Заплати собой

      Я и Томас. Мы стали сообщниками, некой парой, абстрагирующейся от остальных. Участники начали делиться на небольшие группировки по два-три человека, стараясь делиться запасами и скрашивая пребывание в казематах дружеской беседой. Найт и Сол, приспешники Мора, часто сидели посреди общего зала, играя в карты или бранясь с остальными. Они были похожи на разлученных при рождении двойняшек: схожие черты лица, островатые носы, округлые подбородки, впалые щеки и глубоко посаженные глаза. Шатен Найт был немного крупнее русого Сола, зато Сол компенсировал свою худощавость ловкостью и легкостью движений. Но Мор был им не по зубам, и они, словно умные гиены, обитающие недалеко от трапезной львов, ожидали своего лакомого часа.       Один участник хотел оставаться в полном одиночестве и не проявлял интереса к контакту и общению. Ему, как и мне, пока не улыбалась удача — нам обоим пришлось проходить и первое, и второе испытание. Когда я сидел в комнате ожидания после прохождения каната, он, видя, как я переживаю, сказал лишь одну фразу: — Не сорвется он — сорвется другой, — он успокаивающе похлопал меня по плечу и отодвинулся в сторону.       Парня звали Амин, он был беженцем из Алжира. Смуглая кожа, темные волосы, большие черные глаза и типичный для арабов нос с горбинкой. С каждым днем щетина все больше закрывала от нас его подбородок, а затем начала сменяться черной бородой.       Мы не общались, но каждое утро молча кивали друг другу в знак приветствия. На контакт не хотел идти ни я, ни он, но мы уважали друг друга, держась на сопернической дистанции. Я знал, как ловок и силен он может быть, поэтому не сомневался, что в будущем наше общение будет неотъемлемой частью проживания на шоу. Ведь мы оба имели хорошие шансы на выживание, что не сказать о Томасе.       Том был выше, чем мне казалось на первый взгляд. Его рост составлял пять футов и одиннадцать дюймов*. И это выглядело довольно несуразно, если взглянуть на телосложение. Худосочные руки, длинные пальцы, тонкая шея. У него были широкие плечи, тонкая талия, но парень, судя по внешнему виду, последний год питался сухим пайком.       Мы с Томом сидели на моей кровати и рассказывали друг другу о былой жизни. — Я был пилотом истребителя, — начал я свой рассказ. Глаза парня слегка округлились. — Но пилоты много зарабатывают, зачем ты пошел на шоу? — удивленно спросил он. — Зачем было связываться с Элитой, с этими богатыми маньяками? — Я не знал, на что иду. Думал, что это будет очередное ток-шоу про битвы в грязи, гонки на велосипедах и скалолазание на каблуках.       Я обречённо вздохнул и поднял глаза на приятеля. Наши взгляды встретились, и он опустил взор на свои руки, покоившиеся на коленях. — Как думаешь, — осторожно произнес он, — я смогу убить человека? Он начал сжимать и разжимать кулаки, будто представляя, что держит чью-то тонкую шею. — Не думай об этом, — я упокоил его руки на свои, но тут же смутился и убрал их в сторону. Светлые глаза парня с легкой толикой непонимания посмотрели на меня, и я смутился еще больше.       Мне нравилось находиться рядом с ним, но меня беспокоило то, что я начал привязываться к нему. Чувства, словно отеческие, проникали в мое сердце, я начал переживать за его состояние и его жизнь. Но что я делал? Это мой соперник, и чем сильнее я привяжусь к нему, тем сложнее будет в будущем избавиться от него. И рано или поздно он уйдет из жизни, если я не опережу его. И что я буду чувствовать тогда? Радость из-за того, что избавился от очередного соперника и стал на шаг ближе к богатой и успешной жизни? Или пустоту? Готов ли я был отдать десять миллионов ради жизни этого парня?       