Стихийное бедствие

      Все остальные пары Антон провел, окунувшись в свои мысли. Он не отвечал на элементарные вопросы, находился где-то на уровне пятнадцатого этажа, и просто игнорировал всех учителей. Шла последняя пара — экономика. — Шастун! — закричала Марина Юрьевна прямо над ухом парня, чтобы он хоть как-то отреагировал на нее. — Что? — видимо очнувшись, юноша вздрогнул и уставился на учительницу. — Пошел вон! — Марина резко подняла правую руку, которая указывала в сторону двери. — Нет, — спокойно ответил Антон и продолжил рассматривать свои браслеты. — Сначала объясните за что, а потом может я и выйду. — Звоню Арсению Сергеевичу и Павлу Алексеевичу, пусть сами разбираются с тобой, шкет, — она вышла из аудитории, кажется, уже набирая номер одного из преподавателей. Через несколько минут она зашла в кабинет, а за ней декан и ректор. — Шастун, ко мне в кабинет! — громко сказал Павел Алексеевич и грозно посмотрел в сторону преподавателя психологии. Арсений Сергеевич кинул разочарованный взгляд в сторону юноши и вышел в коридор. Антон поднялся с места и вышел, направляясь в кабинет к ректору. На стенах он увидел портреты великих русских писателей и ученых, которые он раньше не замечал. Подойдя к кабинету, он услышал спор двух учителей. — Да его за это отчислить надо! — выкрикнул Павел и ударил кулаком по столу. — Не надо, Паш! У него может, что случилось, а ты его отчислить хочешь. Антон нормально учится, — Арсений вскочил со стула, (видимо, либо он топнул ногой по полу), и кажется, прошел в другой конец кабинета. — Почему ты так за него беспокоишься?! Он же тебе никто! — Я не знаю! Он прекрасный человек, как ученик он тоже прекрасный, но я его совсем не знаю. Че ты ржешь! Я не маленькая школьница, хва-атит. Долбаеб ты, Паш. — Арсений! Не матерись, ублюдок. — Сам такой, — и они оба засмеялись. Такой чистый и искренний смех, Антон слышал впервые, (если не считать Диму и Сережу). Шастун постучал в дверь и открыл ее. — Здрасьте, можно? — он виновато опустил голову, и стал рассматривать носки своих кроссовок. — О, вот и виновник торжества, — Павел сложил руки на груди, и стал рассматривать вошедшего юношу. — Извините. — Извинись перед Мариной Юрьевной, вот и все, — опередил Арсений Сергеевич, только хотевшего начать говорить свое мнение, Павла. — Правда? О, я иду уже! — Антон выбежал из помещения, и побежал в кабинет экономики. Павел Алексеевич до сих пор держал рот открытым, и с нескрываемой злостью смотрел на друга, а тот лишь пожимал плечами. Как только он приблизился к двери, пара закончилась, и из кабинета начали выходить однокурсники Антона. — О, Антон, — Поз подошел к другу и обнял его, он уже хотел его начать спрашивать, но Шаст оборвал его. — Я сейчас. Он вошел в аудиторию и сразу опустил голову перед Мариной Юрьевной. Марина разглядывала его с ног до головы, и смотрела на него с недоумением. — Извините меня, Марина Юрьевна. Я деб... В общем я неправильно себя повел, — блондин почесал затылок и посмотрел на преподавателя. — Ничего страшного. Извини за то, что назвала тебя шкетом, переборщила я. Иди гуляй, ребенок, — женщина доброжелательно улыбнулась студенту, и поспешно удалилась из аудитории. Господи, сегодня лучший день, я готов поклясться всем, чем можно. Он со счастливой улыбкой развернулся к выходу, и улыбаясь вышел. Друзья что-то очень резво обсуждали, но когда подошел Шаст они прекратили разговор и начали обнимать друга. Вдруг телефон Димы зазвонил и он отошел, чтобы поговорить.

