Заплати собой

      Лидерство Мора пошатнулось. После ранения выбывшего участника он утих, как и его помощники.       Кровь с пола оттирать никто не стал – это для нас всех было безмолвное напоминание о предательском поступке, повлекшим за собой ужасную смерть невинного человека. Пятно окрасилось в коричневый цвет, засохло и начало въедаться в швы меж каменных плит.       Как только мы вернулись, ребята начали утаскивать использованные окровавленные простыни и одеяла к себе. Многие плакали, пытаясь отстирать алые пятна с помощью дешевого куска мыла и ржавой проточной воды из душа. Ткань тускнела, превращаясь в оранжевое зловонное тряпье для мытья свинарников.       Томас поднял с пола подушку, которую он так бережно подложил под голову раненого, и медленно понес ее в сторону своей комнаты.       Все молчали. Молчал и Мор, который обычно хвалился своим везением. Да, ему еще ни разу не пришлось участвовать в испытаниях на выживание, но я знал, что рано или поздно придет и его черед. Найт и Сол, последовав примеру своего главаря, разошлись по комнатам. Их глаза были пусты, как и их души. Руки безвольно болтались вдоль тела. Они понимали, что сделал Мор и к чему это привело.       Темница превратилась в тихую гавань будущих мертвецов.       Когда все разбрелись по своим комнатам, воцарилось молчание. Именно то, которое давит на уши и заставляет медленно сходить с ума. Но только Эдди, сбрендивший афроамериканец с детской мордашкой, время от времени бормотал что-то несуразное. Он понял, что даже сильные увечья не спасут его от грядущих испытаний, и оставался в тени.       Наступила ночь. Первая ночь после третьего испытания. Я лежал в своей кровати и слышал, как кто-то плакал навзрыд. Это был Сол. Его слезы, полные отчаяния, капали на подушку одна за другой.       Мы пришли к нему в комнату. И не потому, что нам было жаль его. Он мешал нам спать. - Успокойся, Сол, - вторили мы друг другу, пытаясь заткнуть парня. Никто не собирался бить его или затыкать рот частью простыни, которую он комкал под собой, ворочаясь из стороны в сторону. Это была истерика. - Не могу я больше, - повторял он снова и снова, сжимая кулаки так, что отросшие неухоженные ногти до крови впивались в ладони. - Мы все устали, - сказал Найт, пытаясь успокоить товарища. - Я хочу улететь отсюда, - кричал Сол, изгибаясь всем телом и хрипя, - душа устала. Не могу я продолжать. - Душа у солдата журавлиная, в небо просится, - наконец, подал свой голос Мор из соседней комнаты. Затем он привстал на своей кровати и приложил руку ко лбу. - Но я не солдат, я обычный карманник, - продолжал плакать парень, хватаясь за свои русые волосы, пропитанные потом.       Так продолжалось почти всю ночь. Я не мог заснуть, как и Томас. Мы сидели вместе в моей комнате и пытались отвлечь друг друга беседой под аккомпанемент криков и грубых просьб заткнуться. - Мы умрем здесь, Джи, - прошептал Том, стараясь не обращать внимания на возгласы с помощью изучения очередной книги. Я сидел подле него, поглядывая в сторону романа через его плечо. - Мы не умрем, мы должны дойти до конца, - пытался я подбодрить своего друга. Его истерику я бы точно не пережил. - Но даже если мы дойдем до конца вдвоем, - парень закрыл книгу и повернулся ко мне. Взгляд его светлых глаз был измученным и потускневшим, - то одному из нас придется умереть в конце.       Я опустил глаза, не в силах что-либо возражать. Мне стало тошно от таких мыслей. - Старайся жить сегодняшним днем, Том, - я положил руку ему на плечо, чтобы хоть немного взбодрить. – Сегодня мы живы, в наших жилах течет кровь, бьется сердце. - Но что случится завтра? - Завтра не будет заданий, завтра будет новый день, - я поднял глаза на потолок и постарался выдавить улыбку. Мы оба были в депрессии, главное – не дать ей захватить разум целиком. - Мор в замешательстве, можно попробовать утащить пачку галет, - Томас поддержал мой боевой настрой и игриво ткнул меня в бок. Его глаза оживились, на щеках появился живой румянец.       Я усиленно закивал, соглашаясь с его идеей. - Только надо постараться взять сырные, они должны быть вкусными и сытными. - Для меня это – раз плюнуть, - Том демонстративно засучил рукава и изобразил боевую готовность.       