Я задался этим вопросом и посмотрел на парня, сидящего рядом со мной. Он без интереса листал книжку, рассматривая иллюстрации. Тонкие пальцы аккуратно перелистывали страницы, его светлые, словно небо, глаза были скрыты от меня челкой, свисающей из-за наклона головы. Я пристально всматривался в его лицо, следил за движениями и дыханием. Я не мог ответить себе на этот вопрос. Мне нужны были деньги больше, чем его жизнь. Ведь в любом случае мы оба не сможем выйти за пределы этих стен. — Сколько тебе лет? — спросил Том, перелистывая очередную страницу. — Мне двадцать шесть, — я шумно выдохнул и вытянулся на своей кровати, положив ноги позади спины приятеля. Он сидел с краю и не отвлекался на меня. — Ясно, а мне 19, — вяло ответил парень и, оторвавшись от книги, посмотрел в сторону выхода. Вдруг раздался шум, и мы оба подскочили. — Мор, — прошептал я и, оттолкнув Тома в сторону, ринулся вон из комнаты.       Найт и Сол сидели сверху на обездвиженном парне, изо рта которого сочилась кровь. Он лежал на животе, Сол держал его руки и сидел на ногах, а Найт, время от времени поправляя свои каштановые волосы, сидел на спине парня, поставив ноги так, что голова пленника оказалась между ними. — Ублюдки, отпустите, — заорал он и, скривив рот, выплюнул окровавленную слюну вместе с выбитым зубом.       Ярость овладела мной, я уже собирался выскочить вперед, но Том обхватил меня со спины и потащил назад, прижимая к себе. — Молчи и не высовывайся, — прошептал он мне на ухо, сдавливая мою грудь всё сильнее. Я хотел помочь пленнику, но совет Томаса казался мне более разумным. Я остановился на месте и, взяв руками кисти парня, медленно убрал их от своего тела.       Мор стоял перед пойманным участником и пальцами игрался с острым ножом, время от времени направляя его в сторону обездвиженного. — Как ты посмел позариться на мою долю, крыса? — Мор провел рукой по своим светлым волосам, убирая их назад, и присел рядом с парнем, будто готов с интересом его выслушать. — Ты не имеешь права забирать почти всё себе, — прохрипел он, и кровавая слюна пенилась в уголках его рта.       Мор негодующе замотал головой, резко поднялся и посмотрел на остальных участников, собравшихся вокруг них. Его ноздри раздулись, он поднял руки выше плеч и громко закричал: — У кого-то еще есть претензии ко мне и моему ножу?       Все молчали. Никто не хотел проблем, всех устраивало то, что они имели. — У меня есть, — раздался тихий голос, и все обернулись. Найт привстал, чтобы разглядеть нового соперника, который находился позади толпы.       Я обернулся, не скрывая любопытства, и увидел, как парень, сидевший в углу, поднялся. Одеяло, взятое из комнаты, упало с его плеч, и все увидели Амина. Он бросил на меня короткий взгляд и в следующую секунду обратился к Мору: — Если ты причинишь вред этому, как ты выражаешься, вору, — он пошел вперед, и остальные перед ним расступились, образуя проход, — и он умрет, то убьют всех.       Он шел навстречу Мору вразвалку, медленно, поигрывая мускулами, которые до этого старался скрывать. Амин был силен, как бык.       Когда я в скором будущем вспоминал этот эпизод, меня позабавило, что я выбрал именно это сравнение. Какая ирония. — А кто собирается его убивать? — Мор оглянулся вокруг, зверски вглядываясь в каждое лицо, на котором останавливался его взгляд. — Разве что ты, Найт или Сол, — Амин достал из кармана мешковатых штанов носовой платок и начал демонстративно наматывать его на правый кулак. Сол привстал с пленника, и у того появилась возможность улизнуть. Но парень боялся и хотел выждать нужный момент. — Нам нужно ему помочь, вдруг получится усмирить Мора, — прошептал я Томасу. Он лишь отрицательно покачал головой. — У меня плохое предчувствие, не нужно лезть. Еще успеешь испытать судьбу.       