***

— Алло? — Позов поправил очки, а в ответ послышался грубый, басистый мужской голос. — Привет, Дим, — Дима через трубку понял, что собеседник криво ухмыльнулся. — Илья? Что тебе надо? — Чтобы ты мне помог, Поз. Столько лет дружбы, а ты взял и уехал из Воронежа. Друзей не бросают, Дим, — Макаров говорил это быстро, будто спешил куда-то. — Чем тебе помочь? — Позов выглядел обеспокоено, хоть и давно эта дружба разрушилась, но Макар прав — друзей не бросают. — Собери группу, ладно, приведи ко мне самых лучших людей, которые не сольются при первой возможности. — Что надо-то? — Когда приедешь, я объясню, — и Илья сбросил вызов. Позов положил телефон обратно в сумку и пошел к друзьям. Он неуверенно поправил очки, и начал разговор. — Парни нужна пом... — он не успел сказать, как его перебил преподаватель психологии. — Антон? Поехали? — учитель облокотился на стену, и смотрел то на Шастуна, то на двух других друзей. — Арсений Сергеевич! — Позов недовольно посмотрел на учителя, и топнул ногой, что показалось очень забавным. — Что? — Арсений недоуменно посмотрел на Диму. — Вы перебили меня! И так, парни! Нужна помощь моему другу, я очень на вас надеюсь! — он говорил громко, чтобы никакие там Арсении Сергеевичи не перебивали его. — Что нужно? — Сережа тоже выглядел обеспокоенным, как и Позов. — Макар объяснит, когда приедем к нему, — он неуверенно почесал затылок, а потом поправил очки. — Но... — уж было начал Шаст, но тут снова его перебил Попов. — Если надо, то поезжай. В следующий раз сходим. Не переживай, Антон, — учитель разочарованно посмотрел на трех парней, развернулся и направился в кабинет к ректору. — Сука... — прошептал себе под нос парень и уткнулся в свои ладони. — Извини, Шаст. Пойдемте, — Поз махнул головой в сторону лестницы, и направился к ней. Парни пошли за ним. Шастун боялся неизвестности, а Сереже было плевать (в общем-то как и всегда). Парни вышли из университета, Дима достал пачку сигарет и протянул ее Шасту со взглядом а-ля «я знаю, что у тебя нет, бери», и тот взял. Он зажег кончик сигареты, вдыхая дым, который сразу же просочился в легкие. Теплое, приятное чувство окутало орган дыхания, и Шаст выдохнул дым. Он сделал три больших затяжки, после чего он выкинул окурок на ступеньки, и присел на них. Дима что-то печатал в телефоне, и вскоре тоже выкинул оставшийся фильтр от сигареты. Сережа снова стоял в стороне, попивая свой апельсиновый сок, и морщась от запаха табачного дыма, который постепенно доходил до него. — Парни, я сейчас приду, — сказал Поз, развернулся и вскоре скрылся за забором. — Сереж, — Шаст развернулся к хвостатому другу и продолжил. — Что между вами с Димасом? — Что? Ты о чем? — чуть не поперхнувшись апельсиновым соком, Матвиенко уставился на Антона с непонимающем взглядом. — Да не, просто шучу, — блондин осмотрел друга с ног до головы, и его внимание привлек багровый след на шее хвостатого. — Девушка появилась? — и снова в ответ он получает лишь взгляд полный недоумения. — Ты серьезно? Засос на шее, Серый. Когда познакомишь? — Шаст ухмыльнулся и склонил голову набок, как кот, и прямо как Арсений Сергеевич выжидал ответа. Друг поперхнулся и закашлял. — Бля, позже, — ответил хриплым голосом Сережа и пошел к мусорному ведру, чтобы выкинуть пустой пакет из-под сока. — Ну ладно, — разочарованно выдал Антон, и вытянул ноги на ступеньках. Разговор не клеился, друзей окружала давящее молчание, а Антон понимал, что Матвиенко что-то скрывает и он немедленно хотел знать что. Спрошу у Димы, по-любому знает. Как говорится, вспомнишь лучик, а вот и солнышко. Дима появился в поле зрения двух парней и рукой позвал их, они оба сорвались с места и пошли к нему. Поз стоял, облокотившись на черную машину с темными стеклами. Сережа, в буквальном смысле, подлетел к нему и начал расспрашивать его. — Откуда? Бля, ты у кого-то спиздил