Я легонько стукнул его по голове, а то расшумелся паренек, еще услышит кто о наших коварных планах.       Ночь сменилась утром, и мы уснули прямо во время разговора. Я – на подушке, сместившись телом к стене, а Том – немного отодвинувшись к краю кровати, спиной ко мне.       Я стал самопровозглашенным отцом для Томаса. Ему я не говорил этого, но, возможно, он это почувствовал. Эта тонкая нить медленно окутывала нас, постоянно сближая вместе. Мы чувствовали себя защищенными, находясь рядом. Он был холоден, расчетлив и умен, я же был его огоньком в этом царстве тьмы и насилия. Мы выживали благодаря его смекалке, моей силе и нашей общей сплоченности.       Я испытывал те чувства, которые, как мне казалось, испытывает отец, гордясь своим чадом. Мне нравилось наблюдать, как он радуется, я грустил, если его одолевала скорбь по погибшим участникам. И я старался веселить его в такие мгновения, потому что, однажды ступив в царство тьмы и безумия, невозможно так легко оттуда вернуться.       Но чувство восхищения его грацией во время испытания, непреодолимая тяга наблюдать за его движениями – это казалось чем-то странным. Я восторгался будущим врагом, привязывался к нему, и это терзало меня изнутри. Меня одолела тоска, когда я подумал о том, что, возможно, в будущем, мне самому придется убить его. Или обречь на смерть.       Так ночь сменилась утром, а я был измучен собственными мыслями.       Хорошо, что именно в этот момент Том с улыбкой зашел ко мне в комнату, держа руки за спиной. - Угадай, что я принес, - он ехидно улыбнулся и зашел в комнату. Его глаза светились от радости. - Чую, чую, - мои губы расплылись в радостной ухмылке, - чую что-то вкусненькое. - Да, - протянул парень, присаживаясь на край моей кровати, но руки из-за спины не убирал. - Это что-то сладкое? – я решил поучаствовать в его маленькой игре и с нескрываемым любопытством привстал с кровати. - Ну, почти, - он закатил глаза, изображая, будто и сам не знает. - Пакетик сахара? – я облизнул губы. Так хотелось что-нибудь сладкое. - Не сладкое, я же говорю, - он нахмурился, но улыбаться не перестал. - Тогда говори, я есть хочу, а не гадать, - я демонстративно скрестил руки на груди и недовольно цокнул. - Ладно, это сырные галеты. Как обещал, - он вытащил руки из-за спины, и в каждой оказалось по пачке вкусного печенья.       Я удивленно приподнял брови, и пальцы сами потянулись к желанному лакомству. Довольный взгляд Тома говорил о том, что он счастлив разделить этот деликатес со мной, своим единственным товарищем.       Парень по-хозяйски плюхнулся на мою кровать и начал судорожно распаковывать пачку, как вдруг включился огромный экран в центральном зале. Я почувствовал, как Томас вздрогнул, и в следующее мгновение он выронил пачку, рассыпая часть содержимого на покрывало. - Не выходи пока, - я резко поднялся с кровати и вышел из комнаты, прикрывая за собой дверь. Это была инстинктивная попытка защитить что-то дорогое от грядущего ужаса.       На экране было изображено кресло, на котором обычно сидел Судья, когда шла прямая трансляция шоу. Вместе с остальными участниками я подошел ближе к огромному телевизору. Все зашептались, не понимая, почему с нами решили связаться так рано. Не прошло и суток с прошлого задания, поэтому участники были в замешательстве. Краем глаза я видел, как Томас с нескрываемым любопытством выглядывает из-за двери моей комнаты, не решаясь выйти. Или пытаясь сделать мне приятно, выполняя мои просьбы.       Наконец, на экране появился Судья. Он был одет в простую футболку и мешковатые штаны странного покроя. Ведущий подошел к креслу, наклонив голову так, чтобы мы не видели его лица, взял с сидения маску и наскоро завязал ленты на затылке. Наконец, он поправил волосы, повернулся лицом к камере и низко нам поклонился. Демонстрация мнимого уважения. - Сегодня не будет никаких испытаний, - он развел руками и пожал плечами, словно у него не оказалось конфет для просящего ребенка.       Мы шумно выдохнули, и я помахал рукой в свою сторону, зовя Томаса выйти из комнаты. - Тогда зачем вы вышли с нами на связь? – спросил Найт, грозно глядя на экран.       