Я не хотел слушаться его и дернулся вперед, но тут же почувствовал, как его рука обхватила мой локоть и потянула назад. Нянька, ей богу.       Найт начал подходить ближе к Мору и разминал кулаки перед предстоящей схваткой. Трое на одного? Не слишком ли?       Сол обходил Амина сбоку, со стороны эта походка была похожа на тихую поступь шакала. Это не ускользало от взора араба. Он повернул корпус так, чтобы Мор, Найт и Сол оказались по бокам от него.       Мы же видели, что пленник начал тихо подниматься с пола и медленно отряхнулся. Но никто не сказал об этом Мору, все были настроены против тирании. Это была возможность напасть на главаря со спины и обездвижить его.       Парень собрался с силами и разогнался, чтобы прыгнуть Мору на спину. Однако одного шага схватило, чтобы Мор, бывший военный, мгновенно среагировал. Он развернулся с ножом в руках именно в тот момент, когда участник летел на него, выставив руки вперед, чтобы схватить за шею и начать душить.       Дальше всё было как в тумане. Амин заорал и бросился вперед, остальные участники ринулись и, схватив Мора, оттащили его в сторону. — У него нож в крови, — закричал Томас, глядя на всю суматоху со стороны. Я, державший правую руку сильного блондина, поднял взгляд, и в это мгновение кровь капнула мне прямо в глаз. Я ослабил хватку, и в следующий момент Мор, будто великан, высвободился из захватов одним мощным движением. Он раскидал парней и быстро удалился в свою комнату, а вслед за ним — Найт и Сол, поджав хвосты.       Бывший пленник держался за живот, а его светлая футболка покрывалась огромным алым пятном. — Я, что, умру? — прошептал он, жалобно глядя на нас. Томас кинулся к парню и, наскоро отрывая от своей рубашки лоскут, приложил его к животу раненого. — Скорую! — завопил он. — Пришлите нам скорую! Пришлите нам врача, скорее!       Он кричал, не отрывая глаз от камеры над главным входом, рукой придавливая глубокую рану от ножа Мора.       Амин же в этот момент бил в закрытую дверь комнаты Мора, которую тот осмотрительно закрыл изнутри. Он отсиживался там вместе со своими прихвостнями, не желая выйти и посмотреть на результат своих трудов.       Парень начал терять сознание, его рука упокоилась на руке Томаса, который вопил во всё горло. — Помогите нам, он умирает! — кричал Томас, вытирая второй рукой следы крови со своих щек — раненый начал плеваться кровью. И эта кровь была не из десны. Кажется, Мор задел внутренние органы, и красная жидкость под давлением наполняла горло. — Джереми, помоги мне! — Том поднял на меня взгляд, полный ужаса. Он боялся не только за жизнь этого парня. Он боялся за нас всех.       Остальные участники стояли вокруг, не в силах помочь, и гробовое молчание давило на уши. Среди нас не было медиков. Кто-то сбегал к себе в комнату и принес бутылку с водой. Из ценных запасов, должен заметить.       Я побежал в свою комнату, принес подушку и положил ее под голову раненого; кто-то принес одеяло, чтобы приложить его к ране и замедлить отток крови, но этого было мало. Парень находился на грани сознательного и бессознательного состояний. Его взгляд блуждал, время от времени его охватывал спазм, и в следующее мгновение изо рта вырывался кашель вместе с кровавыми брызгами.       