширенном составе, и его люди, скрепя сердце и стараясь не выказывать недовольства, смирились с тем, что на Уотсона свалились новые обязанности. Грег же думал, что еще несколько дней жизни чуть ли не на подножном корму и начнется бунт. Занятый с больным почти весь день и ночь, Джон лишь в короткие промежутки времени приходил отсыпаться, готовить погонщикам приходилось самим, и, хоть стряпня получалась вполне сносной, это отнимало огромное количество их времени.       Фургон Холмсов присоединился к каравану почти перед отъездом. Приехавший с Майкрофтом Джон на вопросительный взгляд Грега покачал головой, а вид имел мрачнее грозовой тучи. Из вежливости Лестрейд решил не лезть с порога с расспросами к новому пассажиру и к другу, и до сих пор еще не видел пациента Уотсона, чьи крики не давали лагерю спать по ночам. После первой же ночи, успокоив прибежавших к нему наутро людей, Грег решил, что Холмсы будут ехать в самом конце каравана.       — Сегодня ко мне подходило несколько пассажиров, — сказал Грег, надеясь, что поднимет другу настроение новостью. — Поскольку, все уже знают о ситуации, они собрали совет вечером и решили, что вам нужна помощь.       Джон вскинул на него удивленные глаза.       — И в чем это будет выражено?       — У тебя появится смена. Женщины будут по очереди сидеть с больным, а кое-кто из мужчин сменит Майкрофта. Вам обоим нужен отдых.       — Что ты им за это пообещал?       — Ничего. Они это делают из благородных побуждений. Прониклись ситуацией и решили помочь сошедшему с истинного пути вернуться на него и выздороветь, — улыбнулся Грег. И с облегчением увидел, что и на лице Джона начала зарождаться ответная улыбка. — Конечно, лечишь его ты, а они просто примут на себя роль нянек.       — Завтра поблагодарю их, — кивнул Уотсон, прожевывая мясо. Грег налил кофе в кружки и отдал одну другу.       — На запах пришли? — со смешком обратился он к двум погонщикам, этой ночью стоявших на страже грузовых фургонов. Байрон кивнул. Он и Майлз приняли кружки с напитком и поплелись в обратную сторону, переговариваясь между собой. Несмотря на то, что Кэмбоз регулярно патрулировал окрестные территории и еще не нашел никаких следов слежки, Грег решил перестраховаться и не спускать глаз с товара. В этот раз, почти уже традиционно, это были два фургона с оружием и порохом, два с мелассой и один с виски — лакомая добыча для разбойников.       — Ты не говорил Майкрофту?       — Еще нет, — покачал головой Грег, вглядываясь в предрассветную мглу, в которой скрылись погонщики. — Сейчас ты отправишься спать, а я схожу к нему. Я предупредил людей, что двинемся в путь в восемь, так что у тебя есть пять часов на сон.       — Ты сдвинул отправку? — нахмурился Джон. — С чего такие уступки? Мы и без того отстаем от графика.       — Это в первый и последний раз. Все устали, Джон, и ты особенно. Сейчас, когда у вас появится смена, будем трогаться как обычно.       Джон пристально посмотрел ему в глаза, и Грегу стоило больших усилий выдержать отдающий укоризной взгляд.       — Почему ты согласился помочь ему? — внезапно спросил Уотсон, отставляя пустую тарелку.       — Поверь, я уже три дня себя о том же спрашиваю, — невесело усмехнулся Грег, крепче сжимая кружку с остывающим кофе.       — И? — надавил Джон.       — Я не знаю. Может, его отчаяние. Он бы все равно поехал, понимаешь? Но без нас их шансы выжить свелись бы к минимуму, — Грег посмотрел в лицо друга, ища понимания и поддержки, и Джон согласно кивнул.       — Да, Майкрофт упрямый.       — Ты уже успел познакомиться с их семейством. И я хочу спросить, скажи, ошибся ли я в том, что дал им шанс?       Джон замялся, глядя на огонь и отпивая горький напиток. Грег терпеливо ждал ответа.       — Мне сложно сказать, — тяжело вздохнув, наконец, изрек Уотсон. — Шерлок, ну, младший брат, он за эти дни не приходил в себя практически, только стонал, дрожал и метался. А Майкрофт не слишком общителен. Но кажется неплохим парнем, по крайней мере, судя по тому, как заботится о брате. Может, он мало говорит от усталости, не знаю. И да, кстати, он не ел.       Грег понятливо кивнул, поднимаясь на ноги.       — Иди спать. Увидимся перед отправлением.       Джон зевнул и направился к палатке, а Лестрейд, достав из фургона-кухни чистую тарелку, наложил в нее оленину и хлеб и зашагал в сторону фургона Холмсов. Он стоял в отдалении от основного лагеря. Майкрофт, которому Грег без обиняков высказал предложение пассажиров, покорно кивнул, соглашаясь ехать в конце и останавливаться слегка в стороне от других пассажиров. Крики больного никому не давали как следует выспаться. Грег в очередной раз подавил жалость, когда Майкрофт отвел взгляд в сторону, явно смущаясь тех неудобств, которые доставило каравану их присоединение.       Яркий свет полной луны выхватил из темноты пол фургона, когда Грег откинул полотняный навес и забрался внутрь. Внутри горела масляная лампа, дрожащими бликами освещая поклажу и пассажиров. Майкрофт устало моргнул, поднимая взгляд на Грега, а тот застыл, впервые воочию увидев ставшую всеобщей головную боль — Холмса-младшего. Если бы не болезнь, Лестрейд охарактеризовал бы его, как красивого юношу, но избавление от зависимости тяжело сказалось на его здоровье. Шерлок в своей зависимости исхудал до состояния скелета, обтянутого кожей; глаза запали и были окружены темными синяками, а кожа отливала кипенно-белой бледностью. Темные кудри липли к влажным вискам, а худое запястье, лежавшее поверх покрывала, которым он был укрыт, казалось, можно сломать двумя пальцами. Грег вздрогнул и оторвался от наблюдения, когда больной пошевелился и громко вздохнул, морщась от боли.       — Доброй… доброе утро, — поправился Грег, вспомнив о времени. Он присел на расстеленное на полу повозки одеяло рядом с Майкрофтом и протянул ему еду. — Джон сказал, что вам некогда было готовить ужин.       — И впрямь доброе. Благодарю вас, вы очень щедры, — тихим и бесцветным голосом ответил Холмс, принимая тарелку. — Я не знаю, что бы с нами было, если бы я не встретил вас, мистер Лестрейд.       — Грег. Можете звать меня просто по имени, — сдавленно пробормотал Лестрейд. Он никогда не умел принимать людскую признательность, стараясь быстрее свернуть разговор.       — Хорошо.       — Как он? — кивнул Грег на человека, больше всего напоминавшего труп.       — Лучше. Джон сказал, что критический момент миновал, но Шерлок промучается еще несколько дней. Нам с трудом удается его поить, да и потом его просто тошнит по большей части, — тихо прошептал Майкрофт.       Грег понимающе кивнул и поспешил рассказать мужчине последние новости, наблюдая, как с каждым словом все шире распахиваются в удивлении серые глаза. Под конец рассказа в светлых радужках плескалась такая огромная благодарность, что Грег закусил губу от неловкости и стал смотреть на дрожащее пламя в лампе.       — Я не вполне уверен, что смогу отблагодарить их материально, — прошептал Майкрофт.       — Этого не потребуется, — улыбнулся Грег. — Они просто сердобольные люди и все понимают.       — Джон пока что тоже не спрашивал меня об оплате, — Майкрофт взглянул на мужчину с немым вопросом в глазах. Грег неопределенно пожал плечами, про себя отмечая изможденный вид Холмса. Даже столь короткий срок в пути отражался на людях — симптомами дорожной лихорадки, разбитой усталостью и недосыпом, а на плечи Майкрофта, помимо этого, была взвалена забота о больном.       — Это исключительно забота Джона. Спросите его сами.       — Я пытался. Он отмахнулся от меня и сказал, что решит потом.       — Значит, он так и поступит, — кивнул Грег, но в душе слегка удивился. Вовсе не тому, что Джон явно не хотел брать с Холмса деньги и пока еще не знал, как ему об этом сказать. Условия предложения Грега, которое он сделал новым пассажирам, скорее всего, тяготили его. Джон был куда более подвержен сентиментальности и человеколюбию, нежели Лестрейд, и, размышляя сейчас, Грегу очень бы хотелось отменить пункт договора о деньгах, но это была не его привилегия. Любой труд должен оплачиваться. Если Джон сам решит не брать денег, то пусть сам и говорит об этом. Удивляло Грега то, что Холмсы Джону, вопреки логике, кажется, пришлись по душе.       За этими размышлениями Лестрейд пропустил момент, когда в палатке снова раздался тихий баритон Майкрофта, и растерянно моргнул, когда тот явно обратился к нему с вопросом, судя по выжидающему выражению лица.       — Прошу прощения, я задумался и не расслышал вас. О чем вы говорили?       — Я спросил, что заставило вас согласиться мне помочь? — в голосе и фигуре Холмса отчетливо чувствовалось напряжение. Грег замялся, отводя глаза. Этот вопрос ему задали уже не только Майкрофт и Джон — погонщики и несколько переселенцев тоже интересовались, что заставило его посадить такую проблему себе на шею. Только Кэмбоз молчал и пристально смотрел на него своими черными глазами. Джон был прекрасно осведомлен о том, как Грег ненавидел хоронить кого-то в путешествии. Это была печальная неизбежность, которая неизменно поджидала в пути все караваны, и сердце Лестрейда сжимали ледяные пальцы страха всякий раз, когда он проезжал мимо могил у дорог. Он как никто знал, насколько небо глухо к людским молитвам. Он знал, что смерть — это просто оттягиваемая удачей неизбежность.       — Я не знаю, — честно прошептал он в ответ.       В фургоне воцарилось молчание. Коротко взглянув на Холмса, Грег отметил отсутствующий взгляд — мужчина смотрел, казалось, сквозь спящего брата и о чем-то думал. Они сидели, почти касаясь плечами, но не чувствовали тепла друг друга, потому что если Майкрофт был в одной только рубашке, то Грег в своей кожаной куртке — ночами все еще было холодно.       — Возможно, вы просто человек с куда более добрым сердцем, чем стараетесь убедить других, — внезапно нарушил тишину Майкрофт. Он рассматривал профиль Грега на фоне полотна, скрывающего вход в фургон, и заметил, как после его слов плотно сжались тонкие губы, а меж бровей мужчины залегла глубокая морщинка. Фургон, казалось, целиком уже был наполнен запахами, которые принес с собой Лестрейд — немного потом и жиром, которым была натерта его куртка, дымом костра, мылом и свежестью майской ночи.       — Вряд ли.       Грег натянуто улыбнулся нахмурившемуся Майкрофту.       — Мы отправимся в восемь. Вы разбивали палатку? — только спросив и получив отрицательное покачивание головой и многозначительный взгляд в ответ, Грег понял, что спросил глупость. Майкрофт принялся за еду. Он ел аккуратно, понемногу отщипывая от хлеба и дополняя его небольшими кусочками мяса, бесшумно жевал и сглатывал, задумчиво глядя на спящего брата.       — Моя палатка разбита возле фургона-кухни. Уилл сейчас дежурит у костра, он покажет вам её. Отдохните, я подниму вас перед отправлением, — предложил Грег. Майкрофт недоверчиво посмотрел на него, кажется, чуть не поперхнувшись, и бросил быстрый взгляд на больного. Грег понял намек и улыбнулся. — Я присмотрю за ним, не переживайте. Думаю, ничего страшного не произойдет. Утром меня сменит миссис Андерсон, а вас один из братьев Перроуз.       — Спасибо, — едва слышно прошептал Майкрофт, глядя в свою тарелку так, словно его к ней приворожили.       — Ещё не за что. Будем надеяться, что ваши усилия принесут плоды, — Грег кивнул на спящего парня. — Мне не доводилось раньше иметь дела с такими больными, но говорят, что зависимость от опия не проходит до конца. Никто не дает гарантий, что при первой возможности вылечившийся не вернется к нему.       — Я должен попытаться, — Майкрофт, наконец, поднял взгляд на лицо Грега. — Я дал слово.       Грег тяжело сглотнул под пристальным вниманием светлых глаз. Майкрофт, доев, выбрался из фургона в предрассветную прохладу. Лестрейд запахнул за ним полог, чуть подвинулся на одеяле, занимая место ушедшего, и вытянул ноги, облокачиваясь спиной на мягкий тюк с вещами. И прислушался к звукам снаружи. Когда его караван начинал свой путь, холодные апрельские ночи накрывали стоявший на едва оттаявшей земле лагерь почти звенящей тишиной. Сейчас же её разбавляли своим стрекотом насекомые; коровы и мулы медленно двигались внутри квадрата фургонов и изредка подавали голос. Грег не слышал, но знал, что у грузовых фургонов сейчас переговариваются, зябко ежась, Майлз и Байрон; у щедро раздающего волны тепла костра у кухни Кэмбоз возится со своим оружием…       Неподалеку раздался одинокий волчий вой, нарушивший умиротворяющее спокойствие на мгновение — коротко заржала вспугнутая лошадь. Грег вздохнул и сел, борясь со сном. Мысли о собственной жизни давали ему возможность занять себя хоть чем-то, что не заставляло бы веки закрываться. Он знал, что будет скучать по всему этому, и решение о последнем переходе через континент далось ему очень непросто. Как бы ни прельщала мысль о тихой жизни на собственном ранчо, которое он купит в Орегоне, этот караван был частью его жизни уже долгое, очень долгое время. Скрип колес фургонов, перестук копыт, звон упряжи и грохот кастрюль и сковородок, постоянный запах опасности — вот чем был для него Дикий Запад. Он был частью его самого, а порой казалось, что Грег и сам настолько сросся с ним, что вообразить себе его в новой жизни — простого фермера — было просто невозможно. У него нет дома, где крыша над головой была бы надежной, а не тонким брезентом палатки или темным покрывалом неба с перемигивающимися на нем далекими звездами. Нет семьи, к которой хотелось бы возвращаться после изматывающей работы. Нет ничего, кроме каравана, денег и вдребезги разбитых судьбой мечтаний о счастье и уютной жизни, в которой не будет тяжелых переходов и волнений, а будет теплый дом и любимый человек рядом.       — Вы или идиот, или добряк.       Грег подпрыгнул так, что ему показалось странным, как он не прорвал темечком белый брезент повозки. Он вытаращился на пришедшего в себя больного так, словно увидел впервые, ощущая, как сердце выбивает в груди истошный ритм. Грег с силой выдохнул, заставляя себя успокоиться.       В мутном свете лампы, освещавшей лицо младшего Холмса неровным дрожащим огнем, тот смахивал на ожившего мертвеца. Синяки вокруг горевших любопытством глаз добавляли жуткости общему виду. Грег не мог в точности разглядеть цвет радужек с ярко выделявшимся на них зрачком, только понял, что у Шерлока глаза, как и у Майкрофта, тоже были светлыми. Пересохшие, покрытые трещинками губы чуть приоткрылись, а голос больного показался Грегу каким-то надтреснутым полушепотом. Скорее всего, бедняга сорвал горло в первые пару дней, когда его тело билось в агонизирующих конвульсиях.       — Привет, — сказал Грег, ощущая, как из тела уходит страх, и попытался выдать парню дружелюбную улыбку. — Ну и напугал же ты меня, приятель.       — Пить, — пробормотал Шерлок и взглянул на него таким умоляющим взглядом, что Грег моментально подскочил и потянулся к кружке у ведра с водой, стоявшего внутри повозки. Аккуратно придержав голову Шерлока, Грег напоил его и снова уложил на подушку.       — Может, есть хочешь? — предложил Лестрейд. Холмс чуть качнул головой в жесте, означающем «нет». — Ты на труп похож, знаешь? Тебе силы нужны.       — Пик еще не миновал, я срыгну все обратно, едва проглотив, — чуть слышно, но быстро зашептал Шерлок.       — Откуда ты знаешь? — не скрывая удивления, спросил Лестрейд. Шерлок окинул его внимательным взглядом, в котором отчетливо виднелось снисхождение вкупе с насмешкой, и констатировал:       — Всё-таки идиот.       — Ну вот, привет, приехали, — моментально обозлился Грег. — В первый раз друг друга видим, а у тебя уже такие весомые выводы обо мне. Нехорошо, знаешь ли, только открыв глаза, сыпать оскорблениями на человека, который пытается тебе помочь.       — Но, если сдохну, особенно горевать вы не будете? — блеклые губы растянула гаденькая ухмылка, но тут же погасла, стоило Шерлоку взглянуть в моментально потемневшие глаза мужчины, чье выражение лица в тот момент являло собой живую иллюстрацию немой ярости.       — Много ты обо мне знаешь, — прошипел Лестрейд, стараясь не скрипеть зубами от злости.       — Простите, — пробормотал Шерлок.       Грег выдохнул, справляясь со скопившимся в груди раздражением. Холмс отвел взгляд, кажется, смущенный своим ошибочным суждением.       — Если ты думаешь, что от твоей смерти кому-то станет легче, то ты ошибся, парень.       — Неужели? — нахмурился Шерлок. — По-моему, брату моя смерть только облегчит жизнь. Сможет, наконец, избавится от петли обещания, которое дал родителям.       — Да, очевидно, он именно ради твоей смерти пытается вытащить тебя из твоей зависимости. Из желания увидеть твою могилу искал караван и готов был заплатить дикие деньги, чтоб вывезти тебя из задрипанного форта и избавить от опасности одиночного прохождения пути. Он явно хочет твоей смерти, когда сидит тут возле твоей бесчувственной туши и подставляет вовремя тазик, чтоб ты не заблевал весь фургон! — Лестрейд распалялся все больше с каждым словом, пораженный своим чувством глубокой обиды за Майкрофта, который, как Грег начинал подозревать по холодному тону, вряд ли когда-то слышал от брата слова благодарности. Шерлок изумленно слушал его и смотрел в разгневанное лицо огромными глазами, в которых читалось искреннее непонимание. Полураспахнутые губы подрагивали, но он не решался вставить слово в отповедь мужчины.       — Вы не знаете моего брата, — наконец, выдавил он.       — Я и тебя не знаю! В моем караване все равны, и мне глубоко срать на то, что ты думаешь о попытках брата спасти тебя. Он считает, что ты заслуживаешь лучшей доли, чем сгнить в могиле в расцвете лет — мне ли его судить за это? Несмотря на твою неблагодарность и поганый характер, он борется за тебя, так что будь добр, в моем присутствии думай, что говоришь, иначе синяк под глазом я тебе поставлю реальный.       Грег разжал машинально стиснувшиеся в кулаки пальцы. Шерлок пристально смотрел на него, и под изучающим взглядом ему стало неуютно — словно тот пытался смотреть сквозь него, в самую душу, вызнать что-то, что ему было любопытно. Фамильная черта, подумалось Грегу, когда он вспомнил старшего брата.       — Тебе лучше поспать, — посоветовал он Шерлоку.       — Больно, — шепотом пожаловался парень, поморщившись от легкого движения. Потом вдруг резко закашлялся, и Грег был вынужден в ужасе наблюдать, как содрогается в спазмах худое тело. Когда кашель стих, он обтер покрытый испариной лоб влажной тканью и поднес к потрескавшимся губам кружку воды. Шерлок сделал едва ли глоток, после чего его немедленно вырвало в быстро подставленный таз. Грег мысленно поблагодарил свою хорошую реакцию. Больной без сил откинулся на постель и со стоном прикрыл глаза.       