Судья тут же встал с кресла и подошел к камере настолько близко, что можно было разглядеть едва заметную щетину. - Потому что сегодня, - он говорил почти шепотом, - будет подготовка. Вас отвезут в одно место, где нужно будет обучиться особым навыкам. - Что за навыки? – мы спросили почти хором. - Я не могу рассказать, узнаете, когда прибудете на место.       Вдруг по моему телу пробежала дрожь, как только я почувствовал дыхание около своей шеи. Томас слегка приподнялся на цыпочках, чтобы его губы оказались на уровне моего уха, и он едва уловимо произнес: - Сегодня Судья какой-то другой.       Я насторожился и стал лучше присматриваться к ведущему. - Ну, - я слегка отклонился назад, чтобы ответить Тому, - не побрился, не приоделся. С кем не бывает. - Нет, - Томас одернул меня за рукав в знак протеста. – Слушай, как он разговаривает. Совсем не так, как во время эфира. - Не будь параноиком, - я недоверчиво глянул в сторону экрана. – Во время шоу ему нужно быть активным, веселым и заводящим публику. - Мне кажется, он нам сочувствует, - прошептал Томас, ставя точку в нашем маленьком диалоге. Он отошел в сторону и продолжил внимательно изучать поведение Судьи. - До испытания будет три выезда, от посещения нельзя отказаться, - ведущий бродил по комнате, сложив руки за спиной, и рассказывал нам о правилах поведения во время выезда. Никаких ругательств, драк, попыток сбежать. Когда Сол и Найт услышали последнее, то задорно переглянулись. - Если кто-то из вас попытается улизнуть, - Судья прервал свою речь и резко повернулся к камере, - то организаторы испытания подстроят всё так, будто вы сами виноваты в своей смерти.       Мы с Томасом инстинктивно сглотнули. Белая маска, внушающий страх, голос ведущего, этот экран, от которого бежали мурашки по коже – всё это вызывало звериный трепет в наших сердцах. Это был символ того, что Дьявол медленно сдавливает наше горло, вслушиваясь во вздохи и предсмертные хрипы.       После окончания своеобразного общения с Судьей мы разошлись по комнатам, чтобы приготовиться к поездке. Меня радовала перспектива того, что сегодня не придется играть со смертью, в честь такого события я даже причесался.       Томас резко прервал мои приготовления к скорому выходу, вломившись в дверь. Он переоделся в новую рубашку и зачесал назад пепельные пряди. Я же в этот момент надевал штаны и, испугавшись резкого шума, вздрогнул так, что потерял равновесие, и с грохотом повалился на пол. - Надо стучать, - прошипел я, недовольно потирая ушибленную голову. - Извини, - парень виновато почесал затылок и помог мне встать. - И зачем пришел? – я наскоро натянул штаны и начал снимать грязную футболку, чтобы переодеться во что-то более приличное.       Томас уже набрал в грудь воздух, чтобы ответить, как вдруг его взгляд упал на пятно в области моего правого бока. - Что это? – он пристально вглядывался в узорный шрам, который ранее не замечал из-за одежды. - Это клеймо, - я тут же начал застегивать на себе рубашку, пытаясь скрыть причину своего былого позора. - Что оно означает? - Что я не прошел тест на прием в Элиту, - я не хотел ворошить прошлое и начал злиться из-за своей забывчивости. - Так значит, ты пытался… - Том сделал шаг в мою сторону и протянул руку, будто хотел отодвинуть полу рубашки и разглядеть знак. - Не будем об этом, - я резко отступил назад, не желая больше поднимать эту тему. - Как скажешь.       Том обиженно поднял на меня глаза и, недовольно фыркнув, развернулся, чтобы покинуть комнату. - Ты что-то хотел сказать, - кинул я ему вслед, и обида парня тут же улетучилась. Ребенок… - Мне кажется, что Судья на нашей стороне, - слегка наклонившись ко мне, прошептал парень и посмотрел в глаза, пытаясь насладиться моим восторгом от своей идеи. Однако мне пришлось его разочаровать. - Ты же видел, как он ведет себя во время шоу. Он же наслаждается, глядя, как мы боремся со смертью, - я сглотнул ком в горле, когда вспомнил о недавнем инциденте. – Как он детально комментировал надетого на рог быка бедолагу, ты видел? Или ты был занят репортерами?       Томас даже открыл рот от возмущения. - Я видел. Видел не хуже тебя!       Он толкнул меня вглубь комнаты и вышел, напоследок громко хлопнув дверью.       