Вдруг раздался долгожданный шум. Открывалась дверь главного входа. Мы все замерли, не смея шевелиться.       Нам навстречу бежала группа медиков с носилками, а позади них находилась охранная группа на случай, если мы захотим сбежать, воспользовавшись открытием каземата.       Врачи бережно уложили пострадавшего на носилки и унесли прочь, а вслед за этим мгновенно закрылась входная дверь, оставив нас молча смотреть на кровавые одеяла, простыни и каменные плиты.       Томас обреченно рухнул спиной на пол и раскинул руки в стороны. Он сжал руки в кулаки, в одной из них всё еще находился пропитанный кровью лоскут его рубашки. — Я хочу домой, — вдруг завопил один из участников. — Порежьте меня, они и меня заберут, я тоже поеду домой!       Он начал бешено озираться по сторонам, ожидая поддержки, но все начали шарахаться от него, и стали медленно разбредаться по комнатам.       Мы остались сидеть возле лужи крови, бездумно смотря в пол. Этот парень не побрезговал и нами. — Порежьте меня, причините мне вред! Тогда они отправят меня домой, — он наклонился ко мне и начал безумно улыбаться. В его глазах было то самое отчаяние, которое сводило людей с ума. — Отвали, Эдди, скоро всё кончится, — я отпихнул его вбок, и парень повалился на землю. Томас шумно выдохнул и приподнялся на локтях. — Ты думаешь, Эдди, что они отправят его домой? Нужно молиться, чтобы они не отправили его на задание в таком состоянии, — он перебирал пальцами лоскут и, вдоволь наигравшись, отбросил в сторону.       Эдди не унимался. — Но там вкусно кормят, там мягко, тепло и нет Мора! Мне нужен отдых, мне нужен отдых, мне нужен… — он продолжал бормотать одну и ту же фразу, словно умалишенный, и, подобрав окровавленный лоскут, пошел в сторону своей комнаты, прижав его к сердцу.       Я с омерзением проводил его взглядом.       Эдди — странный малый. Он ниже и меня, и Тома. Наверное, его рост порядка пяти футов и семи дюймов**. Темнокожий сумасброд, его невозможно было заткнуть, и он нашел себе товарищей в компании афроамериканцев. У них везде срабатывает этот инстинкт — группироваться по цвету кожи.       Высокий лоб, круглые щеки, небольшие глаза, большой нос — он был похож на тринадцатилетнего мальчишку с телом взрослого мужчины, хоть и не высокого. Главная его гордость — густая прическа афро. Я впервые видел такую шевелюру вблизи, когда только знакомился с участниками, и она показалась мне довольно забавной.       Но в нашей новой темнице никто не собирался предоставлять Эдди такую роскошь, как крем или гель для волос, поэтому афро медленно, но верно опускалось по обе стороны от его лица.       Я устало взглянул на Томаса. Он сидел, вытянув ноги вперед, и оперся на руки, поставленные чуть позади. Его глаза были прикрыты, он спокойно дышал и думал о своем. Его лицо, как и вся одежда, было испачкано кровью.       Я тихо придвинулся к нему и начал осторожно оттирать пальцами еще не спекшуюся на щеке красную жидкость. Парень не желал открывать глаза, видимо, ему было лень.       Я снял рубашку, оставшись лишь в футболке, и начал чистыми частями рукава и полы оттирать остатки крови.       Стоило мне случайно прихватить его пальцами за подбородок, пытаясь оттереть очередную каплю, как Том тут же вопросительно открыл глаза. — Зачем ты это делаешь? — он приподнял одну бровь. — Как ты отмоешь всё, если у нас даже зеркал в этой темнице нет? — ответил я, не отвлекаясь от занятия. Он поморщился, затем отвернулся в сторону и, встав, подал мне руку, предлагая пойти вместе с ним в наши комнаты. Подальше от этой лужи крови. От этого запаха.

