На перекрестке судьбы

      — Есть своя прелесть в том, чтобы ехать впереди каравана.       Грег приподнял шляпу и посмотрел в ясное голубое небо, в котором, высоко над их головами парили два крупных ястреба.       — Понимаю. Вы можете любоваться всем этим, не глотая пыль, — открыто улыбнулся Майкрофт. Пожалуй, впервые за тот небольшой промежуток времени, что они были знакомы, напряжение отпустило его, и в искренней улыбке сквозила беззаботность. Впервые Майкрофт сам поверил в успех своего дела, еще утром, глядя в понимающие и сочувствующие глаза переселенцев, разделивших с ним заботу о брате. Он с немногими успел познакомиться, но те, кто будет сменять его и Джона, подошли к нему перед отбытием вместе с мужчиной, погонявшим сейчас его мулов, и выразили участие готовностью помочь в непростом деле.       Майкрофт задохнулся от невозможной красоты, раскинувшейся перед ним, стоило лошади взобраться на очередной холм. Практически безжизненная земля Великой американской пустыни волнистым безбрежным морем расстилалась до самого горизонта, внушая легкий душевный трепет перед несокрушимой фантазией природы. Раскрашенные в зеленые, коричневые и золотистые тона, холмы лишь изредка давали жизнь чему-то кроме жесткой бизоньей травы — местами цвели дикие яркие цветы, а растительности выше их просто не встречалось.       — Кажется, будто ты один в целом мире, — благоговейно выдохнул Майкрофт, восторженно осматривая бескрайние просторы. — Это караван? — спросил он, замечая далеко, почти у линии горизонта, вереницу белых точек.       — Да, — ответил Грег. — У вас хорошее зрение.       Майкрофт почувствовал, как губы снова растягивает улыбка. От начала путешествия он ни разу не чувствовал эту странную душевную легкость, непривычную, позволявшую ему впервые за долгое время дышать полной грудью теплым воздухом цветущей прерии. И во многом этой свободой от извечных оков он был обязан мужчине, ехавшем рядом. Майкрофт повернул голову, рассматривая грубоватый профиль ковбоя. Поля шляпы позволяли глазам Лестрейда быть в тени от палящего солнца, чьи лучи освещали только кончик носа и слегка выступающий вперед подбородок. Мужество. Одно слово, которым можно было описать Грегори Лестрейда, и выражалось оно не только в красивом гордом профиле, которому никогда не считавший себя даже отдаленно привлекательным Холмс завидовал белой завистью. Мужество было во всем существе Грега, в поступках, решениях, словах и действиях. Майкрофт не знал, что случилось в прошлом с этим мужчиной, что сейчас вынуждало его защищать собственное сердце от боли и эмоций, которые Грег теперь считал ненужными. Но когда напускная суровость слетала с него, и Лестрейд открыто и искренне улыбался чему-то или кому-то, позволяя лучикам морщинок собираться в уголках добрых темных глаз, Майкрофт готов был признать — его сердце предательски замирало. Красота, помноженная на мужественность, притягивала внимание к Грегу, и даже за то короткое время, что Майкрофт провел в его караване, он не мог не заметить, какими взглядами мужчину провожали дамы — все без исключения, порой тайком от мужей, но все же.       Грег слегка передвинул карабин, лежавший у него на коленях, и внезапно повернул к нему голову. Майкрофт, застигнутый за наблюдением, тут же отвел глаза, коря себя за то, что позволил себе так долго глазеть на спутника, и очень понадеялся на то, что не покраснел. Хотя, неровный цвет лица вполне можно было списать на постоянно сопровождавшее их в переходах в последние дни солнце.       — Мне здесь нравится, — тихо пробормотал Майкрофт, стараясь сгладить неловкость.       — Кэмбоз сказал, что к вечеру будет дождь, так что можете не радоваться раньше времени, — широко улыбнулся Лестрейд, не подозревая о том, какие сомнения терзали душу его спутника. Что он заметил? И заметил ли что-нибудь вообще? Но Грег улыбался ему ярче солнца, казалось, совершенно равнодушный к тому, что стал объектом пристального внимания.       — Это не страшно. По крайней мере, кажется, мне больше не грозит спать с голодным желудком, — вслух порадовался Майкрофт. Грег вопросительно нахмурился, вынуждая его рассказать. — В первый день путешествия и почти весь следующий я не ел. Джон, кажется, тоже, потому что он почти не отходил от брата. Только изредка разминался, спрыгивая с фургона, и один раз принес кофе и подгоревшие лепешки.       Грег поморщился, вспоминая жуткий денек, когда вечером на стоянке обязанность готовить на себя взял Байрон, и погонщики были вынуждены давиться этими самыми пресловутыми лепешками, которых новоявленный кулинар испек впрок на следующий день (причем, подгорели у него они все без исключения, несмотря на попытки других погонщиков снять их со сковороды вовремя) и недоваренными бобами.       — М-да, Восс тот еще… хм… повар, — процедил Грег, морщась от воспоминаний об ужасном вкусе. Майкрофт весело фыркнул, глядя на скривившееся лицо мужчины, словно тому физически было больно думать о том, что когда-то придется снова есть что-то подобное. — После того вечера мы дружно решили больше не подпускать его к стряпне.       Мужчины дружно рассмеялись. Успокоившись, Майкрофт снова взглянул на небо. Ястребы исчезли, а вот далеко справа горизонт начали затягивать пушистые облака.       — Наш проводник просто провидец, — прокомментировал он, обращая внимание Грега на горизонт.       — Кэмбоз удивительный человек, вы абсолютно правы. Его народ наделен, кажется, поголовно уникальным чутьем и умениями. Уилл обладает куда более острыми чувствами, чем мы с вами, потому я всегда ему безоговорочно доверяю. Он крайне редко ошибается.       — А он ошибается? — насмешливо приподнял бровь Майкрофт.       — О, бывает, как бы он не пытался корчить из себя индейского бога всезнания, — рассмеялся Грег. Майкрофт в очередной раз отвел глаза, вглядываясь в прерии. Он с наслаждением прислушивался к низкому тяжелому баритону спутника, к вибрирующим ноткам его смеха, легкой дрожью отдававшейся где-то в его душе. И страстно хотел чувствовать себя хоть отдаленно таким же свободным и независимым, как Лестрейд, смело смотревший в лицо своей судьбе.       — Я могу спросить?       Тихий голос вывел Майкрофта из раздумий.       — Разумеется.       — Что произошло с вашим братом? — Грег не без напряжения всматривался в его лицо, очевидно, опасаясь, что заденет нечто глубоко личное. — Я не обижусь, если вы скажете, что это не мое дело.       — Да нет, отчего же… — Майкрофт глубоко вздохнул, не зная, с чего лучше начать рассказ. — Нельзя сказать, что повлияло на него особенно сильно. Его пристрастию к опию предшествовали множество не совсем счастливых событий.       — Расскажете? — Грег остро чувствовал, что ходит по краю, но уже не мог затолкать вопрос себе назад в глотку. Майкрофт нахмурился, и Лестрейд пожалел, что вообще поднял эту тему. — Простите, я не хотел испортить нашу прогулку.       — Вы не испортили, — тут же отозвался Майкрофт, бросая на него встревоженный взгляд. Словно боялся, что Грег обидится на его недовольство. — Просто… Я давно ни с кем не говорил по душам. Но если вам интересно…       — Интересно, — кивнул Грег.       — Что же, история не особо веселая, да и не оригинальная, если честно… Наша семья переехала в Новый Свет восемь лет назад из Лондона. Наш отец священник, и церковь предложила ему хорошее место в Нью-Йорке, возложив на него миссию, внести божественный свет в массы, успокоить несколько горячих голов. Там было не особенно спокойно в то время, и не сказать, что многие жаловали проповедников, — Грег не мог сказать точно, сарказм ли звучал в голосе Холмса, или то была тоскливая горечь по чему-то утраченному. — Шерлок с детства был очень эмоциональным ребенком и, хотя переехали мы на новое место, когда он уже был подростком, это далось ему непросто. Морское путешествие, страх воды — однажды в детстве он чуть не утонул в реке, но я успел вовремя выдернуть его из течения, оставленные в Лондоне друзья и дом, в котором мы выросли… Короче, Шерлок невзлюбил Америку еще до того, как ступил на борт корабля, который нас сюда привез.       Грег ободряюще кивнул Холмсу, показывая, что заинтересован в рассказе.       — Потом наша сестра связалась с… — Майкрофт замялся, раздумывая, стоит ли рассказывать семейные тайны чужому человеку. Но Грег вызывал у него странное чувство, будто он знает его сотню лет и столько же — доверяет, и Майкрофт не мог ему противиться. — Бандитом. И, вопреки запрету отца, сбежала с ним на Запад.       — Она жива? — осторожно спросил Грег.       — Жива. Как ей удалось превратить того мужчину в нормального человека — загадка, но он женился на ней, и сейчас они уже подарили родителям двух внуков. Ну, это стало известно гораздо позже, а до тех пор родители волосы на себе рвали от страха за Эвер.       — Дивное имя, — пробормотал Грег.       — Да, родители имели странную склонность к оригинальности в выборе имен, — улыбнулся Майкрофт и продолжил. — На семью тогда легла тень позора. Дочь священника — и вдруг убегает с головорезом в дальние дали… Досталось всем. Мне пришлось на некоторое время переехать в общежитие при духовной семинарии. Шерлок был сильно привязан к Эвер и крайне тяжело пережил её бегство. Только спустя год родителям пришло письмо, что они осели в Орегоне и купили ранчо, а до тех пор мы считали, что она или умерла, или вынуждена прозябать в каком-нибудь салуне, где тот бандит мог ее оставить, натешившись. К счастью, для нее эта история закончилась хорошо.       Грег замялся, не зная, стоит ли задавать терзавший его вопрос. Он посмотрел в сосредоточенное лицо спутника, погрузившегося в свои воспоминания.       — Майкрофт? — искренне надеясь, что Холмс не возмутиться фамильярности, позвал Грег. Мужчина моргнул и посмотрел на него. — Вы замолчали, — пояснил Грег, затолкав-таки свое любопытство подальше.       — Я долго жил вне дома, и Шерлок оказался в изоляции от других людей. Сознательной, — пояснил Майкрофт, встречая приподнятую в удивлении бровь Грега скептическим взглядом. — Брат никогда не умел заводить друзей, а уж в Нью-Йорке… Он влез однажды в передрягу, высказав одному авторитету уличной банды то, что разумный человек придержал бы при себе. Слава Богу, мимо проходил патруль, и его не забили до смерти, но досталось ему на пару месяцев лечения. Долгое время в компании лекарств и кровати сделало его еще более нелюдимым и озлобленным по отношению к людям. Если до этого он относился с насмешкой к умственной ограниченности большинства, то после…       Майкрофт махнул рукой и горько усмехнулся.       — Да, с его «тактичностью» я уже познакомился лоб в лоб, — саркастически фыркнул Грег и улыбнулся Холмсу, показывая, что не сердится.       — Вы — удивительный человек.       Майкрофт взглянул на него, и в его глазах светилась неприкрытая признательность за понимание. Грег смущенно принялся разглядывать ползущий у линии горизонта по прерии караван.       — Но все эти события стали лишь предвестниками беды, — продолжил Майкрофт. — Я не знаю, как в жизни Шерлока появилась следующая проблема. К сожалению, часть юности своего брата я пропустил. Проблему звали Ирэн, это все, что родители и я о ней знали, и то, что она замужем. Когда она оставила брата — это разбило ему сердце. Спустя какое-то время родители написали мне, и лишь тогда я узнал, что брат едва не попал в тюрьму, когда ограбил аптекаря. По счастью, скандал удалось замять — отец был на короткой ноге с мэром города, и тот помог, но на определенных условиях.       — Переезда в другой штат.       — Да. — Майкрофт печально улыбнулся. — Родители связались с Эвер. Уже был оплачен проезд в караване и собраны все вещи, когда Шерлок исчез. Прямо перед отправлением. Промедление стоило бы года ожидания — зимой никто не переправляет людей через континент. И тогда я дал им слово, что найду его и вместе с ним поеду в Орегон. Я искал Шерлока почти месяц, когда все караваны уже ушли на Запад, и глубокой осенью, когда уже лег снег, остался с проблемами зимовки вместе с уже зависимым тогда Шерлоком один на один.       Грег нахмурился и подумал, что трудно даже представить, каково пережить подобное — без поддержки родных, в крупном городе, равнодушном к проблемам людей, живущих в нем. В нем, так же как здесь, посреди бескрайней прерии, чувствуешь себя жалкой песчинкой, затерянной в водовороте жизни.       — Я не буду рассказывать, как мы перебирались в Миссури. Но нам удалось снять комнату в Сент-Луисе и переждать зиму. Оттуда мы и тронулись в путь на Запад с караваном Эндрю Меркиносона в апреле, но… Я не знал, что Шерлок спрятал бутыли с опием в поклаже. Брат одаренный лжец и актер. Нас вышвырнули из каравана в Ларами, караванщика не прельстили никакие деньги. Если бы не вы, то нам бы пришлось отправляться в путь вдвоем, — с едва улавливаемой горечью в голосе закончил Холмс.       — Майкрофт, вы в пути видите холмы могил возле дорог? — жестко спросил Грег. Холмс удрученно смотрел куда-то в макушку своей лошади. — Ваш брат был бы обречен при любом раскладе — в дороге или в форте, и помимо этого, он подвергал опасности вас. Джон говорил, что он бросался на вас и на него, когда понял, что фургон в пути и опия он не получит.       — Да. Джон его успокоил, потому что Шерлок серьезно ослаб уже до отправления. Я не знаю, где он брал деньги в форте, чтоб купить опий. Я не давал ему ни цента, но он все равно сбегал и находил наркотик. Военные помогали мне его находить и возвращать в салун, где мы снимали комнату.       Мужчины замолчали на некоторое время.       — А вы… Что это? — внезапно спросил Майкрофт, обрывая незаданный вопрос. Грег проследил его взгляд и увидел в отдалении на обочине дороги белую точку. Она приближалась, принимая очертания фургона.       — Это беда, — отозвался Грег, привставая в стременах и вглядываясь вдаль. После чего обернулся к идущему позади каравану и громко свистнул. Спустя несколько секунд раздался перестук копыт, и из клубов поднятой мустангом пыли вырвался Кэмбоз.       — Что? — подъехав, спросил индеец. Грег указал рукой на одинокий фургон.       — Черт! — выругался Кэмбоз. — Я проверю.       — Нет, я сам! — возразил Грег. — Предупреди Джона, что возможна остановка.       — Я поеду с вами, — предложил Майкрофт и спокойно выдержал пристальный испытующий взгляд двух пар темных глаз. — Я прекрасно понимаю, что мы там найдем.       Кэмбоз и Лестрейд коротко переглянулись, и индеец тронул коня обратно к каравану. Грег чуть наклонился в седле, и мустанг понес его по направлению к белой точке вдалеке во весь опор. Попридержав шляпу, Майкрофт пришпорил своего коня, но догнать Лестрейда ему удалось только у фургона, когда Грег уже спешился и поджидал его.       Обыкновенная повозка переселенцев стояла покинутой на обочине дороги, так, словно ее специально отвели в сторону. Но мулов в упряжи не было, и оставалось только гадать, почему.       — Он стоит тут уже довольно давно, — тихо сказал Холмс, оглядывая слой песка в складках брезента и возле колес.       — Да, — согласился Грег. Они вместе подошли к фургону, укрытому белым полотном, и Лестрейд несколько минут заставлял себя откинуть полог. Майкрофт сделал шаг вперед, но Грег быстро вцепился пальцами в его локоть, скрытый светлой тканью рубашки, про себя отмечая в очередной раз нездоровую худобу спутника. Холмс покорно остановился и обернулся к нему.       — Нам нужно проверить, — тихо проговорил он. — Грегори, вы не сможете, так позвольте мне это сделать? Уверяю вас, я не хлопнусь в обморок.       Судорожно сглотнув, Грег кивнул. Майкрофт натянул на нос шейный платок и прошествовал к палатке под напряженным взглядом Лестрейда. Как бы он не бравировал храбростью, Майкрофту пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, прежде чем он откинул полог и заглянул внутрь заброшенного фургона. Весь путь до него Холмс молился о том, чтоб тот оказался пуст, но небо оказалось глухо к его просьбе. Несмотря на платок в нос ударил дикий смрад. Среди небольшого количества пожитков — переселенцы явно ехали налегке, на полу лежало два тела. Мужчина и женщина, если судить по костюмам, а на лица Холмс старался не смотреть, побоявшись, что распрощается с содержимым желудка. Он распахнул полог, позволяя воздуху выдуть вонь, чтоб можно было достать тела. Грег вопросительно кивнул ему. По его помрачневшему лицу Майкрофт понял, что мужчина ожидал подобного расклада.       — Двое, — с сожалением сказал Майкрофт. Грег поджал губы и уставился себе под ноги, машинальным движением отодвинув шляпу на затылок. — Может быть, Уотсон определит, отчего они умерли, но причин много быть не может. Почему предыдущие караваны не похоронили их?       — Вы видели обочины дорог, Майкрофт, — тихо ответил Грег, не глядя ему в глаза. — Нужно ли что-то объяснять?       — В фургоне есть инструмент. Там вообще крайне мало вещей, к слову. Они, скорее всего, ехали недалеко.       — Вот что. Возвращайтесь к каравану, — начал Грег и тут же вскинул руку, останавливая открывшего рот, чтоб возразить, Майкрофта. — Я сказал, возвращайтесь к каравану и пришлите Уилла и Джона. Расскажите всё им, пусть они предупредят караван, что мы слегка задержимся тут, чтобы похоронить двух людей. До вечера нам нужно будет проделать еще несколько миль.       — Я могу помочь вам, — предложил Майкрофт.       — Я сказал, нет! Во-первых, это опасно, мы не знаем, отчего они умерли. Во-вторых, вы и без этого устали, и в-третьих — Перроуз будет ждать смену. То есть вас.       Грег слегка поежился под укоризненным взглядом, но остался непреклонным. Поджав губы и покачав головой, Майкрофт вернулся к своей лошади, а Лестрейд, прислушиваясь к удаляющемуся топоту копыт, достал из фургона переселенцев лопату, избегая смотреть на тела.       Он уже выкопал одну могилу практически целиком, когда приехали его друзья. Без вопросов, лишь взглянув в его взмокшее от работы лицо и переглянувшись между собой, Кэмбоз и Уотсон направились к фургону. Через несколько минут возле будущих могил лежали оба тела, завернутые в найденные в повозке покрывала.       — Скорее всего, холера, — ответил Джон на немой вопрос в глазах Лестрейда. Кэмбоз, засучив рукава, приступил к выкапыванию второй могилы.       Вдали уже появился приближавшийся к могилам караван.       — Тебе просили передать, что люди хотят прочитать молитвы над усопшими, — бросил Уилл, широким жестом выбрасывая землю в сторону. Грег мрачно покосился на него и пожал плечами, оборачиваясь к Джону.       — Передай им, что времени у нас мало, так что пусть заканчивают быстрее.       Джон кивнул и направился к тормозившим поодаль повозкам. Толпа вокруг могил собралась быстро. Грег не стал читать молитву, просто отошел в сторонку и облокотился на задок чужого фургона, наблюдая, как Джон выбивает имена на наскоро сколоченных крестах. Кэмбоз при осмотре фургона нашел их выбитыми на одном из сундуков, и Лестрейд порадовался, что бедняги, хотя бы, не останутся безымянными холмиками в их воспоминаниях.       Майкрофт, стоявший в стороне от основной толпы, тихо молился. Грег видел, как беззвучно шевелятся его губы, и напомнил себе, что Холмс — сын священника. И только оттолкнувшись от фургона и направившись к своему коню, Грег поймал на себе пристальный взгляд Джона. Друг многозначительно приподнял бровь, и Лестрейд мысленно проклял все и вся за то, что так неосторожно таращился на другого человека. И долго, если уж Уотсон успел понять его неприкрытый интерес. Стиснув зубы до боли в челюсти, Грег пошел к своему фургону за курткой, чтоб не промокнуть под надвигающимся дождем, прекрасно осознавая, что его ждет долгий разговор с другом.       *       Случай представился буквально через пару дней. Караван разбил лагерь возле небольшого ручья на целые сутки, что было с восторгом воспринято всеми пассажирами. Женщины устроили большую стирку, и, приплатив некоторым немного денег, Грег и прочие его рабочие упросили их перестирать и их вещи. Для нужд женщин среди кустов погонщики огородили большой кусок пространства веревками, чтоб за них не зашел никто из мужчин и не помешал бы им делать свои дела. Какое-то время спустя в окрестностях каравана уже были слышны громкие повизгивания и смех купавшихся в реке представительниц прекрасного пола, а мужчины же, посмеиваясь, разбивали лагерь на ночь.       — Как дела? — поинтересовался Грег вечером, присаживаясь к костру Уотсона. Джон кивнул ему на котелок с тушеным мясом и протянул несколько кукурузных лепешек. — Откуда такая роскошь? — поинтересовался накладывавший себе ужин Лестрейд, надкусывая сладковатое и хорошо прожаренное тесто.       — Женщины постарались в честь стоянки, — улыбнулся Джон, возившийся с тестом в большой кастрюле у себя на коленях. — Хочу испечь хлеб впрок, а то вы слишком много едите, — беззлобно пожаловался он. Грег понимающе хмыкнул, устраиваясь на раскладном стуле рядом с костром. Скоро подтянутся остальные погонщики. Вечерние посиделки у Уотсона стали их ежедневным ритуалом уже с давних пор, и Грег с наслаждением проводил время в приятной компании. Говорливый Майлз постоянно травил правдивые и не очень байки и всех смешил, а временами к ним присоединялись некоторые переселенцы и тоже рассказывали свои истории… Наблюдая за всеми этими людьми, которых жизнь свела на долгой дороге через континент на некоторое время, Грег оценивал каждого и думал, что толкало их на такой опасный путь? Жажда золота? Лучшей жизни? Земли обетованной, на которой исчезнут их страхи и проблемы, земли, где жизнь им кажется куда лучшей, чем та, от которой они бежали? От судьбы убежать было невозможно, это все, что он знал, прислушиваясь к голосам людей, с которыми его сводил этот путь.       — Я с тобой поговорить хотел, — пробормотал Джон, и Грег со вздохом поднял на него глаза. Он ожидал вопросов, как неизбежности, но удивленно увидел несвойственную Уотсону нерешительность у него на лице. Джон подсел ближе, с усилием перетаскивая тяжелую кастрюлю с тестом, чтоб их никто не мог услышать.       — Джон. Ты все знаешь сам, мне ни к чему тебе что-то объяснять. Мы так давно знакомы, что это порой кажется неправдой, но ты знаешь меня лучше, чем кто-то знал за всю мою жизнь.       — У меня такое чувство, что я хоть раз читал тебе нотации, — едва ли не оскорблено поджал губы Джон.       — Нет, прости.       Грег насупился, глядя в свою тарелку.       — А мне кажется, что да. Ты с похорон тех двух несчастных боишься со мной наедине остаться, словно я тебя сожру с потрохами, ей-богу.       Друзья переглянулись и дружно фыркнули своей глупости. Напряжение ожидания чего-то неминуемого спала, и Грег понял, что неосознанно побаивался неодобрения Уотсона. Но он забывал о щедром и добром характере друга, который, в отличие от него самого, предпочитал рациональные размышления принятым в эмоциональном запале решениям. Иными словами, Джон сначала думал, потом делал, что кардинально отличало его от частенько рубившего сплеча Лестрейда.       — Ты потому хочешь осесть в Орегоне, верно? — с любопытством глядя ему в лицо, начал Джон.       — Скоро начнется война, Джон. У нас обоих много друзей и среди белых, и среди индейцев, и я не хочу оказаться между двух огней, когда польется кровь. Я хочу спокойной жизни.       — В одиночестве, — закончил за него понятливый Джон. Грег нахмурился. — В Орегоне мало женщин, я к этому веду. Ты ведь не собираешься заводить семью.       — Ты знаешь, что нет. Не после измены Кэролайн, — пожал плечами Грег, стараясь не показать, как глубоко его задевают воспоминания о прошлом. Но Джон знал его уже тогда, и точно знал, куда смотреть, чтоб увидеть тщательно скрываемую боль.       — Прости, что напомнил.       — Все нормально, — покачал головой Грег. — И потом, это ведь присказка, верно? Колись, о чем ты хотел поговорить.       — Ты же знаешь, что мы с тобой похожи, — пробормотал Уотсон и немного замешкался, опуская взгляд в кастрюлю. Грег налил себе кофе и опустился на стул рядом с другом, вопросительно приподняв бровь. Откровенное смущение Уотсона его интриговало.       — Судьбами, ты имеешь ввиду?       Жены обоих умерли с разницей в несколько месяцев при одних и тех же обстоятельствах, что они оба сочли некоторым зловещим предзнаменованием или наказанием Господа, обрушенным на их головы. Жена Джона, Мэри, умерла осенью, разродившись мертвой дочкой. Имевшая слабое здоровье, она мучилась три дня, и никто из врачей, включая едва не обезумевшего от страха Джона не смог ей помочь. Уотсон сильно любил жену, и видит Бог, Грег, когда чуть позже пережил такой кошмар сам, не понимал, что не дало ему сойти с ума. Джон пил почти месяц, не просыхая, и Грег, под началом которого тот служил, потратил изрядную кучу нервов, прикрывая друга перед полковником. Кэролайн Лестрейд родила сына в феврале и умерла вместе с ним через сутки с небольшим. Сын не имел ничего общего с Грегом. Кэролайн, имевшая более чем красивую внешность и вольный нрав, без проблем нашла замену мужу на