Я же остался стоять внутри, борясь со своими внутренними демонами. Быть может, я бы извинился за то, что вспылил, но эта его идея вывела меня из себя.       Выезд состоялся через четыре минуты после ссоры с Томасом. Мы настолько были обижены друг на друга, что даже в автобусе не стали садиться рядом. Вот она, демонстрация недовольства в маленьком пространстве.       Окна не были закрыты не просвечивающимися полотнами, только кабина водителя была ограждена твердой матовой темной стенкой. В центре стены было маленькое окошечко, которое нельзя было открыть с нашей стороны.       Охрана сидела рядом с заготовленными электрошокерами на случай, если кто-то из нас захочет устроить бунт. - Эй, люди в черном, - Сол то и дело пытался взбесить кого-нибудь из охранников. Это был его способ выпустить пар, - не хотите ли мороженого с привкусом моего вчерашнего ужина?       Найт и Мор загоготали, а я впервые после ссоры встретился взглядом с Томасом. Наши выражения лиц говорили вместо нас – шутка слишком старая, чтобы над ней смеяться.       Мы ехали около часа, дорога шла через огромное поле, и только где-то вдалеке можно было увидеть зеленые кроны деревьев. Солнце освещало степь, и казалось, будто цветы, которыми усеяна земля, светятся.       Наконец, вдалеке показалось неестественно высокое и тонкое строение. - Что там, впереди? – все прильнули к окнам и начали разглядывать приближающееся здание. - Это телебашня? – спросил Найт у Сола, и тот пожал плечами.       Мы постепенно приближались к странной конструкции, и стало видно, что она состоит из металла. Башня была похожа на электровышку, только к ней не было присоединено ни единого провода. - Это парашютная вышка, - резюмировал Мор, разглядев строение.       Я взглянул на Томаса, тот опустил голову и судорожно теребил пальцы. - Итак, - один из охранников хлопнул в ладоши, как только все мы выстроились перед ним, - впереди вас ждут три тренировки по использованию парашюта. Высота небольшая, бояться нечего.       Тут же мы услышали возмущение Мора. - И почему я должен тратить время на эту ерунду? – злобно спросил блондин. – В свое время я столько раз прыгал с парашютом, что у меня это уже в крови.       Я промолчал. Моя профессия связана с пилотированием, и использование парашюта – часть моей работы. Быть может, среди участников есть еще кто-то, кто знаком с техникой парашютного спорта, но я об этом не знал. Тем не менее, агрессивно высказаться пожелал только Мор, и это было чертовски предсказуемо.       Для начала нам раздали рюкзаки с парашютом и стали объяснять его устройство. Это были рюкзаки с десантными парашютами, однако, получив свой экземпляр, я насторожился, прощупывая верхнюю часть. - Том, - я повернулся к приятелю, и он, сделав недовольное выражение лица, всё же слегка приблизился, чтобы выслушать меня. - Что? - Контейнер с запасным парашютом пуст. - Как вы заметили, - продолжал охранник свою речь, - у рюкзака имеется кольцо, за которое нужно дернуть, чтобы парашют распустился. В случае если парашют неправильно сложен в рюкзак или его стропы спутаны, то он не раскроется, и вас ждет далеко не мягкая посадка.       Сказав это, он слегка скривил губы. Видимо, уже попадал в подобную ситуацию. - В ваших руках находятся десантные рюкзаки, обычно в верхней части расположен запасной парашют, но высота нашей тренировочной вышки настолько мала, что в случае ошибки вы не сможете раскрыть второй парашют, он просто не успеет наполниться воздухом.       Я выдохнул. Значит, следующее задание будет связано с парашютным спортом. И, судя по комментариям охранников, нам даже дадут запаску. Видимо, Элите захотелось отдохнуть от кровопролития и просто насладиться экстремальным зрелищем.       Так шла неделя. Мы учились прыгать с парашютом с высоты 80-метровой вышки, и у каждого это получалось довольно успешно. Даже Эдди, который перед первым прыжком трясся от страха, впоследствии стал получать от этого удовольствие. Однако близился роковой час, и с каждым прыжком мы отдалялись от счастливого прошлого.