эту ласточку? — парень прошел вокруг машины с раскрытым ртом и остановился ровно в том месте где стоял Дима. — Шаст садись на пассажирское место, а Серый на заднее, — Поз махнул головой, указывая на место рядом с водительским, и сел за руль. Шастун, не закрывая рта, (как и Сережа), сел на место и, мягко говоря, охуел от увиденного. Весь салон был сделан из настоящей кожи, так же как и сиденья. В машине стоял приторный запах, руль блестел на лучах солнца, которые время от времени попадали на него. Позов прекрасно справлялся с управлением этой шикарной машины, он ловко переключал скорости, все время держа взгляд на дороге. В бардачке лежали очки, документы, и, кажется, паспорт. Антон взял очки, и надел их. Он посмотрел в зеркало, и понял, что ему эти очки очень идут. Это подтвердил и Сережа, и Дима. Шастун повернулся к окну и начал изучать мелькающий пейзаж. Он не успевал захватиться за какую-то деталь, как она сразу исчезала из виду. Машина завернула в какой-то темный переулок, позже она снова завернула, и они оказались в гараже. Дима вышел первым, потом Сережа, а потом, убрав очки обратно в бардачок, вышел Шаст. Поз открыл дверь, пропуская сначала Сережу и Антона, а потом вошел сам, закрыв ее. Парни оказались в стриптиз-клубе, девушки танцевали эротический танец на шесте, а за ними наблюдали мужчины от тридцати до сорока лет. Все как в фильмах, мужики засовывают деньги в трусы девушек, и они начинают танцевать. Антон насчитал около шести девушек, и начал рассматривать интерьер. Все было ярким и светилось, мигали огни прожекторов, играла танцевальная музыка, танцпол был открыт, но на нем было от силы два человека, и то это бухие студенты, такие как тройка друзей. Дима прошел в VIP-зал, и за ним пошли друзья. Они прошли в специальное помещение, где сидел какой-то бородатый мужчина. Он оценивающе осмотрел студентов, и указал на стулья перед ним. Они сели за стол, Антон повернулся, и увидел окно, из которого можно было смотреть на стриптизерш. Левее от стола, находилась клетка с двумя питбулями: один мальчик, другая девочка. Красивые, но страшные. Мужчина жестом попросил развернуться к нему лицом и начал разговор. — И так, спасибо Дима, что собрал здесь своих друзей, — он кивнул Позову, — В общем, вы должны перевезти в другой конец Москвы четыре пакета марихуаны. — Макар! — Поз вскочил со стула и ударил кулаком по столу, и собаки начали рычать и гавкать, — Я бросил это дело, и друзей своих сюда вмешивать не собираюсь! — Друзей не бросают, Поз, — процедив каждое слово, Макар искривил свои губы в легкой усмешке. — А если мы не согласны? — Сережа встрял в разговор Димы и Ильи. — Вы пришли, а значит деваться больше некуда. Я же не бесплатно говорю вам это делать. Десять штук каждому, — он облокотился на спинку стула и закинул ноги на стол. — Рублей? — Шаст приподнял бровь, и слегка улыбнулся. — Нет, не рублей. Десять штук зелени, — Макар сложил руки на груди, и стал ждать ответа парней. Шаст раскрыл рот от удивления, Сережа рукой закрыл Шастуновский рот и сам был в шоке, то открывал рот, то закрывал, словно рыба. — Ну что? Согласны? — Надо поговорить, Шаст, Сереж, пойдемте, — Дима встал из-за стола и вышел, за ним Сережа и Антон, — Вы согласны? — Да, — кивнул Матвиенко, и начал смотреть на Антона. — Согласен, — Шастун тоже кивнул, а Дима поправил очки и потер переносицу. — Ладно, — они зашли обратно в помещение, и Поз сразу же кивнул Макару. — Вот и славно, — он встал, и передал ключи от машины Позову. — Вы будете проезжать через два поста ДПС, но хочу вас уверить, что там никого нет. Их нету потому, что у одного полицейского день рождение, и они все ушли с мест к тому самому полицейскому. Так что беспокоиться не о чем. В машине уже лежат четыре пакета с травой. Удачи, — он отвернулся от парней, и принялся кормить своих собак. Пиздец, зачем я согласился?