Грег сидел рядом до тех пор, пока не убедился, что парень снова отключился. Только после этого он отодвинулся на одеяло, на котором сидел, и снова застыл в ожидании. Время тихо отмеряло свой бег стрекотом сверчков снаружи, и Лестрейд вздрогнул, когда услышал удар гонга. Звонил, без сомнений, Уилл, так как Джон еще, скорее всего, спал без задних ног. Грег поразился тому, как быстро пролетели рассветные часы, и погасил лампу, замечая, что лучи солнца уже пробиваются сквозь щели навеса.       Майкрофт, сонный и растрепанный, подходил к своему фургону как раз в тот момент, когда Грег вылез наружу, стараясь не тревожить больного. Холмс наспех пригладил рыжие, слегка вьющиеся волосы, и улыбнулся приветливо кивнувшему ему Грегу.       — Доброе утро.       — Доброе. Он приходил в себя, просил воды, — кивнул Грег в сторону полога, скрывавшего внутреннее пространство фургона. Майкрофт растерянно взглянул в том же направлении, явно не зная, чего ожидать от разговора.       — Он обидел вас.       Грег, к своему удивлению понял, что это был не вопрос.       — Скорее, он обидел вас, а меня это разозлило. И я пообещал ему хорошую взбучку, если он не станет хоть чуть-чуть благодарным.       Майкрофт застыл в удивлении, привычно ощупывая лицо Грега серо-голубыми озерами глаз. Что-то в ситуации было такое, чего он не мог понять.       — Что не так? — приподняв бровь, с любопытством спросил Грег. — Вы смотрите на меня так, будто ожидали другой реакции.       — Вы правы. Шерлок… — Холмс замялся, подбирая слова. — Он своеобразный человек.       — Я заметил.       — Он любит высказывать свои мысли окружающим в лицо, в том числе и о них самих. А люди, зачастую, услышав что-то о себе, что хотели бы скрыть, начинают сердиться, — осторожно пояснил Майкрофт, наблюдая за реакцией мужчины.       — Правда редко бывает лестной, — понятливо кивнул Грег, вытаскивая сигару из внутреннего кармана куртки. — Хотите?       — Нет, спасибо, я не курю, — мягко ответил Холмс.       Они немного постояли в молчании, слушая звуки пробудившегося лагеря. Спокойствие нарушил шорох юбок неожиданно подошедшей к ним миссис Андерсон, ослепительно улыбнувшейся Грегу.       — Майкрофт, это миссис Салли Андерсон.       — Майкрофт Холмс, — искренняя и благодарная улыбка коснулась тонких губ мужчины, когда он поцеловал тонкую руку, протянутую ему леди. — Я был потрясен, когда узнал, что пассажиры вызвались помочь нам с моим братом. Мне бы хотелось извиниться за те неудобства, что вы испытали по нашей вине.       Салли лучезарно улыбнулась и махнула рукой.       — О, полно вам, мистер Холмс. Многие были потрясены, узнав, что вы тронулись в путь с больным, но мы знаем, что в форте у вашего брата бы не было шансов выжить. Джек Перроуз скоро подойдет. Посвятите меня в детали, пока мы не тронулись? — она вопросительно взглянула на Майкрофта и направилась к повозке. Майкрофт улыбнулся Грегу и пошел следом за ней.       Лестрейд уже хотел идти, когда внутренний толчок побудил его обернуться.       — Э-м-м, Майкрофт?.. — нерешительно позвал он. Холмс обернулся, не доходя пары шагов до фургона, и вопросительно вскинул брови.       — Вы бы не хотели прокатиться со мной перед обозом?       Майкрофт растерялся, и Грегу стало неловко.       — Джек будет править до полудня, а на вас бы хорошо сказалась поездка на лошади, а не досках. Да и пылью дышать не придется.       — Но… Лошадь…       — Я попрошу Гека одолжить вам свою, он сегодня все равно будет гнать фургон.       — Хорошо, — с облегчением вздохнул Майкрофт. — Я поговорю с мистером Перроузом. Если он будет не против, то я с удовольствием составлю вам компанию.       Грег улыбнулся и зашагал в сторону грузовых фургонов. За оставшееся до отправления время ему нужно было многое успеть.