***

      Мы сидели в центральном зале и играли в карты с Амином и Томасом, когда раздался шум сирены. Это был звук неизбежности. Открылась входная дверь, вошли охранники и сказали нам следовать за ними.       Мы еще не вышли на улицу, а я уже слышал до боли знакомый голос. - Добро пожаловать на шоу «Заплати собой»! Еще только четвертый выпуск, а мы уже собираем рекордное количество зрителей! Поздравляю! – Судья похлопал в ладоши, и раздался шум искусственных оваций.       Я взял Тома за руку и отвел в сторону, пока мы стояли в ожидании прибытия микроавтобусов. - Нам не дадут запаску, - прошептал я, крепко сжимая его запястье. Он не сопротивлялся. - Но мы не будем прыгать с большой высоты, - задумчиво произнес парень и нахмурился. Одна его прядь упала на лицо. - Ты действительно такой наивный, что думаешь, будто мы будем прыгать с этой вышки во время эфира, - задал я риторический вопрос без тени недовольства и аккуратно зачесал пальцами вылезшую прядь назад.       Когда его волосы цвета пепла начали отрастать, он начал зачесывать их назад. От этого его лицо казалось даже более мужественным и взрослым.       Не понимая, зачем я это делаю, он отодвинулся от моей руки и скривил лицо. - Что ты делаешь? - Делаю так, чтобы ты был красивым во время эфира, - я легко улыбнулся, пытаясь подбодрить Тома. Прыжки давались ему тяжело – он боялся высоты. - Если мы будем прыгать не с вышки, то нам дадут запасные парашюты, я уверен, - парень смутился из-за моей фразы, но его голос нисколько не дрожал.       Я одарил приятеля печальным взором. - Участников не учили пользоваться запаской.       Ехать пришлось недолго, нас вывезли в поле, которое находилось в паре километров от тюрьмы. Всё это время Судья рассказывал телезрителям о прошедшей неделе, его повествование подкреплялось кадрами нашего пребывания в заточении. Удивляло то, что ведущий довольно много эфирного времени уделил мне, даже не стеснялся назвать по имени, рассказал о возрасте и прошлой профессии.       Как только дверь микроавтобуса открылась, мы были оглушены неизвестным шумом. Воздух мгновенно ворвался внутрь и начал ворошить наши волосы. Пыль и мелкий мусор вроде сухой травы начал попадать в глаза, отчего пришлось зажмуриться.       Это был вертолет. Как только мы вышли из машин, пилот заглушил мотор, и лопасти начали медленно прекращать вращение.       Для кого-то вертолет был в диковинку, поэтому мы не сразу обратили внимание, что позади него стоял какой-то невысокий непонятный объект. Абсолютно прозрачные стены высотой в три метра, словно стеклянные, образовывали некое подобие аквариума или бассейна.       «Слава богу», - подумал я, как только решил, что вскоре он будет наполнен водой. Это значит, что вода смягчит удар от падения с высоты. - Перед тем, как участники ознакомятся со своим заданием, давайте проведем жеребьевку! – произнес Судья и задорно махнул рукой.       Один из сопровождающих охранников достал из багажника моего друга. Моего приятеля. Свет моих очей. Горшочек мой.       Быть может, если я буду хорошо о нем отзываться, то он будет давать мне хорошие номера?       Отныне мы с ним друзья. - Выстраивайтесь в очередь и тяните листки, - произнес мужчина.       Первым оказался Мор. Впрочем, это неудивительно. После него сразу шли Найт и Сол.       Я не хотел следовать примеру Томаса и вставать в конец ряда. Я хотел быть творцом собственной судьбы, а не позволять другим решать за меня, какой номер мне достанется.       Как только до меня дошла очередь, я начал осыпать Горшочек Удачи комплиментами, будто он живое существо, которому есть дело до моих хвалебных отзывов. Схватившись за один из листков, я бережно вытащил его и аккуратно развернул. Один.       Иди ты к черту, дерьмо из глины! - Сегодня будет особенное испытание, - Судья широко улыбнулся, оголяя белоснежные зубы с ярко выраженными клыками. – Участники сядут в вертолет все сразу, чтобы лишний раз не тревожить пилота.       Как мило. Он, наверное, так устанет. Не то, что мы.       Ведущий продолжал: - Вертолет поднимется на высоту ста пятидесяти метров и останется висеть в этом положении, находясь строго над заготовленным резервуаром.       