***

— Добро пожаловать на ток-шоу «Заплати собой»! Страсти накаляются, участники звереют с каждым днем! — Судья развел руками в стороны, будто говоря про себя «Я же говорил». — Конкуренция давит и создает особую атмосферу. Каждый друг — это враг. Так кто же останется последним и унесет с собой мешок с деньгами?       Раздались бурные овации, Судья продолжал кивать и махать руками, будто перед ним сидели настоящие зрители.       Мы же в этот момент ехали в фургоне, закрытом изнутри черной материей так, чтобы нам не было видно окрестностей. В одном фургоне ехали шесть участников и один охранник, а во втором — Мор, Найт, Сол и четыре охранника. Видимо, Элита тоже пришла к выводу, что эта бандитская шайка неадекватна.       Судья распинался о прошедшей неделе с экрана телевизора, так заботливо повешенного для нас в фургоне. Спасибо, вы нам так угодили!       Наконец, мы прибыли на место, и я огляделся. Солнце освещало огромное строение. Со стороны оно напоминало огражденный футбольный стадион для соревнований мирового уровня или Колизей.       В руках одного из охранников показался Горшочек удачи. Я так рад был его увидеть, что меня чуть не стошнило. У меня с этим горшком явно не сложились дружеские отношения, и он каждый раз подкидывал мне плохие номера. — Прежде, чем тянуть жребий, мы сообщим вам радостную новость, — Судья слегка коснулся маски кончиками длинных пальцев и, широко улыбнувшись, продолжил: — Мы провели зрительское голосование для тех, кто смотрит онлайн-трансляции вашей жизни в скромной обители, — он сделал торжественную паузу, — и на этот раз причиной голосования было возвращение раненого участника в строй.       Мы загудели, глядя в телевизор. Как это возможно? Неужели они не дадут ему и пары недель? Неужели уже через неделю он должен будет вернуться на задания? Никаких поблажек, никаких привилегий? — У зрителей было два варианта: либо он возвращается к вам перед выполнением следующего задания, — губы Судьи тронула хищная улыбка, — либо перед выполнением этого.       Мое сердце упало в желудок. Если он приступит к выполнению этого задания, то у него разойдутся швы, и он погибнет. — Слышите, — прошептал Судья, приблизившись к объективу и, соответственно, к нам через экран.       И мы услышали. Видимо, как и телезрители. Это был шум мотора. Мотора еще одного фургона. Он припарковался, двери открылись, и оттуда выкатили каталку, на которой лежал раненый участник.       Я покрылся мурашками и непроизвольно схватил Томаса за локоть. — Держи себя в руках, — прошептал он и отдернул руку. — Итак, с возвращением, дорогой калека, — Судья демонстративно похлопал в ладоши и начал игриво шевелить плечами, уже предвкушая наш шок от будущего задания. — Вы лишили зрителей грациозного танца в стенах вашего дома, тогда покажите нам его на арене, — он повышал голос, делая звучание каждого слова весомее. — «Танец с дьяволом». Вы станцуете для нас. — С кем станцуем? — участники начали перешептываться, я нервно сглотнул слюну. Томас стоял спокойно, его дыхание было ровным, а взгляд — серьезным. Нас тут же повели в здание, и как только мы вышли на трибуны, то всё поняли. Огромный экран, висевший на противоположной стороне арены, загорелся, колонки издали шум, говорящий о включении, и мы снова увидели Судью. — Участнику, бывшему в прошлом легендой среди морпехов, не удалось станцевать с остальными в дивной пляске крови, боли и смерти, — Судья вскинул одну бровь. — Поэтому каждому из вас придется соединиться в танце с другой легендой.       Мы вздрогнули. С грохотом ворота арены открылись, и в центр выбежал огромный черный боевой бык. Кто-то, сидя на трибунах, привстал, кто-то, наоборот, съежился. Я был в ужасе. — Диаболум, король всех боевых быков, готов станцевать с вами танец смерти. А вы, словно искусные матадоры, должны не попасть в его объятия, — Судья приложил ладонь ко лбу, будто он восхищен предстоящими зрелищами. — А сейчас пришло время тянуть жребий, — глухо произнес один из охранников, и мы выстроились в очередь. Томас, как и в прошлый раз, встал позади остальных, пропуская вперед даже забинтованного участника. Когда очередь дошла до меня, я уже успел услышать радостные возгласы «Я вытянул десятый номер, вот это пронесло!» и «Девятка! Сегодня мой день!». Сжав кулак, второй рукой, трясущейся от волнения, я долго выбирал листочек и, наконец, вытянул. Судорожно развернул. Второй.       