Заложница огненных глаз

Лолита спала слишком спокойно для заключенной. Похоже, у нее пока не получилось осознать всю суть ситуации, в которую она попала. Ей снилось что-то приятное: она нежилась в кровати, загребая под себя одеяло, немного ворочаясь и, кажется, на ее губах застыла умиротворенная улыбка. Голова давно перестала болеть, в комнате было тепло и тихо: она чувствовала себя в безопасности. Пробуждаемая от безмятежного сна ей казалось, что вот-вот она откроет глаза и окажется дома, с любимым человеком и алой розой на белоснежной подушке. Эти мысли вызвали в ее голове неописуемый восторг, и Лолита поспешила открыть глаза. И, действительно, обнаружила розу. Алую с зелеными острыми (даже на вид) шипами. Она улыбнулась, после чего снова прикрыла глаза и потянулась, зевая, и тут-то снова обнаружила, что прикована к железной кровати. Глаза распахнулись и, естественным инстинктом было дернуть руку. Острая боль от врезавшегося металла в нежную кожу окончательно пробудила ее от сказки, и она все вспомнила (что смогла): странную девушку, идиотский разговор и заточение в комнате без окон. — Я думала, ты неделю проспишь. — Открылась дверь и в комнату вошла та самая незнакомка. Лолита не знала, что нужно говорить в такой ситуации. «Доброе утро»? А может, еще спросить у этой ненормальной, как у нее дела? Абсурд. — Сколько я проспала? — единственное, что ей пришло на ум. — Около суток. Ничего не болит? — холодный, непробиваемый тон. Такой, какой бывает у конвоира в тюрьме, но слова… Разве тюремщику не должно быть плевать на здоровье заключенного, пока он не согнется крендельком? Лолита пристально глядела на девушку и не могла вспомнить, как ее зовут. Кажется, она ей называла имя (кроме своего дурацкого прозвища). Или, может, это ей только приснилось? Надо прощупать почву, но Лолита не умела этого делать. Она что-то читала по психологии, но вся информация быстро улетучивалась из ее головы, а психи таковы, что одно неверное слово, и они взрываются. Для начала ей необходимо узнать, что этой девушке от нее нужно, после этого уже строить хоть какую-то тактику. Лолита обратила внимание на то, что сейчас в комнате был другой свет — яркий, от люстры. У нее представлялся шанс повнимательнее рассмотреть девушку: она была определенно высокой (насколько Лола могла судить, сравнивая с предметами интерьера), статной, с прямой вытянутой спиной, точеными ногами, не очень-то тонкой талией, но изгибы все же были видны. Тело было абсолютно великолепным (или ей так показалось). Девушка была в свободных серых штанах, белой, обтягивающей майке и с собранными в тугой хвост волосами. Высокий лоб, непышные губы, но рот достаточно широкий, грубоватый нос, от которого будто стекали мимические морщины, такой — едва заметной полосой. — Рука. Вы можете меня отпустить? — ответила Лолита и приподняла руку. — Все, что могу предложить: перецепить наручник на правую, — пожала плечами она. — Хотя бы это. Лолита не оценила всю ситуацию объективно: она не была слабой и была уверена, что если, когда девушка подойдет, она ударит ее ногой, то сможет хотя бы оглушить. Или когда будет отцеплять одну руку, у Лолиты будет немного времени, чтобы быстро оттолкнуть незнакомку и убежать. Неважно — куда, главное, подальше отсюда. Кажется, идея с осторожным подходом провалилась, так и не начавшись. Ударить ногой не получилось. Девушка обошла кровать так, что Лолита бы и не дотянулась, а растяжки, чтобы замахнуться за голову, у нее не хватит. Она вздохнула и стала ждать, пока отцепят одну руку, может, пройдет второй вариант. Однако девушка поступила иначе: она прикрепила и вторую руку к кровати, после чего с мерзким скрежетом отодвинула наручники на середину и рывком стянула одеяло с пленницы. И ухмыльнулась. Морщинки вокруг рта превращались в четко очерченные линии по мере того, как расплывалась улыбка девушки. Почему-то даже в домашней одежде она казалась Лолите статной, из высшего общества, но она сама себе в этом не признавалась. Сейчас она ее ненавидела: эта девушка похитила ее и, черт подери, что она делает?! — Какого? — Заткнись. — Все тем же стальным тоном, который не приемлет отказа. — Ты меня так и не назвала по имени. — Ситуация не располагала. Отпустите меня! — кажется, к Лолите мелкими шажками подкрадывалась истерика. Тягучая такая, как мед и всепоглощающая, сковывающая, но она ее к себе не подпускала. Нет, сейчас не время паниковать, надо думать, думать. Вот только это у нее и в обычных-то условиях плохо