Мы услышали шум мотора и обернулись, отвлекаясь от трансляции. Пять огромных грузовиков подъехали к нам, и работники начали отодвигать некоторые части стен, чтобы машины могли вылить воду из цистерн особой формы. Вместо труб у них была своеобразная заслонка, которая по размерам превышала диаметр сливных приспособлений. - Но у нас есть еще один сюрприз для участников и для вас, дорогие телезрители! – Судья сделал паузу, чтобы накалить обстановку, и раздался шум выливающейся воды. Работники одновременно открыли заслонки всех пяти грузовиков.       И мы услышали это… - Эти малютки утомились в дороге, они прибыли из самой Бразилии! Поприветствуйте пираний! – Судья начал шумно аплодировать и кивать в знак одобрения и восхищения.       Клацанье маленьких зубов вызвало секундный паралич ног. Томас, заметив, что меня клонит вбок, подхватил меня и придержал за талию, чтобы я не рухнул на землю. - Какой у тебя номер? – впопыхах спросил он, пытаясь не прослушать Судью. – У меня седьмой. - А у меня первый, - я начал смеяться. Не знаю, что на меня нашло, но всё это показалось настолько абсурдным, что хотелось плакать и хохотать одновременно. - Как только участники поднимутся в небо, они будут по очереди брать один из предоставленных им на выбор парашютов и выпрыгивать из вертолета, - ведущий взялся за подбородок, будто раздумывая над чем-то. – Но не переживайте, дорогие зрители, в течение недели парни обучались технике прыжка с парашютом и умеют распускать его должным образом.       После каждой весомой фразы Судья делал маленькую паузу, чтобы напряжение росло с удвоенной силой. - Однако для ребят есть сюрприз, - тут он лукаво улыбнулся. – Один из парашютов неисправен, он не раскроется при дергании за кольцо. И тогда человек зайдет в гости к нашим славным маленьким гостям. Они как раз голодны после долгой поездки.       Один из работников подошел к огромному резервуару, поднялся по подставленной лестнице и капнул в воду что-то красное из крохотной пипетки. Пираньи тут же зашевелились и начали плыть в сторону источника. Доплыв, они застыли на месте и начали озираться по сторонам. - Как вы видели, такова их нынешняя реакция на каплю крови, - ведущий оскалился и принялся вновь успокаивать зрителей. – В случае выбора неисправного парашюта участник не разобьется о воду насмерть. Рюкзак с сюрпризом оснащен системой автоматического срабатывания через две секунды после дергания кольца.       Я хотел закрыть уши, но не мог. Меня начало тошнить от осознания мысли, что я буду первым. Для меня шанс выжить – одна девятая. Девять парашютов и восемь жизней. - После того, как участник, которому изменила удача, дернет за кольцо, прибору в его рюкзаке поступит сигнал о том, что парашют должен быть открыт через две секунды. Этого времени хватит, чтобы остаться в живых и не разбиться о поверхность воды насмерть, - тут ведущий сделал глубокий вдох, предвкушая нашу реакцию, - но будет недостаточно, чтобы улететь прочь от пираний. Таким образом, участник пикирует прямо в лапы своим новым друзьям.       Нас повели в сторону вертолета. Мы поняли, что ничего не зависит от наших навыков, всё решает удача. Путь к вертолету проходил вдоль длинной стены огромного аквариума, который наполовину был полон. Если туда упасть, то выбраться не представляется возможным. Мне казалось, что это мелкие хищные рыбы провожали меня своими красными глазами.       Мы зашли внутрь, и вертолет включил двигатель. Лопасти начали вращаться с бешеной скоростью, и нас мгновенно придавило к полу, как только он взмыл в воздух.       С нами полетел один из охранников, и, пока мы поднимались на нужную высоту, он громко кричал, чтобы нам были слышны его слова: - Развернитесь спиной к выходу, - скомандовал он, и мы подчинились. Затем последовало объяснение. – Как только предыдущий участник коснется ногами земли, то разворачивается следующий, берет рюкзак, надевает его и тут же прыгает. У вас нет времени на выбор парашюта, берете первый попавшийся. Внешне вы их все равно не отличите.       Мы сделали перестановку согласно жеребьевке, и я оказался первым.       Как только охранник скомандовал о начале прыжков, я развернулся и увидел перед собой девять парашютов, висящих на стенке вертолета слева от выхода. Я выбрал самый правый. Как мне казалось, не может же подставной парашют висеть на таком месте, это слишком очевидно.       