Что мне нужно сделать, чтобы этот горшочек заменили? Плюнуть в него? Разбить? Он явно желал мне зла!       Когда все номера были разобраны, я, не скрывая любопытство, подошел к Томасу. Он сжал свой листочек так, что побелели костяшки пальцев. — Какой у тебя номер? — поинтересовался я, вглядываясь в лицо приятеля. Он лишь одарил меня презрительным взглядом и пошел вниз по трибуне под вещание Судьи. — Вам нужно продержаться 2 минуты, не выпуская капоте из рук, — продолжал ведущий игривым тоном. — Что такое капоте? — спросил я у Амина, сидящего рядом со мной. — Это плащ, который используют матадоры, — он мял в руках бумажку с цифрой семь и ожидал выхода первого участника. — С одной стороны он розовый, а с другой — желтый. Он нужен для артистического выступления.       Я понимающе кивнул, на самом деле ничего не понимая.       Томас пропал с поля зрения, и я начал нервничать. Вдруг раздался громогласный торжественный возглас ведущего: — Первый участник, прошу, пройдите в центр арены.       Я замер. Томас был переодет в блестящий обтягивающий костюм матадора, он нес в руках огромный кусок цветной ткани и, встав в центре, опустил ткань на землю, приготовившись с помощью нее управлять быком.       Вот почему он побледнел. И это было его первое задание в этом шоу.       Моё сердце пропустило удар, когда ограждение открылось, и разъяренного быка больше ничего не сдерживало. Томас галантно поклонился быку, который находился от него в двадцати метрах. Я схватился за впереди стоявшее сидение.       Заиграла музыка, зазвучали фанфары, и начался танец смерти. Бык готовился к броску, затем разгонялся, и в момент, когда я закрывал глаза от нестерпимого ужаса, Томас отодвигался в сторону и изгибался так, что бык пробегал в паре сантиметров от него. Голову парень отклонял назад, чтобы не зацепиться за огромные рога.       Его испытание не выглядело таковым. Это скорее было показательное выступление для остальных и, в частности, для меня. Ведь я был следующим. И я сглотнул слюну.       Судья комментировал каждое движение Томаса, кажется, он был поражен таким открытием: — Вы только посмотрите, как этот юноша дурит быка, как подчиняет его своей воле, — он не замолкал, его удивленный голос даже вызывал во мне некое подобие гордости. — Ах, как жаль, но кончилась музыка.       Участник бежит к ограждению и покидает арену. Поздравляем первого участника нашего испытания! Он справился блестяще! А этот финт в конце, когда рог быка почти задел его лицо! Готов поспорить, девушки всего мира прильнули к экранам телевизоров!       Еще до конца выступления Томаса меня позвали организаторы и сказали переодеваться. Видимо, они, как и я, были уверены в успехе Тома. А для меня это был настоящий шок. Он скромно сидел, не лез в драки, не показывал свои возможности, а на деле, оказывается, его ловкости можно позавидовать.       На меня нацепили узкий блестящий костюм. На мне он смотрелся довольно несуразно, учитывая мой высокий рост и довольно крепкое телосложение. Томас смотрелся в костюме, словно был рожден для него, а я был похож скорее на клоуна.       Перед выходом мне всучили огромный кусок ткани, и я встретился взглядом с Томасом, окончившим свое испытание. — Удачи, — прошептал он мне и начал на ходу снимать блестящую жилетку. К нему тут же подбежали журналисты и начали брать интервью. Быка в этот момент возвращали в стойло.       Я был следующим.       Трибуны затихли, даже Судья на секунду замолчал. Он запомнил меня, ведь я единственный, кто участвует во всех испытаниях. — Экс-первый номер, вы только поглядите, — всплеснул руками ведущий, — судьба и в этот раз вас наградила. Поединок с живой легендой среди боевых быков — такое не стыдно рассказать детям!       Снова раздались овации со стороны колонок и слабые аплодисменты — со стороны трибун. Парни переживали за меня, но переживали и за себя, внутри надеясь, что кто-то умрет раньше, чем дойдет очередь до него. — Да, Судья, — я усмехнулся, — если я до этого доживу.       