получалось. — Я сказала, заткнись, — ни одного эмоционального оттенка в голосе. Так вообще бывает? Лолита хотела что-то сказать, даже открыла рот, после чего захлопнула его, не решившись произнести и звука. Просто она заметила глаза. Кажется, вчера они ей казались другими. Сейчас она видела в этих серо-голубых глазах вселенскую жестокость. Что-то такое, что нельзя было объяснить мирскими словами, оно было выше них (или гораздо ниже, глубиннее). Наверно, нечеловеческое, но это лишь игра больной и напуганной фантазии. Несмотря на это, Лолита все равно не произнесла ни звука. Просто смотрела на девушку, надеясь, что ее жалобное выражение лица ей поможет. Конечно, Лоле было страшно, а кому не было бы? Сейчас не время козырять своей гордостью. — Хорошая девочка. — Черты лица на секунду смягчились и вновь вернулись в прежнее состояние. Как пружина. Может быть, Лолите только показалось. Пленница поджала губы. Сальное, мерзкое, неприятное выражение будто лизнуло уши. Она скривилась, не могла держать лицо, было противно. Она опустила взгляд и обнаружила, что с нее стянута одежда. Почему она увидела это только сейчас?! Все, что на ней осталось — нижнее белье, причем не ее, новое — красное и кружевное. — А теперь ты поблагодаришь меня за розу, — приказным тоном заявила девушка. Лолита молчала. Ей становилось прохладно, колени дрожали и непроизвольно сжимались до боли в костях. Как же было страшно, невыносимо, пробивали мурашки, голова, кажется, кружилась. — Ты меня услышала? — тем же тоном. Лолита кивнула, но снова промолчала. Она не хотела говорить. Ее конечности заледенели, внутри страх разливался как поток воды — быстро и неостановимо, ничто не могло ему помешать наполнить всю пленницу с головой и вырваться наружу диким воплем, но Лолита помнила — кричать нельзя. Ей казалось, что она поплатится жизнью (или хотя бы пальцем на ноге, чего тоже не хотелось). — Поблагодари меня за подарок, — еще настойчивее. И теперь Лолита смогла правильно уловить все нотки голоса этой девушки. Он был низким. Недостаточно для мужского, но от такого голоса мурашки разбегаются в разные стороны, перехватывает дыхание и хочется спрятаться куда подальше. Наверно, она ужасна в гневе. — Спасибо, — Лолита будто выплюнула это слово, надеясь, что после того, как девушка услышит желаемое — уйдет и оставит ее (даже в таком виде) хотя бы на пару минут, хотя бы на мгновение, просто перевести дыхание. Лицо даже не дрогнуло. Она стояла над лежащей пленницей и беспристрастно смотрела ей прямо в глаза. Покачала головой, выдохнула, будто к чему-то подготавливаясь и, размахнувшись, ударила по щеке. Лолита даже не заметила, как это произошло. Ей показалось, что она моргнула, и вот ее щека уже горит жарким огнем. Естественной реакцией было приложить свою оледеневшую ладошку, что она и попыталась сделать, но звон металла напомнил ей о ее положении. Руки затекли и теперь, помимо обожженной, словно пламенем, щеки, она чувствовала, как суставы выкручивает. — Тебе придется извиниться за свое поведение. И поблагодарить. В этот раз, как надо. — А как надо? — жалобным шепотом спросила Лолита. Не получалось вести себя надменно. Никак не получалось. Только как маленькая испуганная девочка, каковой она сейчас и являлась. — Обратись ко мне по имени. — Но ты мне его не называла. — Лолита сама не заметила, как перешла на «ты», о чем тут же пожалела. Хлесткий удар теперь уже по левой щеке. — Не смей общаться со мной, как с подружкой. — Тембр и тон не менялись. Спокойный, размеренный, хладнокровный, будто овощи на кассе выбирает, а не избивает пленницу в какой-то комнате без окон. — Извините, — прохрипела Лолита, глотая слезы, и тут же поняла, как надо, — Госпожа. И спасибо за розу. Она прекрасна. — После чего обмякла. С тела спало напряжение, просто не выдержав его. Все болело, все было не так, как ей снилось, а сейчас она понимала, что в голове была именно эта девушка. Какое же она там назвала ей имя… в любом случае, это не имело значения, ведь то был лишь сон, здесь реальность и здесь ее тюремщица — Госпожа. Девушка кивнула. И вышла из комнаты. Молча. Оставив Лолиту лежать без одеяла с закованными руками сверху. В качестве наказания? Не важно, главное, она ее оставила и теперь можно выдохнуть. Надолго ли? Свет неожиданно выключился. От шока только что перенесенного Лола лишь вздрогнула, после чего образы не заставили себя долго ждать. В темноте и гробовой тишине она сойдет с ума уже через час. Быстрее бы Госпожа вернулась.