Как только я надел его и уже вдохнул воздух, чтобы прыгнуть, как охранник схватил меня за плечо, сильным движением развернул к себе и, схватив за руку, порезал мою ладонь ножом. - Что ты делаешь, идиот! – я закричал, отдирая руку от обидчика. - Это для пираний! Прыгай!       Рука заболела, я чувствовал, как кровь течет по ладони и капает на пол. Я стал медленно дышать, пытаясь набраться смелости и прыгнуть.       И я шагнул вперед, надеясь на то, что удача мне улыбнется.       Мне казалось, что мое сердце перестало биться. Я потерял слух, зрение и осязание. Ватные пальцы дернули кольцо. Грудь сковало льдом. Интересно, сколько лет жизни я потерял прежде, чем парашют раскрылся?       Как только он наполнился воздухом, я вдохнул воздух полной грудью. Было ощущение, будто я заново родился, поверил в Бога и Дьявола.       Я медленно пикировал над резервуаром, держась за стропы и управляя траекторией полета. Кровь капала с раненой ладони прямо в воду, и хищные рыбы начали быстро плавать по аквариуму в поисках окровавленной жертвы.       Как только я приземлился, наступила очередь второго участника. Мне в этот момент помогли снять снаряжение и предложили пройти под навес для участников, прошедших испытание. Там шла трансляция с Судьей, и был включен отдельный небольшой телевизор, который было слышно намного хуже. Как только я пригляделся, то увидел семерых парней, стоявших спиной к камере. Это была съемка из кабины вертолета. Краем уха я услышал, как второй участник успешно раскрыл парашют, и в этот момент охранник подозвал к себе следующего.       Как только Амин присоединился ко мне, мы без слов крепко пожали руки, поздравляя друг друга с успешным прохождением очередного испытания. Поделившись впечатлениями о глубоком порезе на руке и ужасе от прыжка, мы стали вместе наблюдать за тем, что происходило в вертолете. Убавив звук на телевизоре, по которому транслировался ведущий со своими вечными театральными восклицаниями, я стал пристально смотреть на парня с пепельными волосами. Он стоял ровно, не шевелился и не оборачивался. Видимо, он молился о том, чтобы фальшивый рюкзак достался не ему. Я молился вместе с ним.       Участники присоединялись к нам один за другим, мы перевязывали друг другу кровавые раны и садились к экрану, по которому транслировалась запись из вертолета. Перед каждым прыжком мы видели, как блестело лезвие ножа, как участник корчился от боли и как собирался с силами, чтобы сделать роковой шаг навстречу пропасти.       Мне становилось душно, я понимал, что каждая удача очередного парня – это уменьшение шанса на выживание у Томаса. Ему плохо давались прыжки во время обучения, поэтому я не уверен, что он сможет грамотно пикировать и не приземлиться в резервуар к пираньям.       Наконец, настала очередь моего приятеля. Амин заметил, как я занервничал, когда парашют шестого участника раскрылся, и понял, что Томас мне действительно небезразличен. - Слушай, - сказал он, придвинувшись ближе ко мне, - если хочешь, то можешь отвернуться. Я скажу тебе, если его парашют раскроется. - Нет, всё нормально, - я вытер пот со лба и придвинулся к экрану, понимая, что мои переживания слишком очевидны для окружающих. Нужно уметь брать себя в руки.       Я не отрывал глаз от телевизора. У Томаса было на выбор всего три рюкзака, и он взял один из них. Затем он слегка подкинул его, пытаясь понять по весу, какой парашют ему достался, и медленно надел. Сам подал руку охраннику, без возражений получил порез и без раздумий прыгнул вниз.       Секунда, другая. Я начал сходить с ума. Всё поплыло перед глазами, пот стекал по лицу огромными каплями и оставался висеть на подбородке. У меня заболели глаза, когда я смотрел на его прыжок. Он дернул за кольцо позже обычного, и я, сжав кулаки, отвернулся. На глаза навернулись слезы, как вдруг я услышал звук раскрытия парашюта. Я тут же судорожно поднял глаза и посмотрел на экран, по которому шла трансляция.       Томас летел, держась за стропы, и пытался корректировать траекторию полета, однако, ему это не удавалось, и пока он летел прямиком на съедение пираньям.       