время, что тот участвовал в военной компании в Дакоте. Вернувшийся Грег был потрясен её изменой, но поделать ничего уже не мог. Джон и Мери долго поддерживали его, и потому он горько сожалел о смерти миссис Уотсон. Смерть собственной жены и едва родившегося ребенка стала для него тяжелым ударом, несмотря на её предательство. Вскоре после этого он уволился из армии, чему была еще одна причина — увольнялся и Джон, которого жена полковника их гарнизона обвинила в домогательствах, стараясь скрыть факт измены с другим мужчиной. Правда всплыла наружу, но оба друга к тому времени уже уехали, не дождавшись развязки истории.       — Да, к сожалению, — ответил Джон, выдергивая Грега из горьких воспоминаний. О чем он? Ах, да, о схожести их судеб. Лестрейд кивнул, отпивая крепкий кофе, и выразил готовность слушать.       — Ты больше не хочешь детей? — тихо спросил Джон.       — Хотел бы — женился, благо, это не проблема. Да и для тебя тоже, но ты, как я понимаю, тоже не горишь желанием. И все-таки, о чем ты хочет поговорить?       Уотсон хмурился его настойчивости и явно не знал, как правильно начать разговор.       — На похоронах… Хм… Тот взгляд, которым ты смотрел на Холмса…       Грег молчал, подняв брови и не собираясь облегчать другу участь.       — Ты не думаешь о морали?       — Ты в первый раз в жизни мне мораль пришел читать или совета спросить? — резко оборвал его Грег.       — С-с-совета? — растерянно моргнул Джон.       — Ну, это не тот разговор, который стоит начинать даже двум друзьям, если только они точно знают, что один другому потом не зарядит в зубы. И, кстати, не замечал за тобой заикания раньше, — едко хмыкнул Грег. Но, глядя в слегка порозовевшее лицо Джона, который, вопреки ожиданию, не стал возмущаться, устыдился. Он постоянно уходил в защиту раньше, чем получал свою порцию боли от окружающих, привычка, которую он порой не сдерживал даже рядом с Джоном. — Прости меня, — тихо вздохнул Грег и осмотрелся. Вокруг никого не было. Погонщики отводили скот на водопой, Кэмбоз был в дозоре, переселенцы ужинали и расстилали постели.       — Все нормально. Я понимаю, — пробормотал Джон.       — Откуда ты вообще знаешь?.. — запоздало удивился Грег.       — Лет шесть назад узнал, если честно, — смущенно шепнул Джон, виновато пряча глаза под укоряющим взглядом друга. — Я не следил за тобой специально, честно, просто в один вечер на стоянке в Керни мы оказались в одном и том же салуне. Ты пришел не один, а с каким-то мужчиной, вы выпивали вместе. Я не стал мешать, просто ушел с одной из шлюх наверх. А когда выходил, пришлось задержаться и задержать ее, потому что в коридоре был ты и тот… э-э-э… Вы пытались в комнату попасть.       — Хватит, я помню тот вечер, — остановил его Грег. — Я не замечал изменений в твоем отношении ко мне.       — Почему что-то должно было измениться? Ты думаешь, что я смог бы от тебя отвернуться? — от искреннего удивления в глазах Уотсона Грегу стало не по себе.       — Люди не относятся к подобному так легко, как ты.       — Ты мой друг, Лестрейд. Этот факт ничто и никто не изменит. Если так тебе лучше, то это… это не мое дело, — выдохнул Джон, с опаской поглядывая на друга.       — Спасибо, — пробормотал Грег. Пальцы сильнее стиснули горячий металл кружки, и Лестрейд даже не обратил внимания на покрасневшую от жара кожу.       — Как это выражается?       — Что? — Грег с недоумением уставился на покрасневшего Джона.       — Ну… Как ты понял, что ты…       — Куда канула твоя прямолинейность? — насмешливо покачал головой Грег. — Никак. Желание не всегда зависит от пола, Джон, а любят не только за то, что у человека между ног, яйца или… Ну, ты понял.       — Это из-за Кэролайн?       — Нет, это всегда было. Ты же знаешь, что такие люди есть, Джон, я тебя умоляю, не будь ребенком. Ты осуждаешь меня?       — Нет-нет, что ты! — Джон отчаянно замотал головой, с испугом глядя в рассерженное лицо друга.       — Тогда к чему этот допрос?       — Ты говорил с ним? С Холмсом?       — С чего бы это? — фыркнул Грег, теряя запал к ссоре.       — Просто… Он может разделить твои… э-э-э… чувства.       — С чего ты взял? — нахмурился Грег, впиваясь взглядом в Уотсона. Джон обернулся на звук приближавшихся шагов со стороны загона для животных.       — Потому что он тоже смотрел на тебя, — едва слышно ответил Джон, поднимаясь. — Потом договорим.       И пошел к фургону вместе с тестом, оставляя Лестрейда в совершенно пришибленном состоянии недоуменно смотреть себе вслед. И размышлять.       Что могло толкнуть Джона на такой разговор? Грег выплеснул на землю остатки ставшего внезапно пресным кофе и уставился на огонь. Он почти не прислушивался к оживленной болтовне погонщиков, обсуждавших события минувшего дня и привычно рассказывающих забавные истории, но краем глаза следил за тем, как Джон возится с выпечкой хлеба. На лице друга не осталось ни доли смущения от произошедшего разговора, и временами он пересекался с его спокойным взглядом. Достав сигару, Грег прикурил от тлеющей в костре ветки, и пошел в сторону фургона Холмсов. Майкрофт обнаружился внутри, и на безмолвную просьбу заглянувшего в повозку Грега тут же вылез наружу. Он выглядел посвежевшим в сравнении с первыми днями пути, да и, как доложили Лестрейду, обязанность присматривать за больным никак не сказалась на остальных переселенцах. В основном потому, что они грамотно распределили обязанности и график присмотра за больным.       — Как ваш брат? — тихо спросил Грег, когда Майкрофт встал рядом с ним, набрасывая на себя куртку, и поежился от прохлады позднего вечера. Грег не видел его с похорон, и сейчас старался отогнать подальше мысль о том, что успел, кажется, соскучится, по глубокому спокойному баритону мужчины.       — Лучше, — улыбнулся Майкрофт. — Джон сказал, что он просил поесть. И что возвращение аппетита — добрый знак.       — Да, действительно, — кивнул Грег, отчаянно пытаясь придумать, о чем продолжить разговор. Уходить не хотелось. Майкрофт, казалось, разделял его чувства, и просто молча стоял рядом, глядя в наползающие сумерки.       — Что вас ждет в Орегоне? — внезапно даже для себя спросил Грег, прежде, чем успел обдумать вопрос. Майкрофт вздрогнул и взглянул на него с удивлением, а Лестрейду уже хотелось откусить себе язык.       — Я не вполне понимаю.       — Вы сказали, что порой судьба совсем не дает человеку выбора при нашей первой встрече. И я хочу понять, что такого вы утратили, что теперь едете на другой конец континента с видом, будто едете на казнь?       Майкрофт изумленно хлопал глазами несколько мгновений, пытаясь вернуть себе лицо.       — Ответьте? — Грег сам изумился своих интонаций. Кажется, почти просящих.       — Женитьба.       От честного ответа, который он так желал услышать, с души как будто кто-то снял камень, но его участи это нисколько не облегчало.       — Люди всегда ждут от других чего-то, Грегори, — тихо произнес Майкрофт.       — Вопрос в том, готовы ли вы платить эту цену, Майкрофт. Лично я за то, чтоб у человека был выбор прожить жизнь так, как этого хочет он сам, а не так, как хочет за него общество, — в тон ему ответил Грег и откланялся, оставляя Холмса в смешанных чувствах и эмоциях, совершенно потрясенного возле его фургона.       Джону, так неосторожно растревожившему волнение в душе Лестрейда, предстояло пережить еще один непростой разговор. Это Грег пообещал сам себе, чеканя шаг по направлению к своей палатке. Зло сдернув сапоги и куртку, он забрался внутрь и с блаженством вытянулся на одеяле. Нос привычно уловил странный запах лаванды, преследовавший Грега уже несколько дней. Он повертелся, вдыхая совсем слабый аромат, перебитый его собственным, но потом, наконец, понял, откуда он вообще взялся в его палатке. Лестрейд нечасто ставил её, будучи занятым до позднего вечера, и предпочитал порой скромный уголок с своем фургоне. Но лишь один человек мог оставить после себя такой спокойный и приятный, на вкус Грега, аромат. Рыжеволосый бледный мужчина с огромными серо-голубыми, как осеннее небо прерий, глазами, который несколько дней назад спал в этой самой постели, пока Грег сидел с его братом. Хлопнув себя по лбу и удивившись тому, как он вообще мог об этом забыть, Грег уткнулся носом в подушку, пропитавшуюся слабым запахом Майкрофта, и мгновенно погрузился в сон.