***

Они зашли на стоянку, Дима подошел к белой машине фирмы «Chevrolet». Он открыл ее багажник и там лежала трава, Сережа поморщился и отошел, а Антон потер переносицу и тяжело вздохнул. Позов махнул головой, закрыл багажник и прошел к водительскому месту. Антон метался между пассажирским местом и задним, и выбрал все-таки пассажирское. Сережа сел посередине задних сидений, чтобы перед ним открывался вид на дорогу. Дима вставил ключи в коробку зажигания, и три раза повернул и на четвёртый раз машина завелась. Они выехали со стоянки, Антон включил Gps, а Сережа радио. По нему играла песня Грибы — Копы, Шаст закатил глаза, а Матвиенко прибавил громкость. — Чтобы нас не заподозрили ни в чем, надо включить погромче радио и подпевать! — орал на весь салон хвостатый, и мотал головой в такт песни, и иногда выкрикивая: «Копы так не любят нас!» — Пиздец, — подытожил зеленоглазый блондин, помотал головой и сделал «рукалицо». Вот на горизонте показался первый пункт ДПС, и обстановка в автомобиле накалялась. Все трое друзей переживали, а Сережа вцепился в сиденье, на котором сидел Антон. Его чуть подергивало от волнения, и когда они благополучно проехали первый пункт, а затем второй, напряжение, как рукой сняло. Парни расслабились, и снова включили музыку на полную громкость. Но рано они расслабились, в зеркале заднего вида показалась старая машина ДПС. Антон резко выключил музыку, Матвиенко прижался к спинке кожаного сиденья, а Дима вцепился в руль. Он начал снижать скорость, когда из машины полиции донеслось: «Остановите машину!» Шастун на него злобно посмотрел, так же как и хвостатый. Поз посмотрел на них взглядом а-ля «Все будет хорошо.» Так и должно быть. Шевроле остановилось, и полиция вслед за ней. — Ты че творишь, блять?! — на одном дыхании, разъяренно произнес Антон. Полицейский вышел из машины, и Дима сразу вжался ногой в педаль газа. Машина оставила черный след от шин, и она мчалась от стражей правопорядка. Полицейский что-то кричал вслед и махал руками, а друзьям было плевать. Они смеялись и радовались, что скрылись от ДПС, Дима счастливо улыбался, Сережа кричал что-то нечленораздельное, Антон махал руками и смеялся. В зеркале заднего вида снова появилась машина служб правопорядка, и снова это напряжение. Оставалось совсем чуть-чуть доехать до места назначения, но они никак не могли, потому что полиция могла поймать их на обмене травы. Позов завернул в какой-то переулок, потом снова и снова, виляя и запутывая машину ДПС. Скоро из поля зрения друзей она исчезла, как и звуки мигалок. Дима проехал по дворам, потом завернул в тоннель, и повернул направо, позже они оказались перед гаражом. Из него выходил высокий, лысый, крепкого телосложения человек. Друзья вышли, все они обменялись рукопожатием с ним и произвели обмен марихуаны на деньги. Каждый получил, как и полагалось, десять тысяч долларов. — Шаст, тебя подкинуть? — спросил очкастый друг. — Если, конечно, можешь, то да, — Поз кивнул, — Спасибо. Всю дорогу тройка друзей провела, дрыгая головой под такт песен «Грибов». Сережа открыл окно, и начал выкрикивать слова из текста песни «Грибы — Велосипед». — А давай будем джемиться!? — в окно орал хвостатый, а отвечало ему радио и длинный блондин. — После того, как поженимся! — и Антон начал дрыгать ногами и руками. Вскоре они подъехали к дому Шастуна, и попрощавшись с друзьями, он ушел. Они поехали к Позову на ночевку, и все-таки между ними что-то происходило. Он зашел в квартиру, где везде стоял один холод и только в его комнате было тепло и уютно. На стене все так же нарисованы волны, а на рабочем столе был бардак. Вдруг телефон Шастуна завибрировал, на дисплее было написано: «Критический уровень: 5% заряда.» И телефон снова завибрировал — звонила Тамара. Антон сглотнул, и надеясь на лучшее, он ответил. — Алло? — он судорожно сглотнул, ожидая голоса приемной матери. — Пр...