Стараясь свернуть с пути к неминуемой смерти, он обеими руками схватился за правую половину строп и потянул вниз в попытках свернуть. Если бы он сделал это на мгновение позже, то оказался бы в аквариуме, потому что, так сильно накренив парашют, он стукнулся левой ногой о край прозрачной стенки.       Что происходит? Почему я так переживаю за будущего врага? Он – преграда между мной и десятью миллионами. Он – стена, которая ограждает меня от свободы и богатства.       Я побежал ему навстречу, забыв о слезах, которые всё еще продолжали литься из глаз. Как только Том приземлился, я налетел на него и обнял так сильно, как не обнимал еще никого в своей жизни. - Ты идиот, почему так поздно распустил парашют? – кричал я, не выпуская его из объятий. Том же стоял, как громом пораженный, и лишь отрывисто дышал, пытаясь не вставать на ушибленную ногу. - Сильно ударился? – как только я отпустил его, тут же начал помогать снимать снаряжение. - Нет, просто ушиб, - протянул он, находясь в прострации. Парень был в шоке.       Наконец, отделавшись от испуга, мы оба вернулись под навес и стали наблюдать за двумя оставшимися участниками. И как только восьмой участник ступил на землю и начал освобождаться от снаряжения, в воздухе повис немой вопрос. - Неужели они заставят его прыгать? – спросил Том, потирая ушибленную ногу. - Это не испытание, это казнь! – ответил Амин, зарывшись руками в волосах.       Парень развернулся и посмотрел на охранника. Тот не посмел поднять глаза на последнего участника, а лишь молча протянул ему последний рюкзак. - Вы шутите? – раздался голос из телевизора. Мы не отрывали глаз от экрана, слушая каждое слово. - Нет, - ответил охранник. - Но вы отправляете меня на смерть! – парень начал плакать, не желая надевать поддельный рюкзак, и уходил в сторону от приближавшегося охранника. - У тебя нет выбора, - обреченно ответил тот и, быстро рванув вперед, скрутил парню руку. Мгновение, и в следующий момент блестит лезвие ножа. Слышен душераздирающий крик последнего участника. - Они сожрут меня заживо! – истерично завопил парень, пытаясь вырваться из цепкой хватки, но на помощь одному охраннику подоспел второй, и теперь они вместе насильно надевают ему парашют.       Я закусил губу от ужаса. Все хотели бы броситься помочь парню, но он находился на высоте полторы сотни метров. - Я не дерну за кольцо и разобьюсь о воду, - парень истерически засмеялся. – И не будет вам никакого шоу! - Датчик в твоем рюкзаке, отвечающий за открытие парашюта, может получать сигнал с вертолета. У нас есть управление. - Тогда вы можете спасти меня и сделать так, чтобы парашют раскрылся в срок? – участник жалобно, из последних сил посмотрел на мужчин. В его глазах загорелся лучик надежды. - Это не в нашей власти. Мы можем только отдать датчику сигнал, будто участник дернул за кольцо. Это было сделано на случай, если кто-то захочет самостоятельно покончить жизнь самоубийством. - Твою мать! Твою мать! – парень сжал руку, из которой сочилась кровь. Он зарыдал и начал в ужасе пятиться от охранников, но это было тщетно.       Они вдвоем схватили его за плечи и, развернув лицом к выходу, толкнули вперед.       Участник летел быстро. И он не дернул за кольцо в надежде, что сможет разбиться о воду. Однако его парашют раскрылся, как и говорили работники.       Когда парашют наполнился воздухом, парень попытался перенести вес тела на одну половину, чтобы увернуться от плена прозрачных стен, однако высоты было недостаточно, и он летел вниз навстречу неизбежности.       Участник закричал и попытался забраться выше по стропам, сжимая металлические стержни окровавленной рукой. Красная жидкость капала в воду, привлекая уже разъяренных и голодных пираний.       Он медленно погрузился в воду, и мы услышали душераздирающий крик. Пираньи с легкостью прокусывали одежду, вгрызались в плоть и разрывали парня на мелкие кусочки. Он пытался держаться на поверхности и истошно кричал, зовя нас на помощь. Но стены аквариума были слишком высокими, чтобы у нас была хоть какая-то возможность вытащить его оттуда.       Огромный по объему резервуар полностью окрасился в алый цвет. Они съели парня за считанные минуты, оставив лишь голый скелет и части одежды. Открытый парашют накрыл колпаком могилу девятого участника.