Я вышел на несгибаемых ногах в центр арены, волоча за собой капоте. А этот плащ оказался тяжелее, чем я думал. Со стороны, глядя на Томаса, казалось, будто этот кусок ткани словно пушинка.       Я взял капоте двумя руками и расправил перед собой. Заиграла музыка, и в следующую секунду открылось стойло. Бык повернулся ко мне и начал рыть копытом землю, наклонив голову чуть вниз. Его рога были ужасно огромными. Они могли спокойно пронзить меня насквозь, если я сделаю хоть одно неудачное движение. — Диаболум, — прошептал я и глубоко вдохнул. Бык медленно вышел из стойла, не отрывая от меня взгляд. Затем он демостративно обернулся вокруг себя и, взглянув на меня, выставил вперед рога. Я же словно одеревенел. Что нужно было делать, как надо было себя вести? Меня просто отправили, как скот, на бойню.       Я выставил капоте вперед и с размахом поднял его наверх, привлекая внимание быка. Музыка играла в ушах в такт моему сердцебиению.       Бык рванул вперед быстрее, чем я ожидал. От ударов копыт тряслась земля. Я чувствовал вибрацию арены, когда бык приближался, и в следующее мгновение отходил в сторону, отмахиваясь от него плащом. Я не знал, что означают для животного желтый и розовый цвет, поэтому не обращал на них внимания и просто отвлекал быка, стараясь в последний момент увернуться от встречи его рогов со своим телом.       Краем глаза я заметил отсчет времени, и мне оставалось десять секунд. И моя отвлеченность стала роковой ошибкой. Бык знатно зацепил рогом мой плащ и утащил вместе с собой, оставляя меня без мнимой защиты. Затем черное чудовище развернулось и быстро побежало в мою сторону, но я не мог спрятаться, мне было нечем его обмануть. Поэтому я принял для себя единственное верное решение. Отсчет говорил о том, что у меня осталось четыре секунды, и я из последних сил рванул в сторону ограждения, которое откроется, как только кончится моё испытание.       Мои ноги несли меня вперед еще быстрее, чем на первой неделе. В тот раз я бежал от злого пса, но убийца весом в полтонны — это более весомый аргумент. Я бежал так, как не бежал никогда. Ветер от скорости свистел в ушах. — Давай-давай, Джереми, уверен, вы сможете, — Судья подбадривал меня, не сдерживая эмоций, и в момент, когда я пересек безопасную зону как раз по окончании отсчета, он завопил. — Да! Да! Поздравляю! У меня проступила испарина, как и у телезрителей, я уверен.       Ведущий достал носовой платок из нагрудного кармана пиджака и демонстративно протер верх надетой нарядной маски.       Как только ограждение закрылось, и бык врезался в него, чуть не проломив рогами балки, я упал на землю и потерял сознание. — Джи, очнись, — знакомый голос, дружеская интонация. Легкие поглаживания по щеке. — Что случилось? — я лениво открываю глаза и смотрю на приятеля. — Ты на минуту отключился, — Томас приподнял мою голову и указал рукой в сторону ограждения. — Бык чуть не достал тебя, но ты победил! Ты прошел испытание, молодец!       Он потряс меня и помог встать, закинув одну руку себе на плечо. — Да всё нормально, я могу идти. Просто испугался, — протянул я, чувствуя себя неловко. Этот худощавый юноша устроил нам профессиональное шоу, а я бегал от быка, как деревенский простак от пьяной вороны.       Парень, которому на этой неделе досталось больше всего, вытянул на жеребьевке четвертый номер. И судьба распорядилась так, что ему пришлось выйти на арену. Быка еще не выпустили, а сквозь блестящий обтягивающий костюм уже проступало кровавое пятно. Участник стоял и плакал, его руки висели, словно плети. И когда быка выпустили, он даже не смог толком увернуться от титанического по мощи удара. Рог зацепил лицо парня, и в следующее мгновение, когда капоте осталось позади двух танцоров, как выражался ведущий, бык гордо прошелся перед остальными с надетым на рог участником, который был еще жив, но уже испускал последний дух. Рог прошел под его нижней челюстью и вышел через рот.       Я отвернулся, не желая смотреть на это зрелище. Судья же верещал от восторга. Томас заботливо сжал мою руку, когда я сглотнул рвотный позыв. Кто-то вздохнул с облегчением и радостью, что ему не придется встретиться с быком лицом к лицу. Кто-то же пожалел парня, который не заслужил такой мучительной смерти.       Я устал от этой игры, а это лишь третья неделя. Я хочу домой…