Привет, Т...Тош, — Тамара плакала, она всхлипывала, не могла начать говорить. У нее была истерика. — Что случилось, мам? — первый раз он назвал ее мамой, потому что чувство жалости к этой женщине в нем все еще было. — Тошенька, я... я хочу извиниться... за все, Тош. Наш...ша баб...бушка умерла, — повисла гробовая тишина. С ее стороны слышались рванные вздохи и всхлипы. А у Антона в голове неслись воспоминания с той самой бабушкой. Его любимой, такой родной. Хоть и бабушка была матерью приемной мамы Тоши, она была ему, как родная. Заменяла ему мать и отца. Воспоминания с болью впивались в мозг, они вызывали слезы на глазах парня. Так больно не было никогда. — Эт...то правда? — заикаясь спросил Шастун, ожидая развода от родителей. — Да, Антон. Правда, — Тамара практически выровняла дыхание, и сбавила истерику. — Я рассталась с Мишей, — это прозвучало как гром среди ясного неба. — Но... Но, вы же любили друг друга, — парировал парень. — Любовь живет так мало, и из нее выветривается страсть. Скоро ты поймёшь, Тош. Я извиняюсь з...за твое плохое детство. За то, что обращались к тебе, как к куску говна, — Тамара говорила это искренне, и Антон поверил. — Хорошо, мам. Успокойся, не плачь. Все будет хорошо, — успокаивал её зеленоглазый, хотя только вчера он ненавидел её. Он успокаивал её, хотя у самого начиналась истерика. — Спасибо, Тош. Я буду хорошей, правда. Пока, Тоша. Увидимся еще... Когда-нибудь... — она тихо прибавила последнее слово и скинула вызов. Истерика накатывалась, как снежный ком, на Антона. Хорошие воспоминания пролетали в его мыслях. Этот человек любил его всегда. Эта прекрасная женщина, которая жила без мужа, но была счастлива. Женщина, которая мечтала вместе с маленьким Тошей о хорошем и счастливом будущем. Тоша, спотыкаясь, бежит к Наталье Ивановне, держа в руках красивую спелую и сочную клубнику. Он вбегает в деревянный домик, и мчится на кухню. — Бабушка, бабушка! Смотри, что я нашел в огороде! — мальчик протянул клубнику своей бабуле, а та мягко улыбнулась и потрепала его по пухлой щеке. — Кушай, золотце мое, кушай, — она поставила на стол тарелку с мытой клубникой, и её так много, что у Антона текут слюнки. Она протянула ему тарелку, а он счастливо улыбаясь, хватая тарелку, бежал в свою комнату. На глаза наворачивались слезы, и они уже текли из его глаз. Он медленно, словно приведение, прошел на кухню и взял из запасов семилетней выдержки коньяк. Он открыл его и начал пить, первый раз глотая по два глотка, а потом по три и по четыре. Он морщился не от жжения в горле, а от моральной боли. Коньяк обволакивал его сердце и его душу, слово заглушая ту боль. Но на самом деле вся боль оставалась и никуда не девалась. Парень плача, прошел в свою комнату с пятью бутылками коньяка и начал пить. Сначала одна, потом вторая, потом и подошла очередь третей. На горизонте из-за окна показались первые лучи солнца. Похуй на университет. Бухай, Антон. И он бухал. Телефон разрывался от сообщений друзей, но последнее сообщение встревожило парня: «Одно новое сообщение от Арсения Попова.» Но думая, что там обычное «Ты придешь в универ?», (а там это сообщение и было), он заснул в обнимку с пустой бутылкой коньяка.